Холод, исходивший от открытой парадной двери Ньирбатора, был резок, как последний отсвет перед тем, как стемнеет.

Железная дверь с лязгом захлопнулась.

В холле был Лорд Волдеморт. Его глаза сверлили верх лестницы, где стояла Берта, держась рукой за перила и занеся ногу для следующего шага. Она её не сразу опустила. Голова её медленно повернулась — и взгляд пал на Лорда. Его подбородок задрался. Насторожившись я переводила взгляд с него на неё, и мне казалось, что я становлюсь свидетелем какого-то безмолвного взаимодействия хищника и его жертвы. Тяжелое предчувствие витало в воздухе.

Холл тонул во мраке. Время близилось к полуночи, и замок жил своей жизнью — гасил свет там, где ему было угодно. Вместо канделябра на комоде стояла лампа, а её абажур как бы совсем отказывался пропускать свет. Сама лестница, пространство вокруг неё и задняя часть холла — всё было покрыто мраком.

Я стояла на двух ступенях ниже Берты и видела, как она вдруг болезненно поморщилась. Берта дрожала, и даже не пыталась это скрыть. Молчание Лорда было очень красноречиво, а его насмешливый взгляд, казалось, спрашивал: «А с тобой что будем делать?»

Постояв так минут пять, Берта, не сказав ни слова, сломя голову взбежала по лестнице. А Лорд всё так же смотрел туда, и не только не вспылил, он даже улыбнулся.

Когда звук шагов утих, и со второго этажа послышался щелчок замка на двери, Лорд переключил внимание на меня. Оглядев меня с ног до головы, он холодно спросил:

— И куда это ты собралась?

— Никуда, милорд.

— Ступай в свою комнату. Я сейчас приду. — Заложив руки за спину, Лорд не спеша поплыл по холлу, придав своей поступи мозолящее глаз очарование. А я осталась столбом торчать на ступенях.

— В мою... э-э... в мою комнату?

— Тебе нужно повторять дважды? — Он вскинул бровь, и вдруг его выражение резко переменилось и вылилось в самодовольную ухмылку. — Ах, нет, погоди... иди сюда.

Чтобы уж точно лишить меня дара речи, Лорд потянул меня за руку к себе, вынуждая сойти с последней ступеньки, и теперь смотрел на меня сверху вниз. Я чувствовала на лбу его дыхание.

— Не делай вид, будто тебе не нравится, когда я прикасаюсь к тебе, — с полуулыбкой шептал он. — Душенька Ньирбатора жаждет моего внимания... Скоро уже не сможет без него обойтись... — Я положила руки ему на грудь, но не оттолкнула, хотя так и собиралась поступить. — Ужин прошёл удачно, надо полагать... У тебя наверняка припасена высокопарная пословица на эту тему, не так ли?

Я помотала головой, неотрывно глядя в черноту его одеяния.

— Бедняжка, — поддразнил он.

От Лорда исходило что-то такое, отчего захотелось не вырываться, а наоборот, прижаться сильнее. Я затихла, а он всё не отстранялся.

— Ньирбатор — мой маленький оазис в этом безумном мире, — тихо сказала я, надеясь вызвать в нём сама не знаю что.

— Я знаю, — сухо ответил он.

— Вы никогда не были так жестоки со мной, милорд.

— Когда-то же надо начинать.

Я резко вскинула голову, впившись глазами в его красноватые омуты.

— Я пытаюсь вразумить тебя, Приска. Я затронул внутри тебя что-то, что ты была настроена оставить нетронутым. Теперь ты зависишь от меня, и ты это знаешь. — Проскользнув мимо меня, Лорд продолжил путь наверх.

Мне не оставалось ничего другого, как плестись следом. Полы его мантии развевались от сановитой поступи, а я поднималась тихо как мышка, и у меня ничего не развевалось. О том, где затерялся Мальсибер, я не спрашивала, наверняка, в доме Бартока закатили вечеринку. Я лелеяла надежду, что от непомерного веселья он там скончается.

— Ты поедешь со мной в Албанию, — заявил Лорд не оборачиваясь.

— Но как же так, милорд?.. С ваших слов я поняла, что буду нужна вам непосредственно на самом обряде... — От волнения у меня в груди всё заходило ходуном, голос дрожал. — Вам ещё предстоит найти Маледиктуса... Женщина в пентаграмме сказала: «Крупные гроздья ожидаются осенью». Ещё даже лето не началось...

