Радио. Экран. Слова, объявления.

Которые без конца повторяются.

«Спасатели не покладая рук продолжают прочесывать развалины Лувра…»

«Последствия этим вечером становятся всё тяжелее. Число пропавших без вести уже превышает…»

«Этим вечером по-прежнему никаких следов Изгнанника или Бражника…»

«Благодаря Чудесному Исцелению, запущенному сегодня к пяти утра, акуманизированные, которые использовали свои силы, чтобы защитить город, вне опасности. Во второй половине дня полиция должна была опросить большинство из них, но, похоже, их память, как всегда, была стерта Бражником…»

«Поиски продолжаются, несмотря на всё более густой снег. На данный момент у нас нет никаких новостей ни о Черном Коте…»

«…ни о Ледибаг».

Небытие.

День 0.

День + 365.

— Маринетт?

Я моргаю и тихонько шмыгаю, потерявшись в мыслях.

— Маринетт? Ты опять заснула?

Я прочищаю горло и глубже запахиваюсь в тепло анорака. Машинально поднимаю шарф до носа и засовываю ледяные руки в карманы.

— Ммм. Нет.

— Тем лучше. Для человеческого здоровья не слишком полезно засыпать не пойми где. Уверен, кошмары у тебя из-за этого.

Я кошусь на свой рюкзак, стоящий рядом на скамейке. В его приоткрытой глубине я различаю зеленые глаза Плагга, которые искрятся новой жизнью. Раздается шорох упаковки. Не желавший со вчерашнего дня есть ничего, кроме печенья — твоего печенья… — Плагг, наконец, принялся за камамбер, который я купила ему сегодня утром, пока бродила по Парижу. Я усмехаюсь в шарф.

— И что? — пожимаю я плечами. — В любом случае, хуже, чем мой недавний сон, быть уже не может.

— Вот как?

— Ммм… Мне снилась высшая форма. Конец. «Храм». Ключ…

— О.

— …И последний раз, когда я видела Черного Кота.

Повисает тишина. Потом снова шуршит бумага, и раздается звук жадного глотания. Наступила ночь, и падают крупные хлопья снега. Свет фонарей местами освещает сквер и прилегающие улицы. Задумавшись, я слегка улыбаюсь, немного грустно.

— Я никогда ему не говорила, но… на самом деле он был красив. По-своему.

Черный Кот. Подумать только, в другие эпохи мы могли бы быть друг для друга совершенными незнакомцами, или даже заклятыми врагами. У меня осталось совсем мало воспоминаний о других Носителях — последние следы моего единения с ними в высшей форме. Мне осталось несколько образов, звуков, голосов, чувств и впечатлений, которые не принадлежат мне. Словно давно закончившийся сон…

Мой Черный Кот. С самого начала он был моим напарником. Моим «side-kick», как он говорил.

Моим другом…

Я на мгновение закрываю глаза и подавляю обычный приступ слез, как каждый раз при упоминании о его отсутствии. Плагг горько усмехается:

— …А как же, красавец был мой Носитель. Весь в коже и с колокольчиком в качестве бонуса. До сих пор смеюсь.

В моей сумке короткая возня, после чего Плагг появляется закутанным в маленький шерстяной шарфик, который я ему связала на Рождество. Пусть он и ворчит по поводу «откровенно девчачьих» мотивов, думаю, он его обожает.

— Все-таки вы были чертовски диковинными супер героями. Остается лишь задаваться вопросом, в каком закоулке вашего подсознания Камень Чудес черпал вдохновение для ваших костюмов.

Я изумленно смотрю на него:

— Я думала, это вы, квами, в ответе за наш облик?

Его усмешка окрашена ностальгией:

— О, совсем мало. Мы лишь снабжали костюм свойствами и аксессуарами, соответствующими миссиям наших Носителей. Основную работу совершала ваша эпоха и ваш жизненный опыт. В любом случае, в том, что касается кошачьих ушей и облика взломщика, я ни при чем.

— А колокольчик?

— Признаю, это — мое. Чтобы проиллюстрировать его сторону «мальчик из хорошей семьи».

Он издает тихий удовлетворенный смешок и возвращается за новой порцией камамбера, которую с удовольствием пожирает. Я знала, что так будет, и купила две вместо одной. Для него последние недели тоже были тяжелыми, и то, что к нему вернулся аппетит к своим обычным пристрастиям, успокаивает.

