Невыносимо было даже думать в том направлении.

Не может быть, чтобы его предали. Предали снова.

С оглушительным звоном толстое тёмное стекло разлетелось на мелкие кусочки об каменный пол.

Если раньше ещё оставались сомнения, то сейчас в его сердце заполонила уверенность, что выплёскивалась через край кромешной едкой тьмой.

Пора было действовать.

========== Обычное утро ==========

Сизое утро в лёгкой дымке тумана, что медленно тает под острыми лучами солнца. Тысячи тысяч подобных минуло, тысячи тысяч только грядут и все они будут на одно лицо, а разница меж ними столь незначительна и незаметна. Как и до, так и после будет небо над землёй, как и до, так и после будут мелкие житейские хлопоты, с которых зачинается день.

Медленно и сонно на кухнях затапливались печи – поленца отсырели за ночь и трещали и дымили, прежде чем дать порядочный жар. Дворовые сновали как тени, потягиваясь и досыпая на ходу. Где-то рука степенно разбрасывала крохи на вытоптанную землю, а за ней, кудахча и пища, следовал рой неуклюжих пернатых. В казармах протрубили. В конюшнях вилы легко входили в сено и нехотя, хоть и без особых усилий, перебрасывали положенную порцию под копыта буланых лошадей. А тени всё ещё были длинные, синие. И глубокую вышину рассекали со стремительной трелью стрижи. Лето стремительно приближалось к своему апогею, и сама вечность распахивала свои глубины над землёй, будто встречая, но зная наперёд, что ничто не сможет достичь высот небесных.

Тысячи тысяч подобных лет минуло и тысячи тысяч только грядут. И ничто не ново под луною: что есть, то было, будет ввек…

Солнечный свет хоть и проникал сквозь большие окна, но останавливался об плотный глухой занавес. В опочивальне безраздельно царил мрак, бардак и затхлый смрад. Не дикий зверь метался от стены к стене и под конец упал без сил на разорённые подушки, но человек, что распахнутыми пустыми глазами пытается постичь черноту каменного свода, но видит лишь отражение своей души.

Всё оказалось так просто.

Вечером торжественный ужин. И знать причину не хотелось. Кажется, что сама судьба благоволит и всё так удачно складывается. Лишь осталось дождаться ночи…

Так долго, невыносимо, но, наконец-то, он свершит задуманное. Кому острый кинжал, кому кубок с отравой, а кто-то должен быть виноватым, так что и сиротка тоже поплатится за все эти долгие годы полные досады и раздражения…за всё.

Долго.

Как же долго.

Так медленно тянется время - всего лишь раннее утро.

Взмах руки, откупорил и неистово заглатывает сому, чтобы ускорить приближение заката. Пустая бутыль отброшена и с дребезжащей дрожью катится по полу. Тени над ним медленно закручиваются, качая его на своих волнах полузабытья…

Обильная роса на траве – шальвары намокли и прилипли – а, значит, после обеда жди зноя. Босиком зябко и свежо. И где теперь искать сапоги и рубаху? А, впрочем, не в первой.

Это был лишь короткий миг забытья перед рассветом, но его вполне хватило Нимате, чтобы взять своё. Хотя было бы чему жаловаться – по телу растеклась приятная нега послевкусия и слегка саднят царапины на спине… Наверное, стоит сказать спасибо, что не забросила его за тридевять земель.

Он шёл и вдыхал полной грудью пряный горький земляной аромат, запуская руки в высокую траву. И то, что помнить не особо желал, обрывками видений просачивались и чудились ему в изгибах ветвей и покачивании цветов под лёгкими касаниями нежного ветра, отзываясь в сердце вязкой щемящей сладостью. И то, что он не по своей воле творит бесчинства под покровом ночи, в лучах утреннего солнца звучало жалкой отговоркой. Да и что уж юлить – незнакомка была хороша.

Дворец уже близко.

Увидеть бы её… Хотя ещё так рано… Говорить или нет? А смысл?

Дыхание утра – свежий ветерок.

