— Видишь, до чего людей довели? — шепнул Визер, но в голосе его было больше мороза, чем горечи.

— Мне показалось, — заговорила я, — или постоялые дворы сейчас принимают больше приезжих, чем на Кубке Мира по квиддичу?

— Да, — подтвердил Визер, и его глаза зажглись странным блеском. — Мракоборцы со всей континентальной Европы вступили в альянс. Они съезжаются сюда, ведь мы с нашим бездействием допустили столько бед... Сам слух о том, что с ними прибыл Крауч и Грюм много нечисти заставила лечь на дно.

Враждебный тон Визера действовал мне на нервы. Я отошла немного в сторону, отвлеченно разглядывая пузатые башенки, шероховатые гранитные стены. Из щелей кирпичных стен протискивался мох и дикий виноград. Красиво. Никаких дурацких цветов. Мой взгляд остановился на монументе, расположенном перед домом культуры. Скандербег положил руку на плечо Витусу Гуткеледу. Эти два колдуна древности были не разлей вода.

— Это Витус Гуткелед, — произнёс неприязненный голос у меня за спиной.

— Он самый.

— Он построил Ньирбатор.

Тут я словно очнулась.

— Экспелиармус!

Моя волшебная палочка вылетела прямо в квадратную ладонь. Грубые пальцы схватили меня за шиворот и притянули к стене под деревянным навесом какого-то дурнопахнущего заведения. В ребра мне тыкался кончик волшебной палочки. Мы полностью были скрыты от чужих глаз.

— Я наблюдал за тобой, — проскрежетал Визер прямо мне в лоб. — Как-никак, это Албания, хорошие люди сюда не попадают.

— Скендер и Стелла — хорошие, — сказала я первое, что пришло на ум, пока мысли были заняты тем, как мне вернуть свою палочку.

— Они здесь родились. Честно говоря, я сразу заподозрил в тебе неладное.

— Отрадно слышать, — фыркнула я и отвела лицо подальше к стене.

— Замолчи! Ты пойдёшь со мной ради своего же блага. Лучше тебе просидеть остаток жизни в Азкабане, чем быть растерзанной теми, кто потерял своих любимых и близких. — Голос Визера стал похож на скрежет какого-то железного орудия, и его волшебная палочка ни разу не шелохнулась. — А на суде ты, естественно, можешь придумать, будто была под Империусом. Можешь попробовать. Мне самому интересно, насколько ты увертлива, бесславная дочь великого мастера.

Я выжидательно молчала. Мой разум восставал против всего, что вылетало из его рта. И что с того, что он разоблачил меня? Если дела пойдут совсем плохо, я убью его, и пусть провалится в чертям вся эта албанская чернь.

Но тут я заметила кое-что странное. Черты лица Визера стали какими-то расплывчатыми, будто оно было скрыто мутным стеклом. До меня дошло только когда его темные короткие волосы начали седеть, а на гладком подбородке проступила щетина, которая спустя полминуты выросла в бороду. Это лицо потеребило мою память. Я неоднократно где-то и когда-то видела его. Из глубины сознания, из дальних пластов наконец-то всплыло...

— Ты... Ты... — вымолвила я, силясь вспомнить имя.

— Карадок Дирборн, — дежурно представился он.

— Тебя убили...

— А тело нашли? — Дирборн изобразил придурковатую улыбку. — У меня, толстокожего мракоборца, уйму мepзостей в жизни повидавшегo, пpoбежал по спинe xoлодок, когда я узнал, чем занимается ваш Тёмный Лорд. — С этими словами он грубо дёрнул за шнуровку моего левого рукава и обнажил Метку. — Ты здорово сглупила, связавшись с ним. За молодыми ведьмами нужен глаз да глаз. Вас постоянно нужно разворачивать и направлять на верный путь.

Я не возражала и даже не хмурилась. Я просто не слушала этого говнюка. Он хотел оскорбить мои принципы, выдав их за молодые причуды и слабый рассудок.

Палочка. Палочка. Палочка... Вывеска деревянная. Деревянный навес... О боги.

В кармане плаща я нащупала палочку Берты.

Дирборн допустил ошибку, когда скучающе, будто предвидя кропотливую работу с доставкой меня в Азкабан, ослабил хватку и оглянулся на площадь, где всё еще толпились люди.

Палочка Берты скользнула мне в руку, и я с невероятной быстротой сделала выпад. Дирборн не успел выставить щит или отбить Ступефай, который поцелил в него в упор. Оглушенный мракоборец взлетел в воздух, отлетел к противоположной стене и остался лежать там.

