Мы теснее прильнули друг к другу. Не бывает так, чтобы длительная близость двух людей не наложила на них заметную печать. Смешон человек, убежденный, что его ничто не способно одолеть, изменить, смягчить. Нет, всё заразительно — мудрость, глупость, слабость, сила. Мы вce на кого-тo влияем и cooтветственно дpугие влияют на нас.
— А представим себе такой вариант, — осторожно подал голос Варег, — Ньирбатор переходит к Мальсиберу...
— Я сразу отметаю подобную мысль! Увалень не сможет совладать с этой... бездной. Он даже ни одного люка не открыл за всё время проживания здесь. Скорее всего, он просто запечатает замок по принципу: ни тебе, ни мне.
— Но костёр ты тогда сможешь разжечь?
— Варег, между нами всё уже было. Неужели костёр для тебя столь важен?
— Ну... было бы неплохо соблюсти церемонию.
— А теперь ты звучишь, как Барон.
Варег рассмеялся. Его настроение улучшилось. Казалось, я обнадёжила его больше, чем когда-либо саму себя.
Суббота, 3 марта
Последние три выпуска «Ежедневного пророка» сообщают, что с наступлением весны англичане начали всячески сходить с ума. Речь идёт о нескольких колдовских деревушках в пригороде Лондона, где магглы в меньшинстве, и, похоже, Пожиратели решительно приступили к чистке. Пишут, что одни магглы умирают в одиночестве, лишенные всякой помощи, другие выбрасываются из окон, третьих закалывают нанятые сиделки, четвертые выскакивают на улицы и падают в ноги встречным, моля о смерти.
А всё дело в том, что в Лондоне лютует некая хворь. Ходит молва, что «Тот-Кого-Нельзя-Называть проклял Лондон некой заразой» или просто испоганил водопровод зельем хвори. Дороги, ведущие из Лондона, сейчас загружены толпами, устремившимися вон из проклятого города. Болeзнь распpocтраняется с такой cтремительностью, чтo дома, гдe лежат больные, приходится запирать, чтобы oградить от них здоровыx. Cнаружи каждая маггловcкая дверь помечeна надписью «Божe, cмилуйся над нами!» С наступлением темноты раздается скрежет — это звук погребальных телег: их подвозят под каждый меченый дом и под скорбный звон колокольчиков громко кричат: «Выносите ваших мертвых!» Трупы магглов затем сбрасывают в громадные ямы на сожжение.*
Магглы вообще не понимают, что творится. Только Британское Министерство знает, в чём дело. Крауч напомнил, что подобный ужас уже имел место: в 1770-х были разоблачены чистокровные группировки, которые проделали масштабные атаки на магглов; они тогда заразили хворью весь юго-восток Англии. Возглавлял их чистокровный радикал Септимус Малфой, тогдашний министр магии. Всем понятно, что это заговор Пожирателей Смерти. Не зря Лорд отправил половину своих слуг в Англию: он решил массово травануть лондонцев. Поговаривают, эту акцию возглавил потомок радикала — пожилой коррупционер Абраксас Малфой, который уже несколько лет метит на место Лича.
Но и этим не исчерпываются все кошмары. Маги массово жалуются на распущенных магглов, которые, oбезумев от oтчаяния, пьянcтвуют на каждом шагу, поют на весь голoc и падают замертвo где попалo. Суеверные магглы видят знамения конца света. Несчастные даже не догадываются, что всё это организовал человек, который живёт у меня этажом выше.
Кроме того, что Лондон болеет, Лондон ещё и горит.
Костёр из маггловских трупов бушует что есть мочи. Подозревают, что это Адское пламя, наколдованное Пожирателями. Огонь расползается, ночи становятся светлее дней. Разлетающиеся искры разносят пожар по сторонам, разжигая его сразу в двадцати местах: в пабах, церквях, почтовых отделениях, школах и конторах. Никакая мракоборческая сила не может остановить этот грандиозный пожар. Он уже обратил всё пространство от Лондона до Брайтона в пустыню из пепла трёх сотен домов и семидесяти семи церквей. Многим обгоревшим магглам приходится лежать ночами в полях под открытым небом или в хижинах, наспех сооружённых из глины и соломы, так как многие дороги разрушены, а медиков не допускают, чтобы те не заметили следов сверхъестественного. Пока до магглов добираются колдомедики, многие уже отошли в мир иной.
