Берта плелась позади, скребя себе голову и бормоча что-то о Мальсиберовых фаберже. Мы с Лордом впервые разговаривали при ней о крестражах, и когда она спросила, что это такое, я ответила первое, что пришло на ум: венгерские фаберже. Устремив на меня недвусмысленный взгляд, на мою импровизацию Лорд промолчал.

Некоторое время мы двигались по уютному проезжему тракту, я видела несколько коттеджей и харчевен в старом стиле с колдовскими вывесками, на некоторых изображались карты прохода в магическую часть Тираны. Потом Лорд свернул в лесные дебри, чем привёл меня чуть ли не в бешенство — я уже устала от переизбытка зелени.

Мы миновали какую-то унылую рощу, когда впереди в чаще деревьев что-то зашевелилось и двинулось нам навстречу. Непонятное существо приблизилось и оказалось гигантским субъектом, напоминающим всех монстров сразу из «Чудовищной книги о чудищах». Оно волочилось по земле, а из-под низкого лба глядели белесые глазища, выражающие что-то чернокнижное и албанское, короче говоря, что-то понятное только Волдеморту. Двигалось оно на нас с Бертой, как видно, принимая Лорда за своего. Он небрежно выдал две ноты парселтанга — и чудище пошло лесом.

Попадать в такую зависимость от Волдеморта не входило в мои планы. Довольно с меня былых переживаний по поводу лесных кляч.

— Ты как-то неправдоподобно испугалась, — обронил Лорд, опять возглавляя наше шествие.

— Я не испугалась, — буркнула я.

— Да неужели?

— А вы бы пpeдпочли, чтобы я билась в истерике?

Лорд с любопытством взглянул на меня через плечо.

— А ты и впpямь билась бы?

— Учитывая обстоятельства, — подала голос Берта, поднимая руки в каком-то стоп-жесте, — вам следует срочно пойти со мной в Министерство! О монстре нужно немедленно сообщить! — торопливо проговорила она, с беспoкойством oглядываясь вокруг. — Главное, не терять самообладание! Опасных животных у нас ликвидирует мистер Макнейр, очень толковый волшебник...

Зря я боялась, что Лорд прикончит Берту на месте. Он не поленился внушить ей, что Макнейра уже вызвали, причём от меня не ускользнул мрачный задор, мелькнувший в его глазах.

Тяжело было оторвать от Лорда глаза. Он изменился, по крайней мере внешне. В сюртуке и жилете я в последний раз видела его в Хостисе. Теперь же на нём беззвучно трепыхалась чёрная мантия, контрастируя с выдающимся кадыком. Так выглядели тёмные волшебники старого мира, о которых слагают легенды.

Но куда он запрятал свой саквояж? Где мой кинжал?

Мы пошли по узенькой дорожке — не более чем две колеи, между которыми росла полоска травы, тем не менее, это была дорога. Чёрные ели обступали нас плотнее.

В глубине лесной поляны возвышался белый дом, обращенный на восток. Двухэтажный, не чета Ньирбатору. Полуденное солнце, будто бы залито серой, блестело низко над его крышей. Крыльцо с шестью колоннами. Двухстворчатые окна с жемчужно-белыми ставнями.

Издали могло показаться, что к дому прилепилось множество построек, какое-то фантастическое нагромождение кровель и перекрытий, но подойдя к воротам, я увидела, что всё строение было одним целым. От лесной тропы дом отделяла высокая кованая ограда, на которой сверху висела табличка: «Вальдрен, 1566 год».

На левом уступе ворот сидел авгурей. Он молчал и смотрел с безразличием, граничащим с ненавистью.

Ворота были заперты на якобы обычный кованый засов, что трудностей преодолеть его никаких не представляло. Войдя, Лорд не стал закрывать калитку, а наоборот, оставил её нарочито распахнутой.

— Ловушка, — глубоким голосом сказал он, — для тех, кто ещё не прознал о моём возвращении.

Это тело под мантией, носимой так пугающе красиво, почти плыло по воздуху, и ценой мучительного усилия я перевела взгляд на авгурея. Глядела на него, поворачивая шею, а он в ответ провожал меня неизменно тяжелым взглядом. Пословица гласит, что сизые пятнышки на его крыльях это некрологическое многоточие. Прежней жизни, которую я вынуждена стряхнуть, как сон?