Только сейчас стало предельно ясным, что с момента первой встречи она приковывала его внимание, заставляла желать, желать невозможного и обладать безраздельно и единолично. Оглядываясь назад, стало ясно, что он сам того не ведая разыграл привычную схему: создал иллюзию выбора и навязал единственно верный вариант, а после сделал невозможным пойти на попятный. Интересно, чем же она руководствовалась, раскрывая карты королю? Неужели уже догадалась? Хотя может быть есть иные причины, неизвестные ему… Но с другой стороны, не всё ли равно, если это именно тот результат, который он так жаждал? Теперь она только его, и никто не смеет оспорить это.

И перед глазами возник знакомый длинный коридор, но залитый светом; с портрета сдержанно улыбаются вечно молодые отец и мать; распахнута дверь и заспанная растрёпанная Барха на пороге – он невольно улыбнулся приятному видению. Что ж, надо дать знать Изангу, чтобы привели в порядок жилые комнаты – господин изволит возвращаться в родные пенаты.

Дорога перед ногами, крылья над облаками и да свершится неминуемое. Пора сыграть последний акт этой тщедушной пьески и отправить персонажа под названием «господин верховный советник» в чулан.

И всё же он проник во дворец по привычке – смакуя и стараясь запомнить то, что не повторится больше никогда, и утренняя суматоха лишь распаляла азарт. Судя по обрывкам разговоров, король распорядился дать вечером торжественный ужин с танцами – проводить дорогую гостью в обратный путь. Титр усмехнулся – надо скорее переодеться и разузнать точный план действий.

Спешка никогда не приводила ни к чему хорошему. Вот и в этот раз на подходе к библиотеке он попался на глаза молоденькой служанке. Та опешила, вспыхнула и, замельтешив на месте, резко бросилась прочь. Что ж, очередной порции сплетен не избежать. Отдельное спасибо Нимате, что куда-то дела его рубаху. Хотя… Не всё ли равно теперь?

Столь привычная пустота библиотеки будто сдержанный взгляд наставника, что всё же решил выйти и простится с подопечным. И призраки минувшего вставали перед глазами, разыгрывая сцены из прошлого, на прощание пытаясь освежить самые яркие воспоминания. Самые яркие – не значит, что приятные, но всё же… Он лавировал между стеллажей и глухим откликом слышались нудные наставления ментора, быстрые и неуклюжий скрип пера и бессвязные напевы неугомонного мальчишки сбоку. Раньше в нём подобные воспоминания лишь растравляли душу, оставляя горький осадок, а сейчас в них появилась лёгкая сладость, любопытство и недоумение - неужели это было так давно? Вот книги летят на него из-за того, что с обратной стороны толкнули стеллаж, довольный смех, что проделка удалась… Столько всего и так глупо смотреть на собственную злость и досаду в прошлом. И всё же он брал своё в учёбе и не упускал возможности хоть так утереть нос задире, хотя со временем это перестало доставлять всякое удовольствие и навивало скуку. А вот он мелкий переодевает рубаху задом наперёд, чтобы старшие не заметили пятно от чернил…и двое мелких – дети вельмож, науськанных наследным принцем на то, чтобы загнать его в угол, но тщетно…он слишком хорошо знал эту библиотеку. Много воспоминаний, но все они таяли как сон в лучах утреннего солнца и не было сожалений о том, что он расстаётся с ними навсегда.

Знакомая массивная и без изысков дверь в подсобку, которую он назвал своим домом и столько лет обживал. Что ж, и её придётся оставить. Он улыбнулся и вошёл в извечную тьму этих стен. Щелчок – и в камине неохотно занялся огонь, дымно облизывая поленья. Дрожащий тусклый свет бросал отблески на скудный скарб его жилища. Знакомый манящий аромат щекотал нос. Постель была смята и сверху ворох чужих белоснежных одеял и одеял… Она ждала его здесь всю ночь? Так странно. Внутри ещё чувствовалось тепло, ускользнувшей пташки. Где же она теперь?

На стуле заботливо были сложены вещи явно не его, но его размера. Полукафтан тёмно-синего цвета с узорными серебряными пуговицами, черный атласный пояс, белая рубаха и новые чёрные шальвары. Простому смертному можно было безбедно жить не один и не два года на те деньги, что стоил подобный наряд. Не смотря на всё накопленное и преумноженное, он никогда бы не решился потратить столько на какую-то одежду. Осторожно отбросил находку на спинку и из складок ткани выпала небольшая записка, защищённая золотистой печатью: «Надень. Мне будет очень приятно». И вместо подписи замысловатый росчерк пера.