Понедельник, 22 марта
Проснувшись утром, я сразу пошла к эльфу на кухню что-нибудь перекусить. Со вчерашнего вечера мой разум был возбуждён, на меня накатило такое вдохновение, что я расшифровывала целых две страницы второго очерка. Я пришла к выводу, что текст составлен при помощи ключевых слов, использованных в «Розе ветров». Семнадцать фраз тоже напрямую с ними связаны. Я сопоставила их на одной странице своей тетради и получился зигзаг, точно пятна гадюки. Когда мне кажется, что передо мной забрезжил свет истины, он всякий раз разветвляется и змеится. Впрочем, я нахожу этот опыт занимательным и предчувствую, что он мне понадобится даже вне хоркруксии.
— Юная госпожа Присцилла, у вас такой разгоряченный вид! Как бы вы у меня не простудились! — озабоченно запричитал Фери, бегая туда и обратно, занятый приготовлениями завтрака.
— Фери, я только перекусить зашла, — я возразила голосом извне. — На длительные трапезы у меня нет времени.
— Нет-нет, госпожа, нужно есть, не то захвораете, фурией станете!
Я устало хлопнула ресницами, а эльф сокрушенно покачал головой и с шумом отодвинул стул, чтобы я садилась, а потом придвинул его с богатырской силой. Откуда в этого дряхлого эльфа столько энергии?!
Пока я ела, Фери читал мне вчерашний выпуск «Ежедневного Пророка»
ВПЕРВЫЕ ПОЙМАН ПОЖИРАТЕЛЬ СМЕРТИ
В воскресенье, 21-го марта мракоборцы достигли успеха и впервые задержали Пожирателя Смерти — Орсона Эйвери, 38. Под сывороткой правды он сознался в том, что убил Гарольда Дожа, 39 и его жену Миранду, 32. Его отец, вдовец Элфиас Дож хоронил пустой гроб, но кладбище было полно людей, знакомых и незнакомых, пришедших проститься с заместителем министра магии. Всех тронула история его сына и невестки, которые в начале марта отправились на велосипедную прогулку к друзьям и трагически погибли. Поимка удалась при попытке Эйвери напасть на Дедалуса Дингла, члена Ордена Феникса, который согласился стать наживкой. Впоследствии стало известно, что это была совместная операция Ордена Феникса и мракоборцев под началом Аластора Грюма; он задержал Эйвери и он же его допрашивает. Пока неизвестно, выдал ли Эйвери имена других состоящих в незаконном формировании. Назначен ряд экспертиз, проводятся следственные действия, направленные на установление всех обстоятельств произошедшего. Все детали следствия остаются в тайне, но многое откроется общественности непосредственно на открытом заседании суда, которое назначено на десятое апреля.
Затем Фери начал читать статью Риты Скитер, которая провела собственное расследование. Каким-то образом она разузнала о произошедшей драме между покойным Дожем, Эйвери и некой женщиной. Скитер с удовольствием смакует подробности, указывая на существование любовного треугольника и, как следствие этого, на возможное отмщение.
«Гарольд Дож был женат, — пишет Скитер, специальный корреспондент «Пророка», — и любил жену ровно настолько, чтобы совершать с ней велосипедные прогулки, а страстно любил он другую. Однажды Дож навестил свою любовницу, и в тот же день к ней пожаловал Орсон Эйвери. Каково было её удивление, когда она увидела на своём пороге двух разгоряченных мужчин, требующих её внимания. После совместного распития огненных напитков у Эйвери вспыхнуло чувство ревности, и он бросил в Дожа непростительное заклятие — Круциатус. Лондонский район Баттерси пронзили вопли незадачливого любовника. На место происшествия выехала маггловская полиция. Мракоборцы спохватились, как обычно, с многочасовым опозданием, и прибыли уже не в квартиру вертихвостки, а на место кровавого преступления: маггловская полиция была убита на скорую руку. Это дело попытались замять, как очередной промах, нет свидетеля — нет дела. Женщина пропала. Эйвери пропал. Дож пропал...»
Фери откашлялся после дрянного хохота и зачитал следующую статью:
«Потеряв доверие волшебного общества, Крауч теперь с помощью томика «Речи Мракоборца» произносит громовые обвинительные речи против всех. Стоя за трибуной, заложив пальцем нужную страницу в книге и размахивая правой рукой, он изображает исполнителя карающих богов и приходит в неописуемый раж, обвиняя всех в предательстве и продажности. Оппоненты иногда прерывают его возгласами «Неудачник!» и «Палач!», а вслед за ними эти возгласы подхватывает публика, и Краучу не остаётся ничего другого, как уйти с высоко поднятой головой...»