— Иногда я еще спрашиваю себя, почему ты не сдалась той ночью, — бормочет он.

— Не начинай, Плагг. Вы были нашими квами, и я хотела вас защитить.

— Ты была молода и глупа прежде всего. Мы с Тикки смирились с необходимостью исчезнуть. Шансы победить даже в высшей форме были ничтожно малы.

Я не отвечаю — ответить в любом случае нечего. И я знаю, что он не серьезно. Не совсем.

Нечего ответить. Правда?

— Если ты правда хочешь всё знать, Плагг… Помнишь тот вечер у Мастера Фу? Ты меня предостерег.

Квами бросает на меня вопросительный взгляд, пробуя новую часть сыра.

— Ты сказал мне, что без Ледибаг и без тебя Черный Кот наверняка плохо закончил бы.

Я игнорирую душераздирающее ощущение в глубине сердца. Это больно, как всегда, но сегодня разговор об этом успокаивает меня.

— Когда мы решили отдать наши Камни Чудес… Когда мы вот-вот должны были забыть, Черный Кот сказал мне, что он, наконец, обрел мир, потому что знает всё о своих родителях. И что он хотел бы вырасти и состариться с этим.

При воспоминании о той ночи — о том, как мы шли по темному и как сейчас заснеженному городу — в горле встает ком.

— Я не хотела потерять напарника, это правда. И Тикки я тоже не хотела терять. Я думала, это эгоистично с моей стороны, и надо поставить на всем крест. Когда я увидела Адриана таким безмятежным, таким благодарным узнать правду… Когда я поняла ценность того, чем он собирался пожертвовать, забыв… Я передумала. Я не могла поступить иначе.

Я позволяю повиснуть молчанию, отчаянно ожидая ответа, знака поддержки. Но, невидимый под прикрытием сумки, Плагг не шевелится. Я покорно вздыхаю.

— Эгоистка до самого конца, а?

— Возможно. Не уверен.

Шорох бумаги, но жевания не слышно. Глаза Плагга появляются над молнией моей сумки, ясные.

— И это не значит, что это плохо.

Я издаю безрадостный смешок.

— Вот как? Бойня в Лувре, по-твоему, это не плохо?

Зеленые глаза испытующе прищуриваются.

— Ничто не гарантирует, что этого не случилось бы, если бы вы сдались, Маринетт.

Но…

Его вибриссы задумчиво дергаются.

— Но это лишь мое мнение, Носительница Тени.

Я нетерпеливо ворчу, как каждый раз, когда он меня так называет. Во что он играет?

— Я не твоя Носительница, Плагг. Твое Кольцо необратимо повреждено. Адриан навсегда останется твоим хозяином.

— Ты таскаешь с собой Кольцо и остаток квами, который к нему прилагается. Ты тоже являешься моей Носительницей, Маринетт, даже если это так и не было узаконено трансформацией. И даже если ты дико действуешь мне на нервы… Знай, тебе принадлежит мое уважение. И я люблю тебя. Иногда. В частности, когда ты выбираешь хороший камамбер.

Он исчезает в глубинах сумки.

— Ты должна была взять несколько камамберов. Я скоро закончу этот, и я по-прежнему голоден, — ворчит он.

Я улыбаюсь и качаю головой.

— Обжора.

— Неполноценная Носительница.

— Бездомный квами.

— Закоренелая брюзга.

— Сам такой.

— У-у-у-у, какой отпор! Смотри-ка, ты выиграла печенье.

С этими словами из моей сумки вылетает печенье, и я едва успеваю схватить его, пока оно не упало в снег. Я про себя молюсь, чтобы никто не увидел свободный полет печенья — но окрестности пустынны, и я сомневаюсь, чтобы в этот час кто-нибудь стоял у окна.

— Твой отец — потрясающий кондитер. Но это не стоит его сырной плетенки. О боги, сырная плетенка Тома… Почему только по субботам? Почему он не печет их каждый день?

У меня в желудке урчит, и Плагг хихикает. Я вдруг осознаю, что меня терзает голод. Однако печенье я откусываю без особой охоты. Шоколад и корица…

Твои любимые.

— Я скучаю по Тикки, Плагг.

Он покидает мою сумку и садится мне на колени. Свернувшийся в складках моего шарфа, он практически невидим для возможных прохожих. Он молча протягивает лапку, и я сразу понимаю. Я разламываю печенье, чтобы отдать ему половину.