Впихнуть бессознательного, но сопротивляющегося лиса на заднее сиденье небольшого автомобиля Когтяузера даже двум трезвым гепардам оказалось трудно. Ник рычал, лаял, беспорядочно отбивался всеми лапами, пытался даже кусаться. Тем не менее, Бену удалось сжать одной лапой его челюсти, а второй — заломить ему лапу за спину. Мощной «хвостовой частью» гепард удерживал дверь в открытом состоянии, пока гибкая Флавия снизу управлялась с задними лапами «лучшего полицейского». Наконец, задача была выполнена, дверца торжествующе захлопнулась. Гепарды одновременно перевели дух, переглянулись — и расхохотались. Всё ещё улыбаясь, Бен уселся за руль, а Флавия села рядом и посмотрела назад, на Ника. Тут она снова засмеялась: оставленный в покое лис уютно свернулся клубком, накрылся хвостом и продолжил спать, как ни в чём ни бывало.

Но как только автомобиль тронулся, веселье словно куда-то испарилось. Поездка прошла в молчании. Бен крепко вцепился в руль и напряжённо смотрел на дорогу. Флавия порывалась было заговорить на какие-нибудь отвлечённые темы, но, как только она взглядывала на водителя, от вида его сосредоточенной, непривычно нахмуренной морды желание разговаривать у неё пропадало.

Маленький коттедж, где жил Уайлд, располагался на самой окраине района. Гепард несколько раз был у лиса в гостях, поэтому плутать в поисках его жилища не пришлось. Аккуратно остановив машину у входа, Бен искоса глянул на свою спутницу: «Ну, что? Выгружаем?» Та кивнула.

Усаживать Ника в машину было трудно, но ещё тяжелее оказалось извлекать его. Спящего лиса удалось распрямить на сиденье, но расслабленные конечности и хвост никак не хотели покидать салон машины, зацепляясь за всё подряд. Бен, которого обычно было почти невозможно вывести из себя, начинал нервничать. Излишние объёмы Когтяузера не позволяли Флавии подлезть в салон и помочь вытаскивать Ника. «Кому-то из присутствующих явно не мешало бы похудеть!» — в сердцах подумала гепардиха.

— Я похудею, честно! — смущённо пропыхтел Бен.

— Я же ничего не говорила…

— Зато подумала слишком громко. Давай, зайди с другой стороны и толкай его за плечи на меня.

— А если укусит?

— Ну, дашь ему кулаком в глаз, — «по-доброму» посоветовал Бен и усмехнулся: — Он сейчас в таком состоянии, что и не вспомнит, как домой добрался. Синяком больше, синяком меньше…

Флавия с сомнением на мордочке открыла вторую дверцу и принялась выталкивать Ника. Наконец, гепарды взвалили по-прежнему спящего лиса на спину Когтяузера и потащили к дому.

— А где ключи? — спросила Лонгтэйл.

Бен остановился в задумчивости и прокряхтел:

— Ну, я, например, держу запасной ключ в почтовом ящике. А тут, смотри, очень симпатичное деревце в кадке возле двери. Я бы спрятал там.

Действительно, в кадке нашёлся ключ. Ещё немного усилий — и хозяин распластался на собственной кровати. Словно почуяв, что уже дома, Ник счастливо улыбнулся и всхрапнул, укладываясь поудобнее. Гепарды смотрели на него, а потом переглянулись.

— И что теперь? — отвёл глаза Бен, переступив с лапы на лапу. Казалось, он почувствовал неловкость ситуации: он в тёмной спальне, наедине с самкой… Пусть и спальня не его, и хозяин тут же дрыхнет, мертвецки пьяный, но сам факт…

Флавия вздохнула:

— Спасибо… детектив Когтяузер. Поезжайте домой. Ваша мама, наверное, очень беспокоится.

— А… как же ты?

— Я тут останусь, присмотрю за ним.

Морда гепарда вытянулась:

— Зачем тебе оставаться? Самое плохое, что с ним может случиться — грохнется с кровати. Завтра утром, конечно, ему будет плоховато, но, думаю, это не впервой, справится и без няньки. Давай, я тебе такси вызову…

Флавия испытующе глянула на Бена, но в темноте не разглядела на его морде ничего особенного. Он быстро развернулся и пошёл к выходу. Она заботливо подоткнула валиком одеяло на кровати Ника и тоже вышла.

