— Когда всё закончится, я скажу ему о своих чувствах. Парню, о котором я говорила тебе.

Он медленно выпрямляется, более собранный.

— А. Что ж, если ты думаешь, что это правильно… Тем лучше. Да?

— Не знаю. Но после всего случившегося я сказала себе, что довольно теряла время. Я не строю иллюзий насчет его ответа, но хочу, чтобы он, по крайней мере, знал. Возможно, это позволит мне двигаться дальше.

Всё было бы настолько проще, если бы я осмелилась подступиться к Адриану под видом Ледибаг — в маске я чувствую себя увереннее, это факт. Но не знаю, что мне не нравится в этой альтернативе больше: то, что я продолжаю скрывать от него, кто я на самом деле, или что я подвергаю его опасности?

И если подумать, разве моя жизнь уже не достаточно сложна? Хочу ли я в свою очередь признаться? Не было бы проще всё оставить, как есть, притвориться, будто ничего нет? Но до каких пор? Черный Кот вот смог сделать шаг! Почему же я не могу?

Я встряхиваю головой — к чему думать об этом сейчас? Сколько времени это уже продолжается, почему мне вдруг стало так важно уладить эту историю сейчас?

Перед моими глазами кружится снежинка. Я поднимаю голову, оторвавшись от размышлений. Темная ночь и тихий город кажутся более живыми, когда снова начинает идти снег. Словно время возобновило свое течение.

Вдалеке под присмотром гигантского мигающего силуэта робота Геймера акуманизированные подходят к Пикселятору, который переносит их парами в виртуальный мир. После каждого перехода он смотрит на Рисовальщика и Маркова, которые подтверждают беспрепятственное прибытие перенесенных в Париж-Пиксель. Процесс выглядит долгим и нудным. Я внезапно возвращаюсь в реальность, со стыдом чувствую, как сжимается горло. Если бы Тикки была здесь, она бы первая сказала мне, что сейчас не время предаваться мечтаниям.

Мы собираемся сразиться с одним из самых сильных врагов. С Черным Котом мы только-только заново обретаем нашу привычную динамику. И, однако, мне едва удается сосредоточиться на предстоящей битве!

По телу пробегает странная дрожь, которая не имеет ничего общего с окружающим холодом. Я перехватываю направленный на меня задумчивый взгляд Черного Кота, и он тут же отводит глаза.

— Что? — ворчу я.

— Я просто спрашивал себя, должен ли я пожелать тебе удачи. С признанием твоему прекрасному незнакомцу.

— Э?

Он с насмешливой улыбкой пожимает плечами:

— Но сомневаюсь, что такое пожелание от Черного Кота принесет тебе счастье.

— Пожелать мне удачи? Потому что это плохая идея, да? Ты жалеешь, что сделал это?

— Да. Жалею.

Странное спокойствие в его голосе резко останавливает меня.

— Я жалею, что не сделал этого раньше. Кто знает, может, это многое изменило бы. И ты не влюбилась бы в него между делом!

Его усмешка окрашена иронией. Еще два дня назад, я сказала бы, что он шутит. Сейчас, когда я знаю о его чувствах, я знаю, что всё гораздо сложнее.

О, Котенок.

Он улавливает мою неловкость, подмигивает мне и салютует:

— Ладно, хорошо, признаю… Я ревную. Но я справлюсь, это не так уж и важно.

Конечно, важно!

Снежинки собираются в его растрепанных светлых волосах, и он смахивает их нетерпеливым жестом, отводя взгляд, опустив голову. Я протягиваю руку и помогаю ему стряхнуть оставшиеся.

— Соблазнитель, — выдыхаю я со смешком. — Милый соблазнитель…

Черный Кот застывает, словно я его ущипнула. Его расширившиеся глаза затуманиваются, сначала удивленные, потом сияющие, и медленно закрываются. Я делаю вид, будто ничего не заметила, и убираю последнюю снежинку, словно мой жест был самым незначительным.

— Не смейся, Ледибаг. Я искренне.

— Знаю. И я не смеюсь.

Его волосы теплые, невероятно тонкие. Если подумать, когда я в последний раз прикасалась к нему по своей воле? Не для помощи во время сражения? Не во время отчаянного объятия в магазине?

Во дворе у Мастера Фу?

