Шевелись! Плакать будешь потом…

Я вываливаюсь на поле битвы, опустошенное огненной бурей, и сильные постоянно меняющиеся ветра едва не сносят меня. Плавающие вокруг разнообразные энергии чувствуются почти физически, ощущаются угрожающими для моих обостренных Плаггом чувств. Взгляд на Изгнанника вызывает у меня дрожь ужаса: распростертая в центре пропасти, его фигура уже не черная, а раскрашенная тысячью цветов, вибрирующих, сверкающих. Его шепот раздается одновременно отовсюду, как голос Маринетт, когда она была в высшей форме:

«Уходите. Быстро».

Я устремляюсь к уступам, окружающим пропасть, но моментально теряю иллюзии: это высоко, слишком высоко, чтобы я мог достигнуть поверхности с Ледибаг на руках даже в несколько прыжков! Мой шест неизвестно где, а раненая нога серьезно стесняет движения…

Я лихорадочно оглядываю окрестности в поисках альтернативы. Я замечаю последние остатки Пирамиды, несколько металлических станин, нависающих над пропастью, еще прочно укрепленных в земле. Положив Ледибаг, я беру ее йо-йо. Если бы еще я смог им воспользоваться, это было бы детскими игрушками…

Так и знал, что следовало тренироваться, обмениваясь артефактами!

Распустив леску, я верчу йо-йо над головой, кидаю его в металлическую станину, а потом в утес. Безрезультатно, йо-йо падает обратно, не зацепившись. Моя тревога увеличивается. Тем хуже, надо попытаться!

Пока я швыряю йо-йо, снова и снова, буря энергии у меня за спиной не перестает усиливаться. Мастер Фу исчез в центре урагана, настолько яркого, что он ослепляет. Я поднимаю глаза на вертолеты, которые кружатся над площадью, но разбушевавшиеся ветры не дают им приблизиться. В приступе оптимизма я беру Ледибаг и йо-йо, поворачиваюсь к наименее крутому обрыву, разбегаюсь и преодолеваю несколько первых метров, прыгая от обвала к обвалу. Но щит наполняется ветром при малейшем порыве и несколько раз лишает меня равновесия. Рана вызывает острую боль, и я спотыкаюсь, скольжу вдоль стены, снова падаю на дно пропасти. Я встаю на колено, задыхаясь от боли.

В ярости я прижимаю к себе Ледибаг. Она едва дышит, и это пугает меня. Проклятье, проклятье!

Не может всё так закончиться!

Среди завываний ветра я, кажется, улавливаю крик, потом еще:

— Черный Кот!

Я живо выпрямляюсь, прислушиваясь. Это не Изгнанник, но я знаю этот голос. Это…

— Черный Кот, сюда!

Я поднимаю глаза. С края пропасти несколько человек — полицейские, спецназ, военные — делают мне знаки. Среди них я узнаю Отиса Сезера, отца Альи. Значит, он не покинул Лувр?

— Хватайтесь!

Один из военных вешает ружье на спину, с помощью коллеги подтаскивает к пропасти черную веревочную лестницу и пинком разворачивает ее. С колотящимся сердцем я устремляюсь к ним. Машинально снимаю один из ремней щита и забрасываю Ледибаг на плечо, после чего крепко хватаюсь за веревочную лестницу.

— Держитесь крепко, поднимаем!

Едва военный это сказал, как лестницу резко потащили наверх. Охваченный головокружением, я сильнее сжимаю руку на перекладине лестницы, и крепче прижимаю к себе Ледибаг. Щит давит на спину, и, несмотря на бурю, я слышу, как пищит ее Камень Чудес — сможем ли мы привести ее в чувство прежде, чем закончатся пять минут? С моей ногой и ее раной нам очень пригодится Чудесное Исцеление!

«Черный Кот. Ледибаг. Простите…»

Я дергаюсь и осмеливаюсь бросить взгляд в центр бури. Воздух, кажется, вибрирует энергией, я чувствую, как она пульсирует на моей коже, в моей плоти и костях.

«Я уже не был достоин этой задачи. Но вы… Вы были идеальными Звездами, такими многообещающими. Пусть ваша преданность послужит уроком другим…»

Посреди пропасти сверкает сфера света, столь же опасная и великолепная, как маленькое солнце. Временами цветные вспышки достигают ее поверхности, словно готовые вырваться в любое мгновение.

«Простите. И спасибо».

