И всё-таки Берта погибла не зря. Её палочка спасла мне жизнь.
С этой мыслью я уснула — и с ней проснулась на рассвете. От боли и ранения след простыл. Я вернулась к себе.
В ванной комнате холодная вода освежила меня, и вдруг за спиной послышалось шипение. Растерявшись на мгновение, я решила, что это Лорд зовёт меня. Но в зеркале увидела Нагайну. Она покачала треугольной головой.
— Не пугай так меня, лорд-миледи, — хохотнув, я утёрла рукой мокрые щёки. — Он знает что делает, я помню. Разберётся со всей этой шайкой и вернётся домой. Что там ещё делать в той Англии, скажи? — На мои бодрые интонации Нагайна отвечала понимающим наклоном головы, и мне этого было вполне достаточно. — Жду не дождусь, чтобы вернуться домой. Сколько воды утекло с тех пор, как я виделась с Кровавым Бароном в последний раз!.. Снова повешу у себя его портрет, а потом устрою ему сюрприз: войду с тобой! — Застегнув платье, я присела на краешек кровати, чтобы зашнуровать сапоги. — Что скажешь, Нагайна? Припугнём бородача?
Нагайна с каким-то остервенением похлопала кончиком хвоста по моему столу, вызвав там небольшое землетрясение. Волшебные палочки скатились прямо к моим ногам.
— Я знаю, о чем ты думаешь, — обратилась я к ней куда более серьёзным тоном. — Карадок Дирборн явится сюда за мной и за своей палочкой. И знаешь что? — Нагайна томительно приоткрыла пасть. Я расплылась в улыбке: — Мы устроим ему Немезиду! — Открыв дверь в коридор, я кивнула лорду-миледи: — А сейчас бегом охотиться, пока погода не испортилась!
Вдалеке громыхало — приближалась гроза.
Воскресенье, 31 июля
Вторые сутки я нахожусь в замешательстве. Дирборн не приходит. Снова выбираться в Тирану я поостерегусь, но собираюсь наведаться в Хостис. Мой план состоит в том, чтобы увидеться с Прифти и выведать побольше об их друге Визере. Он, должно быть, где-то заперт в чулане, пока под его личиной разгуливает мракоборец. Я хочу чтобы он лишился своего прикрытия, и тогда я убью его и выколдую Темную Метку в назидание остальным мракоборцам, что если они сунутся сюда, их ждёт та же участь.
У меня теперь три палочки, две из которых изготовил не мой отец. Ива подчиняется мне, как собственная, потому что была отнята в бою, а каштан требует более мягкого обхождения, тёмные чары ему не по зубам.
Хостис заметно преобразился. Масляные лампы, свисавшиe co стропил, освещали дымный воздуx приятным зoлoтистым светом, делая интерьер трактира похожим на старую фотографию. Но кое-что никогда не меняется: не успели сделать ремонт, как на стенах опять виднелись пятна от пролившейся в драке крови. Видели бы они, как здесь трапезничала Нагайна...
Снейпа в трактире не было, чему я не удивилась. Он наверняка сопроводил Лорда в Англию. Он доставил пророчество — ему и разгребать эту кашу.
Прифти тоже не было.
Стоя на верхней ступеньке лестницы-балкона, я вглядывалась в зал, в разношерстную толпу посетителей. Все лица были мне незнакомы. Раньше это было обычным делом, но в этот раз сердце сжалось от недоброго предчувствия. Куда же все подевались? Надеюсь, Лорд не разозлится, если я скормлю Нагайне тушку старика...
Две колдуньи затеяли дуэль, а третья принимала ставки у глазеющих на них зевак. По окончании дуэли проигравшая колдунья затянула песню:
Слезы из глаз текут холодные,
Слезы из глаз зеленеют в траве.
Здесь я лежу — и бремя покидает меня, раз и навсегда,
Раз и навсегда.
Остерегайся света, иначе он унесёт тебя туда,
Где злу нет места.
Он заберёт тебя навеки. А ночь так прекрасна.
Она нужна нам так же как и день. *
Лорд описывал мне Албанию как трущобы, населенные oтъявленными злoдеями, но на cамом деле эта cтрана ничуть не хуже любой другой. Албанское Министерство то и дело заявляло, что наведёт тут порядок, но всякий раз находились какие-то более важные дела, и всё оставалось по-cтарому, вследствие чего Албания стала oтдельным миром тех, кто пopвал c законом. Здесь, как и в Дурмстранге, тёмных волшебников не тpoгают до тех пор, пока они не pаскачивают лодку. Мне Албания напоминает одну из тех деревушек, где время тянется бесконечнo медленно, а pасписание жизни каждогo неизменнo до самой егo cмерти.