Данные события нашли отражение в песне маггловской группы The Clash:
London’s burning, dial nine-nine-nine
(Лондон горит, набирайте 999)
Отступая, Пожиратели поджигают за собой целые районы; адские пожары полыхают всю ночь. В пригороде от взрывающих заклятий виднеются фонтаны вздымаемой вверх грязи и слышно свист непростительных заклятий. Огонь пылающих парков жутким блеском отражается на синевато-серой облачной гряде, всё время разбиваемой новыми вспышками от дуэлей. Всю ночь напролёт не умолкают раскатистые грохоты, а к утру облачная гряда приобретает вновь бледный розоватый оттенок.
Одним словом, Лорд навлёк на лондонцев и жителей пригорода тяжёлое испытание. Магглы нарекли эти события «испытанием веры», у нас же говорят, что это «испытание надобности влачить свое жалкое существование».
«Дорогие сограждане, — выступил министр Нобби Лич. — Вы все прекрасно знаете о кошмарных событиях, произошедших в Лондоне за последние четыре дня. Мне нет нужды напоминать вам, какая сложная и опасная обстановка сложилась в нашей стране. Мы оказываем всевозможную поддержку маггловским правоохранительным органам в поиске злодеев. Мы сообща ликвидируем последствия их ужасающих преступлений. Я ни на секунду не сомневаюсь, что все вы, законопослушные волшебники Великобритании, в случае необходимости поможете им. Не подлежит сомнению, что Тот-Кого-Нельзя-Называть будет пойман — и он получит за совершенное злодеяние по заслугам»
Крауч выступил с обличительной речью в адрес Малфоев, Блэков и Мальсиберов. Он приказал вывесить на здании Министерства Магии доску с именами членов этих семейств.
«В Азкабане хватит места всем — прежде всего тем, чьи имена вы прочтёте на этой доске. Эта доска — их столб позора на веки вечные. Запомните имена разрушителей Лондона, которые во имя Того-Кого-Нельзя-Называть совершают преступления против человечности. Итак, — громогласно произнес Крауч, — я обвиняю вас по трём пунктам: во-первых, — он принялся загибать пальцы, — за проклятие Лондона заразой. Во-вторых — за поджог Лондона адским огнем. В-третьих — за участие в незаконном формировании и поддержку главаря, который не участвовал в выборах и которого никто не избирал. (Вынув из нагрудного кармана большой клетчатый платок, Крауч утёр со лба обильный пот. — Прим.автора) Видеть процветание подобной жестокости в наше время — это оскорбление для каждого порядочного волшебника. Со мной происходит то, что и должно происходить с каждым здоровым человеком, наблюдающим работу разрушительного начала. Мне мерзко. Мне больно, хоть криком кричи. Я всей душой жажду положить этому конец. Вовек не забудется то, что они совершили. Я докажу их вину, чего бы мне это не стоило. Меня не подкупить! Со мной нельзя договориться! Я всех их притяну к уголовной ответственности! Да будут прокляты эти семьи! Они и так нашпигованы родовыми проклятиями, моё — не первое и не последнее! С помощью тысячи хитростей, опасностей и мучений я освобожу Великобританию от чудовища, которое собрало шайку головорезов и намеревается подорвать устои нашего благонравного общества. С такой мелочевки начинается ДЕСПОТИЯ. (Крауч с размаху ударил по трибуне. — Прим.автора)»
В ответ три семейства обвинили Крауча в злонамеренном вранье и подали на него иск о клевете. Памятная доска провисела лишь сутки и была разбита бомбардой.
Крауч, я смотрю, совсем разошёлся. Как так случилось, что он до сих пор жив? Волдеморт может в любую минуту его устранить. Он будто забавляется с ним, наслаждаясь этой суматохой, которая разворачивается на глазах всего магического общества. Судя по комментариям британских политологов, Крауча уже еле выносят. Лорд довёл до того, что его не воспринимают всерьёз. Наверное, новость о его сыне Лорд приберёг как последнюю каплю, которая послужит орудием уничтожения доброго имени этого трудоголика.
Помню, как мы детьми с Гонтарёком подкрадывались к воротам кладбища и, вцепившись в прутья решетки, заглядывали внутрь. Нам нравилось смотреть, как Балог копает могилы по-маггловски. Сжигание трупов у нас тоже было, но только раз — после годовщины падения Ангреногена, когда его мстители разделались с половиной города и деревни. Сиротам да и всем выжившим было не до копания, даже магическим способом. Погибших, в том числе родителей Миклоса и моих, отвезли на левый берег Пешты и сожгли.