В три часа я выходила в Аквинкум поискать Миклоса. Я послала ему сову, но мальчик не ответил. Я поспрашивала о нём всех уличных зевак, но никто ничего толком не знает. Похоже, придётся ждать, пока он сам не объявится. Только бы Миклос не возненавидел меня.
Дорогой дневник, меня скоро все возненавидят. Я слышу это противное шушуканье, во взглядах встречных я вижу укор. За что мне это?
В половине шестого я пошла к Варегу. Он попросил меня срочно прийти к нему и обсудить всё, что между нами происходит. В результате у меня состоялся краткий и досадный разговор с госпожой Элефебой, поскольку дома оказалась лишь она одна. Олеандры возле особняка Гонтарёков уже облачились в весенние бpачные наряды, покрылись мoлодыми листьями и приготовились к цветению. Там всё распускается с невероятной быстротой. А деревья вокруг Ньирбатора, как обычно, остаются глухи к призывам весны.
Госпожа Элефеба держала себя сдержанно и отстранённо, отвечала мне сквозь зубы, как будто я чужая и недостойна того, чтобы мне растолковали, почему Варег позвал меня, а сами убрался восвояси, — точно детские игры какие-то! Моя будущая свекровь всегда была так добра со мной, а после этого разговора у меня на душе горький осадок. Смотря поверх моей головы, госпожа Элефеба произнесла: «Варег срочно отбыл по неотложным делам к Тренку». Речь идёт об известном в волшебной среде ювелире-антикваре.
Почему Варег не прислал мне сову, понятия не имею. Или он хотел меня оскорбить?
Госпожа Элефеба не пригласила меня в дом; а когда я поспешила ретироваться, она, вместе того, чтобы, по своему обычаю, развернуть меня обратно, внезапно сказала: «Относись к Варегу с уважением. В противном случае в один прекрасный день окажется, что от ваших отношений остались лишь осколки, которые уже никогда не склеить вновь. Он в тебе души не чает, но я не позволю тебе вить из него верёвки»
Затем она демонстративно позвала эльфа и велела запереть дверь на засов.
Я поняла кое-что. Во-первых, у Гонтарёков мне больше не рады. Во-вторых, госпожа Элефеба верит слухам злокозненных людей. В-третьих, Варег играет в детские игры.
Вторник, 23 марта
Сегодня я целый день корпела над рукописями в библиотеке. Легкая дрема охватывала меня, но я не боялась: я наложила на себя бодрящее заклинание. Оно довольно вредное для здоровья, но я пообещала себе, что не выйду из библиотеки без перевода третьей страницы. С таким умонастроением я держалась ещё некоторое время. «Кудесник, ну почему ты был таким чертякой?» — я вопрошала, почти касаясь губами тёртой кожи с выдавленными символами.
Вдруг за моей спиной что-то прошелестело.
«Замок любит подурачиться, — сказала я себе. — Не отвлекайся!» Но в следующую минуту меня от изумления точно громом сразило. В блестящей полировке дверцы шкафа я увидела тень. Тень чего-то громадного, что стояло позади меня. Тень чёрной башни или дементора.
Силуэт Лорда Волдеморта.
Вздрогнув, я приподнялась, а он опустил свои паучьи пальцы на моё правое плечо, как бы приказывая мне снова сесть. Очень неохотно, со стеснённым сердцем, я заставила себя повиноваться. Никогда ещё присутствие Лорда не казалось мне более замораживающим. Длинные пальцы легли на моё плечо, надавив на ямку над ключицей, — меня чуть удар не хватил. Такого ужаса мне ещё не доводилось испытывать.
Лорд учтиво осведомился, есть ли у меня какие-либо вопросы по второму очерку. Я не сразу ответила, у меня язык присох к гортани: ну не умею я разговаривать с человеком, не видя его глаз. «Что за привычка такая — подкрадываться сзади?» Лорд, по-всей видимости, и не думал менять свою позицию — он продолжал стоять на месте, и мои глаза лихорадочно впивались в дверцу шкафа. Я не стала задавать ему вопросов, а только обратила его внимание на то, что продвигаюсь с похвальными темпами. Нахваливать себя я не люблю, но сейчас на то была причина: я всего лишь попыталась скрыть жуткую усталость. Голос мой был затухающим, будто сил хватало лишь на двусложные слова. Лорд по-прежнему стоял позади меня; казалось, он через моё плечо поглядывал на расшифровку. Я ощущала это своим затылком, как бы глупо это ни прозвучало.