Когтяузер вовсе не был великим пророком, но Уайлду на следующий день действительно было «плоховато». Настолько, что он даже не с первого раза смог встать. Голова болела и кружилась, он, пока шёл до туалетной комнаты, «собрал» все углы, какие только можно было, тихо тявкая и неразборчиво ругаясь сквозь зубы. Единственное, что хоть как-то радовало, — выходной день. Лису едва хватило сил, чтобы кое-как умыться и ополоснуть пасть, затем он притащился назад в спальню. Падая снова на постель, он понял, что без дружеской лапы ему не обойтись. Ник нащупал под собой выпавший из кармана телефон и позвонил… Флавии.

Голос гепардихи в трубке был как всегда мелодичным, но слова и интонации — весьма недружелюбными:

— Какого праха, Ник Уайлд?!

— Привет, Хвостатая…

— Сам «привет». Проснулся, что ли?

— Угу. Кажется. А ты?

— Уже да!

— Извини. Слушай, ты не могла бы… приехать, а?

Трубка надолго замолчала.

— Ладно, — глубоко вздохнула гепардиха.

…Через какое-то время она приехала, и не с пустыми лапами. Ник жадно выпил большой стакан привезённой ею холодной минеральной воды и благодарно улыбнулся:

— Спасительница ты моя!

Пока он приводил себя в относительный порядок, Флавия варила кофе. Наконец, они уселись на свежем воздухе, на крыльце, с чашечками ароматного напитка.

— Спасибо, Флау, ты настоящий друг, ты просто вернула меня к жизни, — проговорил Ник в смущении, но тут же продолжил шуткой: — Из тебя получится идеальная жена.

Гепардиха усмехнулась:

— Вот, значит, каков предел твоих мечтаний?

— Не только моих, а всех самцов в мире.

— Ну, к сожалению, твоему и всех самцов в мире, таких жён не существует. Я — твой друг, и потому помогаю. А будь… А если представить, что это моего мужа домой принесли мертвецки пьяного — я бы его так располосовала… Все зебры обзавидовались бы! И дружкам бы тоже досталось!

Ник представил себе эту картину и расхохотался, но тут же снова скривился, схватившись за голову.

— Что, всё ещё плохо? — тут же сменила гнев на заботу гепардиха.

Лис кивнул. Они встали, Ник покачнулся и опёрся на её лапу, и они ушли обратно в дом. Некоторое время Флавия ещё «нянчилась» с Ником, затем, когда ему стало заметно лучше, она засобиралась домой. И всё-таки не удержалась и спросила о тех последних его словах на вечеринке.

— …Почему ты так сказал? Как ты вообще узнал?

Ник оставил свой беспечный тон:

— Знаешь, Хвостатая, когда охотишься за дичью, поневоле начинаешь узнавать тех, кто тоже на неё охотится.

— Чего-чего? — непонимающе воззрилась на лиса гепардиха.

— Да ничего, — вздохнул Уайлд.

— Ну, скажи, Ник, неужели по мне это так заметно?

— Да не то, чтобы заметно, Флау. Другие, может, и не видят. Но я-то вижу. Ты ведь любишь его, да?

Она опустила взгляд и кивнула. Она уже стояла на пороге, но вдруг села прямо на пол, словно у неё лапы подломились, и расплакалась.

— Я так не могу больше, Ник! Я спать не могу, всё думаю о нём!.. А он даже не смотрит на меня, у него все мысли только о ней!.. — горько всхлипывала она.

Лис в замешательстве почесал затылок: «Неужели у меня на лбу написано, что цель моей жизни — утешать плачущих девушек?!» Он подошёл, осторожно взял её под локти и поднял с пола. Флавия обняла его и плакала у него на груди, совсем как вчера это делала Джуди. А он, тоже точно так же, гладил девушку по голове, по плечам и неловко приговаривал:

— Ну, не плачь, не плачь… Всё будет хорошо.