The sun rising Busy old fool, unruly Sun, Why dost thou thus, Through windows, and through curtains, call on us? Must to thy motions lovers’ seasons run? Saucy pedantic wretch, go chide Late schoolboys, and sour prentices, Go tell court-huntsmen that the king will ride, Call country ants to harvest offices, Love, all alike, no season knows, nor clime, Nor hours, days, months, which are the rags of time. Thy beams, so reverend and strong Why shouldst thou think? I could eclipse and cloud them with a wink, But that I would not lose her sight so long: If her eyes have not blinded thine, Look, and tomorrow late, tell me Whether both the’Indias of spice and mine Be where thou leftst them, or lie here with me. Ask for those kings whom thou saw’st yesterday, And thou shalt hear: “All here in one bed lay.” She’is all states, and all princes I, Nothing else is. Princes do but play us; compar’d to this, All honour’s mimic, all wealth alchemy. Thou, sun, art half as happy’as we, In that the world’s contracted thus; Thine age asks ease, and since thy duties be To warm the world, that’s done in warming us. Shine here to us, and thou art everywhere; This bed thy centre is, these walls, thy sphere. Восходящему солнцу
О, солнце, глупый, старый хлопотун, Зачем ты ежедневно по утрам, Раздвинув шторы, в окна лезешь к нам? Забыл, что для влюблённых не пестун? Педант нахальный, мимо проходи, Журить проспавших школьников спеши, Царей и егерей гнать дичь буди, Крестьян и муравьёв растормоши; Любовников тревожить не резон, Им безразличны месяц, день, сезон. Зачем своим сиянием, светило, Пытаешься любимую затмить? Зажмурившись, могу тебя тушить, Но не могу прожить, не видя милой. И всё же покорит тебя она, Тогда ты скажешь:» Краше нет кумира, Не зря потратил жизнь, она одна Тебе заменит все богатства мира. Цари и принцы это подтвердят. Ты больше, чем две Индии богат». Я – царь для милой, мне она – страна, Всё остальное – прах. Почёт, богатство, слава – пыль в ногах, Победам полководцев – грош цена. Любовь нас с милой вырвала из тьмы, Увидели: вселенная – кровать; Тебе задачу облегчаем мы: Ты слишком стар, чтоб мир обогревать. Свети лишь нам, обогревай двоих: В кровати нашей – центр кругов твоих. Song Go and catch a falling star, Get with child a mandrake root, Tell me where all past years are, Or who cleft the devil’s foot, Teach me to hear mermaids singing, Or to keep off envy’s stinging, And find What wind Serves to advance an honest mind. If thou be’st born to strange sights, Things invisible to see, Ride ten thousand days and nights, Till age snow white hairs on thee, Thou, when thou return’st, wilt tell me, All strange wonders that befell thee, And swear, No where Lives a woman true, and fair. If thou find’st one, let me know, Such a pilgrimage were sweet; Yet do not, I would not go, Though at next door we might meet; Though she were true, when you met her, And last, till you write your letter, Yet she Will be False, ere I come, to two, or three. Песня На лету звезду поймай, Тайно корень мандрагоры Расскажи, кто в гневе ссоры Рассёк дьяволу копыто, Где от зависти защита, Где на свете Славил ветер Ум за то, что быстр и светел. Хочешь правду знать – дерзай, Первый встречный не подскажет, Десять тысяч дней блуждай, Белый снег на кудри ляжет Вот тогда, при возвращенье, Мне расскажешь с возмущеньем: Видел свет, Женщин цвет, Есть красотки, верных нет. Если встретишь, то дай знать Мне о той, что счёл ты кладом; Впрочем, можешь и не звать, Даже, если ходит рядом. Пусть с тобой была примерной, Станет лживой и неверной, Пока буду Ехать к чуду, Раза три предастся блуду. A Hymn To God The Father Wilt thou forgive that sin where I begun, Which was my sin, though it were done before? Wilt thou forgive that sin, through which I run, And do run still, though still I do deplore? When thou hast done, thou hast not done, For I have more. Wilt thou forgive that sin which I have won Others to sin, and made my sin their door? Wilt thou forgive that sin which I did shun A year or two, but wallow’d in, a score? When thou hast done, thou hast not done, For I have more. I have a sin of fear, that when I have spun My last thread, I shall perish on the shore; But swear by thyself, that at my death thy Son Shall shine as he shines now, and heretofore; And, having done that, thou hast done; I fear no more. вернутьсяВ библии Рахиль уступила сестре мужа на ночь за корень мандрагоры. |