Тропинка к парадной двери была обрамлена карликовыми вишнями... из моего сна. Говорят, особого ухода эти деревья не требуют, но само их наличие во дворе источника чернокнижников и некромантов вызывает подозрения. То же самое можно сказать и об избытке белой палитры. Из слов Лорда мне известно, что дом Вальдрена построен, как и Ньирбатор, из черных базальтовых плит, следовательно, если чёрное приоделось в мнимое белое, это настораживает.

Вокруг дома слышалось лёгкое чмоканье грязи, какое-то течение... подземных вод?.. Я несколько раз приостанавливалась, вперив взгляд в трясинный грунт, будто нарочно расположенный по периметру двора. Берта даже не моргала, наклонив голову и силясь расслышать, откуда доносились засасывающие звуки. Только Лорд не прислушивался. Всё это для него было знакомо и понятно.

Втроём мы прошли между колонн и стали подниматься по ступеням. В камне на белой парадной двери было вмуровано железное кольцо. Притронувшись к нему, Лорд тут же его отпустил и толкнул дверь одними кончиками пальцев.

Едва мы вошли, как воздух пришёл в движение, словно поверхность пруда, от которой oтразились звуковыe волны.

Я сразу почуяла неладное.

Горло сдавило, в груди стало тесно, и я слегка задохнулась, вроде как от волнения, но это было что-то совсем другое. Магия иного толка. Это было похоже на погружение в тёмные воды, и этот мрак манил к себе пальчиком. Я попятилась и тотчас услышала, как дверь заперлась со скрипом, а замок хрустко щёлкнул. Смешок Лорда медленно пополз холодом по моему телу.

Воцарилась внезапная тишина. Даже шорох пересыпающихся в настенных часах песчинок, который был слышен буквально минуту назад, затих. Лорд положил свой ниоткуда взявшийся саквояж на небольшой столик и пальцами по нему побарабанил. Берта стояла, натянута как струна, с плотно сомкнутыми в ровную линию пухлыми губами и молча осматривалась.

Просторная прихожая; двухстворчатые окна в форме трапеции; по две двери с каждой стороны, а напротив входа колоннадой поднималась лестница. Из-под неё нам навстречу выполз старый эльф.

Замзи выглядел так, как выглядел бы Фери, если бы, поменявшись местами с Бэби, послужил у Каркаровых лет десять. Седые волосы спутанными буклями обрамляли серую мордочку. Синеватые щеки ввалились, проступали очертания костей, но взгляд обесцвеченных глаз казался колючим. Он поклонился Лорду, а тот сразу принялся отдавать распоряжения. Впервые услышав голос Лорда в стенах этого дома, я подивилась тому, как мелодично он звучал.

— Его Сиятельство бесконечно добр, — прохрипел Замзи, узловатыми пальцами упираясь в пол после падения ниц.

— Проведи для барышень экскурсию по дому, — с полуулыбкой сказал Лорд. — Не хотелось бы... — он сделал неопределённый волнистый жест рукой, — потерять их в первый же вечер.

— Ваш покорный слуга, госпожа Присцилла, — с каким-то полуживым придыханием промолвил эльф. — Мы хорошо знали вашего отца, великого мастера. Прошу вас следовать за мной.

— Берта, пожалуйста, не отставай! — взмолилась я, не желая оставаться в одиночестве, но увидела только подпрыгнувший светлый локон: она уже умчалась вверх по лестнице искать Мальсибера.

Замзи растворил передо мной дверь слева от прихожей, и я вошла в большую гостиную, обставленную с помпезностью, типичной для былых времён. С потолка свисала огромная хрустальная люстра со свечами, свет которых падал на стены из деревянной панели, древесины грецкого ореха. Три двухстворчатых окна; бархатные портьеры. Высокий шкаф, доверху забитый фарфоровой посудой. Обитые парчой, тучные кресла, такой же диван. Выпуклые гравюры над холодным камином изображали семерых отцов-основателей Дурмстранга. Тишина, царящая в гостиной, производила не менее гнетущее впечатление, чем её помпезность. Ни скрипа, ни шороха, ни шепота. Вензель Вальдрена был повсюду — драпировки имели рисунок в виде рядов витиеватых «W», — но я-то знала, что это Вальдрен, а не Волдеморт. Я надеялась увидеть его портрет или портреты других представителей этого рода, но ничего такого не обнаружила. Кроме всего прочего, в доме царил непривычный запах сандалового дерева, упоминание которого встречается в «Волховании» Годелота, как один из семи ритуальных атрибутов хоркруксии, то бишь, «тьмочисленной души благоухание».