Я подняла оброненную им палочку. Ива, одиннадцать дюймов, сердечная жила дракона. Составишь компанию каштану. Свою палочку я спрятала назад в кобуру.

В следующий миг у меня над макушкой просвистело заклинание, и по лицу тяжело хлынула кровь. Моя кровь.

На меня показывал волшебник в сутане. Это он ранил меня. Затем махнул рукой остальным. В толпе раздались крики и возгласы, я видела, как враги подняли палочки, а некоторые рванулись ко мне.

— ИГНИС БОМБАРДА! — крикнула я. Раздался треск, и деревянный навес вместе с тяжелой вывеской взорвались, воздух заполнили густые клубы дыма, замедлив фанатиков. С мутным от крови взором я бросилась к монументу Скандербега и Витуса, где находилась потайная дверь, о которой жадный английский лорд долго не хотел рассказывать.

Оставалось всего метров три, когда путь мне преградила ведьма среднего возраста, тыча мне в лицо палочкой. Она вытаращилась на меня с такой ненавистью, что сердце пропустило удар.

— ЭТО ТЕБЕ ЗА МАЛЫША ЛУАНА!

Кого?..

Едва она успела взмахнуть палочкой, как я сдуру выпалила:

— АВАДА КЕДАВРА! — Зеленый луч погас, едва загоревшись.

Лицо ведьмы вытянулось в удивлении. Удивилась, что я не могу! Ну так получай!

Взбесившись, я бросила в неё Редукто.

По монументу расползлось огромное алое месиво с серым пятном из крови, мозгов и кусочков костей. Подавив рвотный спазм, скрутивший живот, я дотронувшись до камня и нажала нужный завиток, после чего камень повернулся на незримых петлях. Только нырнула в открывшийся проход, как у моего уха просвистел Петрификус Тоталус.

Чтобы запечатать проход за собой, мне пришлось обратиться к темному ритуалу, для которого не требовалось ничего особенного, кроме собственной насильно пролитой крови. Знали бы они, как подсобили мне!

Не церемонясь, я прислонилась кровавым лбом к камню и позволила крупным каплям стекать по нему, шепча заклинание. Руническая рябь уже за минуту стала четким изображением круглой двери на семи замках.

Я бежала по туннелю. Слезы лились, превращая люмос впереди в расплывчатое пятно.

И где же были его лохматые прислужники?

Тоннель нёс отпечаток глубокой древнocти. Он сворачивал налево, oгибая два металлическиx столба, и выходил из канализационного люка, который снаружи выглядел холмиком возле моста-портала в Албанский лес. Солнце высоко висело над кольцом горных вершин.

Ощущение скopocти, броска, внезапногo давления, пронзившегo пупок. После трансгрессии резкий порыв ветра в лесу едва не сбил меня с ног. Я закричала во всё горло: крик растворился в кронах деревьев. Собрав все силы, я побежала дальше, в любой момент готовая отразить нападение мракоьорцев. Бежала не глядя под ноги и ни разу не поскользнулась.

Когда я добралась до дома Вальдрена, мне казалось, что я задохнусь, если сию же минуту не выложу Лорду всё, что со мной случилось.

Дом казался пуст.

Я нашла Нагайну в постели в комнате Лорда. Она была похожа на свернувшийся бутон.

— Где он? — Слепо оттолкнувшись от двери, спросила я.

Подняв отяжелевшие веки, Нагайна посмотрела на меня и опустила их снова. Затем похлопала несколько раз хвостом по простыне, свисающей до полу, и там проступили чернильные кляксы:

О Н З Н А Е Т Ч Т О Д Е Л А Е Т

О Н В Е Л Е Л М Н Е П Р И С М О Т Р Е Т Ь З А Т О Б О Й

Я тяжело опустилась на продавленный диван, жалобнo cкрипнувший пpужинами.

Нагайна непроницаемо смотрела на меня.

Комментарий к Глава Десятая. На Исходе Седьмого Месяца https://youtu.be/MbldM7JEIeE

====== Глава Одиннадцатая. Гарри Поттер ======

И смерти белизна и алое рожденье едино суть.

Суинберн

Суббота, 30 июля 1964 года

Боль в затылке вспыхнула среди ночи. Благо, вспомнив о том, что Фери положил в чемодан Берты обезболивающее зелье, я пошла в её комнату, откинула крышку её чемодана-сундука и под сложенными ночными рубашками, пересыпанными лавандой, нашла шерстяной мешочек. Осушив пузырек обезболивающего зелья, я уснула прямо на кровати Берты, загипнотизированная красными пятнами, пpocвечивающими сквозь веки, и звуками ветра, гуляющего между балками чердака.