У меня чешется лоб, и я невольно краснею. Я не забыла, какой эффект произвело на меня признание Черного Кота. Изумление, тепло, надежда, которые настолько приятны, что это беспокоит меня. Осознание — «я люблю тебя», — которое неизбежно ставит вопрос, и я не уверена, что у меня есть на него ответ. Или, во всяком случае, не тот ответ, который хотел бы услышать Черный Кот. Он сказал, что ничего не ждал, и я испытываю от этого виноватое облегчение.

Но думать, будто ему действительно этого достаточно… Трусливо с моей стороны, не так ли?

— Ты чертовски храбрый, Черный Кот. И ты настоящий друг.

Я морщусь, уже пожалев о собственных словах. Я ведь знаю, что значит любить кого-то и в ответ считаться другом.

— Извини. Это не то, что хотелось бы услышать в такой ситуации.

Черный Кот смеется:

— Конечно, то!

Я растерянно опускаю руку, и он разочарованно вздыхает.

— Правда? Ты не сердишься на меня?

— Почему я должен на тебя сердиться? — его зеленые глаза удивленно разглядывают меня. — А ты сердишься на твоего таинственного незнакомца, который ни о чем не подозревает?

Я дергаюсь. Сердиться на Адриана, когда это я не в силах признаться? Какая чушь!

— У меня по-другому. Я ему ничего не сказала, как он должен догадаться?

— Мда-а…

Черный Кот корчит гримасу.

— На самом деле, да. Я сержусь кое-на-кого — на этого парня. Сама Ледибаг влюбилась в него, а он ничего не видит. О, это бесит меня!

Он вскакивает на ноги и принимается ходить туда-сюда.

— Но если ты поговоришь с ним, я ЗНАЮ, всё пройдет хорошо! Ничто не может устоять перед моей Леди! Так почему это будет иначе для Мар… для тебя?

Он достает свой шест и крутит его в пальцах.

— Всё пройдет хорошо, уверен. В противном случае, у него каменное сердце, и он не стоит трудов.

Он горько улыбается.

— Хотел бы я быть там, чтобы поддержать тебя. На всякий случай.

— Я большая девочка, Черный Кот. Я переживу отказ.

Ну… Надеюсь? Алья соберет кусочки, это точно.

— Да нет, ты не понимаешь!

Черный Кот делается лукавым. Он изображает несколько преувеличенных фигур кунг-фу. Свежий снег кружится вокруг него.

— Я твой партнер, твой напарник! В конце концов, моя роль быть side-kick! Хе-хе! Поняла? «Side-kick»?(1)

Он подмигивает мне, потом повторяет сложную фигуру с разворота. Я закатываю глаза. Ну вот, вернулся краснобай со своими более чем посредственными шутейками. Как раз вовремя! Но его улыбка заразительна, и я невольно смеюсь.

— Эй! Полегче, Котенок! Он вовсе не суперзлодей, так что не может быть и речи, чтобы жестко с ним обращаться!

Он раздвигает шест и устанавливает его на земле, вскидывает подбородок с видом завоевателя.

— А почему бы нет, если это вправит ему мозги? На будущее? В последнее время акуманизации обострились, лучше предотвратить, чем лечить!

Я хохочу.

Акуманизированный Адриан? Нет, невозможно!

— Эй, парочка героев! Скоро ваша очередь!

Смех застревает у меня в горле, а улыбка Черного Кота увядает. Мы возвращаемся к реальности: реальности разоренного, пустынного Марсова Поля и снега, который падает всё гуще, но почти бесшумно. В окрестностях больше нет ни одного акуманизированного, кроме Рисовальщика, Пикселятора и Геймера, который делает нам знак. Черный Кот испускает долгий дрожащий вздох. Он закидывает шест на плечо и подбадривающе подмигивает мне:

— Давай, пошли.

Нет! Уже?

Я следую за ним. Слова вылетают, прежде чем я успеваю два раза подумать.

Подожди.

— Я не хочу, чтобы ты уезжал, Черный Кот.

Он останавливается и усмехается:

— Я тоже. Но это приятно слышать, моя Леди, — его бодрый голос становится нерешительным: — Я уже начал думать, что… что только меня это заботит.

Я в потрясении стискиваю кулаки. То, что я хотела подать как отвагу и спокойствие, он принял за равнодушие?

— Конечно, меня это заботит, Черный Кот! Ты мой напарник с самого начала!

— Да так вот. И не беспокойся, ты слышала Вайзза: смена обеспечена.