— Оставь этот тон, — оборвал он. — Ты поедешь со мной, — повторил он так холодно, точно обломок айсберга вынырнул в голосе. Когда он повернулся, его глаза были пусты, но лицо приобрело упрямое, доселе невиданное мной выражение. Некий мрачный задор.

Лорд продолжил путь наверх, а начиная с второго этажа так вообще пустился рассказывать о Бержите в Албании, о чём я могла только мечтать. Вымаливать у него информацию мне не впервой. Но получать даром...

— Когда-то на месте дома Вальдрена было множество каменоломен, и даже стоял полнокровный город, построенный из чёрных базальтовых плит.

— Из них выстроен Ньирбатор! — воскликнула я, и представила себе сцену, достойную кисти Ксиллы Годелот. Мрачная заброшенная каменоломня, клочок лишённой зелени земли и чёрный маг, на шее которого кольцами свивается его крестраж.

— Да, я заметил, — желчно кивнул Лорд. — А также Нурменгард. В общем, только узкому кругу тёмных волшебников известно, что дом Вальдрена служит мощным источником для чернокнижников.

— А чем он отличается от Ньирбатора?

— Во-первых, дом — это не замок. Во-вторых, он до известной степени уязвим. За прошедшие столетия камни потрескались, левое крыло полуразрушено, там обитает авгурей, хотя обычно они гнездятся в зарослях терновника. Даже светлая магия там зияет чернотой. А в подвальном помещении дома до сих пор воняет свалявшейся шерстью каких-то немытых акромантулов...

— Бароновы кальсоны! Как же там можно жить?.. — Ужас необычайно приободрил меня.

Раскаты холодного смеха огласили пространство лестничного марша.

— В подвале? Приска, твое жизнелюбие приобретает причудливый характер.

«Да уж... Тянет меня в подвалы»

— Прошу вас, милорд, только не говорите, что свечи там сделаны из человеческого жира...

— Так тебе известен церемониал чернокнижников? — Непроницаемое лицо Лорда насторожило меня, и сердце упало куда-то низко-низко...

На третьем этаже я очень нерешительно подходила к двери своей комнаты. Насмешливые, выгнутые брови Лорда пристально следили за мной. Я упоминаю о его бровях, а не о глазах потому, что на его лице брови в тот момент играли куда более значительную роль.*

— Я приеду, чтобы провести обряд, — упорствовала я, входя в свою комнату. Лорд заскользил следом, пристальным взглядом шаря по комнате, будто что-то вынюхивая. «Неужели опять книги по Окклюменции?» — Мне незачем находиться там столько времени. Я хочу приехать только на обряд, милорд, — и тут же, испугавшись собственной дерзости, я замолчала в ожидании вспышки гнева.

— Мне без разницы, когда ты хочешь. Ты едешь со мной, — произнёс он самым безоговорочным тоном.

— А Ньирбатор на кого оставить? На Мальсибера? Или на его спятившую невесту?

— К тому времени, когда мы уедем, его здесь уже не будет.

— А, собственно, зачем он вам здесь? Пугать меня — это не причина отзывать своего лакея из Англии.

— Довольно, — оборвал он, устраиваясь за моим письменным столом и призывая к себе мою тетрадь. — Я не требую от тебя невозможного. Это лишь испытание твоей преданности. Я знаю, что делаю, Присцилла. Или ты смеешь сомневаться в моих способностях?

— Поясните свою мысль, милорд, — сказала я, силясь говорить спокойно. — Вся ваша жизнь для меня прикрыта завесой, которую способна разорвать только ваша откровенность, если вам будет это угодно.

Бесстрастное лицо — был его ответ. Игнорируя меня, Лорд опустил голову, углубившись в тетрадь. Его волнистые волосы поблескивали при свете лампы, а глаза бегали по странице с вступительным этапом обряда Тенебрис. Его перо не спеша скользило в книге в сафьяновом переплёте.

Я сидела на краю своей кровати и смотрела на него, делая попытки привлечь его внимание.

— Милорд... — нерешительно обратилась я к нему.

— Напомни мне, выполнение каких двух аксиом гарантирует тебе положение подле меня, — холодный приказной тон лишил меня остатков смелости.

— Повиновение и холодный ум, — ответила я, и, увидев его жестокую ухмылку, тяжело вздохнула. — А мне дозволено высказать своё мнение?