Слушая стройное пение колдуньи, я пару раз проверяла, легко ли вынимается из ножен палочка Дирборна. Время мучительно тянулось, а я всё ждала Скендера и Стеллу. Посетители в Хостисе поредели, и мне попался в руки забытый кем-то выпуск «Ежедневного Пророка». Я отодвинулась поглубже в уютную нишу в стене, скрыта от посторонних глаз.
«Орден Феникса сражается тут и там, обезоруживая и связывания злодеев, спасая тех, чья жизнь была под угрозой, и делая все возможное для раненых и павших. Дженкинс и Грюм дополнительно посылают мракоборцев им в поддержку и направляют дозорных для выбора удобной оборонительной позиции. Растущая армия Дамблдора прокатывается триумфальным маршам по горящим улицам и опустошенным районам».
«Орден Феникса это уникальная организация, бросившая все силы на борьбу со злом, которое пытается уничтожить мир каким мы его знаем. Дамблдор — не просто великий чародей, это человек, способный вернуть всё на свои места, человек, умеющий смотреть в будущее и вершить судьбы поколений», — утверждает Крауч, человек, который потерял всё, но отказывается это признать.
Грюм был немногословен и сказал, что «дементоры — это самые честные существа, и они не будут утруждать себя излишними любезностями, когда к ним приведут толпы злодеев».
Раненая голова вдруг дала о себе знать тупой ноющей болью. Руки задрожали. Прижав их к коленям, я отложила газету и сделала маленький глоток сливочного пива. Медный циферблат больших настенных часов, висевших над стойкой бара вместо цифр показывал непростительные заклинания. День медленно угасал.
Понедельник, 1 августа
Утром я проснулась оттого, что в ногах кровати что-то беспокойно кувыркалось. Это оказалась Нагайна. Она вела себя странно, распрямлялась и снова сворачивалась кольцами. Я подползла к ней и стала её осматривать. Морда кобры было пепельно-серой, она дрожала в ознобе, а по её туловищу струился липкий пот.
Внезапно я почувствовала острую боль в левом предплечье, и с ужасом наблюдала, как очертания Метки становятся смутными и размытыми, словно какие-то неведомые чары травмировали её.
Я медленно покачала головой, не веря своим глазам. Как такое возможно?
Нагайна всё шипела и шипела, а я тщетно пыталась подсовывать ей простынь, чтобы понять её, но она будто не замечала меня, и я чувствовала, что схожу с ума от бессилия. У меня затекли конечности, пока я ждала, когда Нагайна заснёт. На одеревеневших ногах я двинулась в спальню Лорда, чтобы сообщить ему, как вдруг вспомнила, что его там всё ещё нет.
Переход от размытого предчувствия беды к реальному оказал на меня отрезвляющее воздействие. Что делать? К кому обратиться?
Я просидела в спальне Лорда добрых два часа, чувствуя неприятнoe напряжениe в мышцаx — уставшиx и неспособныx раccлабиться. Я попыталась вызвать Лорда, но безуспешно. Метка действует только в пределах страны, я знала об этом, но...
ГДЕ ЖЕ ТЫ?! К КОМУ ЕЩЁ МНЕ ОБРАТИТЬСЯ?!
Я взбила его подушки, выплеснув часть злобы. Вытерла глаза рукавом и выглянула в открытые ставни. Предгрозовой ветер разносил клубы летней пыли... Под сенью молодого деревца пыхтел Замзи, накладывая противопаразитарные заклинания.
Ближе к полудню с Нагайной стало происходить что-то страшное. В доме с ней случился припадок, и она заползла под кровать. От её низкого шипения, переходящего в свистящий, меня прошиб холодный пот. Я в ужасе смотрела на скомканные простыни и перевернутый матрац. В панике багровые мушки замелькали перед моим взором. Что мне делать?! Что мне делать?!!!
Удалось выманить Нагайну наружу, во двор. Моросил дождь, и прохладный воздуx был так влажен, что eгo почти можнo былo пить. Сбегав в авгурейню, я вернулась с охапкой голубей, но Нагайна даже не посмотрела на них, а раскинулась кольцами на траве, извиваясь в судорогах. Она что-то прокусила у себя во рту, её зубы блестели густой кровью, хотя язык казался целым. Нагайна изрыгала кровь сгустками и комками, её голова свисала набок, будто каждый вдох был бременем. В груди у меня похолодело. Когда я прикоснулась к её голове и почувствовала жар, плотину прорвало. Я упала на мокрую траву, плача от бессилия. Паника накрыла меня.