Я достигаю края пропасти. Протягиваются руки в перчатках, я берусь за одну наугад, другие хватают мои плечи, Щит и неподвижное тело Ледибаг. Я охотно позволяю им вытянуть меня на землю, но ни за что на свете я не выпустил бы напарницу.

— Быстрее, надо эвакуировать весь район! С минуты на минуту будет взрыв, отошлите вертолеты!

Подпрыгивает рация, тут же передаются приказы об эвакуации. Морщась из-за раны, я с ужасом осознаю, что множество военных и служащих запаса, пожарников и даже гражданских окружили место, желая помочь. Когда при виде меня многие вскидывают руки в знак победы и бегут ко мне, я кричу, что есть сил:

— БЕГИТЕ! ПРЯЧТЕСЬ!

Некоторые недоуменно замедляются, но буря и шум вертолетов перекрывают мой голос. Я устремляюсь к ним, забыв про ногу, но жгучая боль почти тут же подкашивают меня. Я падаю и едва не выпускаю Ледибаг. Двое моих спасителей поднимают меня и хотят увести в укрытие, но я высвобождаюсь.

— Я справлюсь! Отгоните гражданских к южному крылу, быстро!

После короткого колебания полицейские и военные подчиняются и бегут к толпе. Двор понемногу пустеет. Я кое-как следую за ними. Давление квами за моей спиной становится почти невыносимым. Я больше не осмеливаюсь смотреть назад и сосредотачиваюсь на мертвенно-бледном лице напарницы. Ковыляя, я шепчу ей, тяжело дыша:

— Моя Леди, нам еще понадобится немного твоей удачи. Готова запустить Чудесное Исцеление?

Против всякого ожидания, ее глаза приоткрываются, но взгляд словно пустой, отсутствующий. Нездешний. Почти… чужой.

— Нет. Недостаточно. Щит… или ничего, — выдыхает она.

Я вздрагиваю. Это голос не Маринетт. Нет, это голос…

…Тикки?

Вспышка. Холодный пот течет по позвоночнику.

Волна — невидимая, но сверхмощная — проходит по площади. На ее пути появляются трещины, разлетаются осколки мрамора, мостовые расходятся по швам. Несколько еще целых окон Лувра разбиваются, черепицу срывает и уносит. Люди спотыкаются, подкошенные толчком, и потрясенные остаются лежать прямо на земле, которая вдруг становится неустойчивой и изменчивой.

Потом двор опустошает вторая волна. И третья. И еще другие, каждый раз более сильные, оглушительные. Одуряющие.

Я в свою очередь падаю. Земля дрожит слишком сильно, чтобы держаться на ногах. Некоторые куски двора уже оседают, исчезают в подземных глубинах. Я осмеливаюсь посмотреть на пропасть. Маленькое солнце не перестает расти. По его поверхности двигаются бурлящие цветные молнии.

Армилляры! Армилляры скоро вырвутся…

Лувр еще далеко, слишком далеко. Я устанавливаю щит в одну из трещин, вдалбливаю его, пока он не перестает шевелиться. Я сворачиваюсь в его тени и с энергией отчаяния вцепляюсь в ремни, прижимая к себе мою Леди, по-прежнему без сознания.

Солнце вспыхивает и сдается. Взрыв грохочет и разносится по Парижу, как ни один другой до этого. За ним следует взрывная волна, бушует на площади, мощно врезается в щит.

It starts…

Ураган накрывает нас — дикий, горячий. Приоткрыв глаза, я вижу небо, испещренное крошечными метеоритами, разноцветными, сверкающими. Несущимися прямо к горизонту.

…with…

А потом Лувр рушится. Весь двор исчезает, оседает.

Мы соскальзываем в пропасть.

…one.

День 0.

Час 0.

====== Глава 22. ...А потом? Часть 1 ======

Главная тема «Белого, красного, черного»: «Hurts Like Hell» Флёри.

День 0.

Боль.

Белый. Белый снег. Его белая кожа.

Красный. Красная кровь, повсюду. Его кровь.

Черный. Чернота его маски, которая исчезает. Чернота пепла, который остается. Потеря сознания.

Боль!

Белый, белизна бинтов.

Красный, красный цвет грузовика, который увозит его.

Черный, чернота асфальта под моими носилками.

Головокружение. Небытие.

Боль. Страх!

Белый! Белизна стен.

Красный, краснота компрессов на полу. Столько, столько крови!

Черный. Чернота сна.

Сдаюсь.

Серый. Серость потолка.

Розовый. Розовая блузка.

Тусклый. Дневной свет за окном.

Головокружение. Тошнота. Боль снова. Всегда.