Замогильный вой заставляет меня вздрогнуть — Изгнанник. Белый щит снаружи уплотняется, однако у меня плохое предчувствие.

Я бросаю на план последний взгляд, устремляюсь к одной из лестниц и погружаюсь в темноту.

День -?

Конец дня. Спокойная комната. Чашка дымящегося бодрящего чая.

— Есть кое-что, о чем вы никогда не говорили мне, Мастер.

Знакомый голос. Легкий акцент…

— Что ты хочешь знать?

— Что произойдет, если кто-то получит кольцо Черного Кота и серьги Ледибаг?

— Тогда Носитель смог бы использовать их одновременно и с помощью специального заклинания получил бы высшую силу! Ту, что изменяет реальность.

— Существует высшая сила… которая «меняет реальность»? В чем она состоит, Мастер?

— Что ж, говоря простым языком, она позволяет Носителю исполнить желание.

— Вау, это потрясающе! Но почему не воспользоваться этим? Можно было бы совершить великие дела. Например, положить конец войнам, искоренить бедность, победить Бражника!

— Вселенная должна всегда сохранять равновесие. На каждое действие существует противодействие. У каждого желания есть цена…

Ступор.

— Об этом я не подумала.

— Поэтому Ледибаг и Черный Кот не должны никогда потерять свои украшения. Потому что на кону Равновесие вселенной.

Покорность судьбе. Решимость.

— Я никому никогда не позволю наложить руку на Камни Чудес! Особенно Бражнику. Обещаю.

День -?

День 0

«Тикки, Плагг! Трансформируйте меня!»

«Metamorphose» – Michael Frankenbergen (en boucle) — https://youtu.be/EmkqJ8PL0KM

Час -1

Камни Чудес вибрируют в моих ладонях. Горячие, почти нестерпимо. Я зажмуриваюсь, однако их свет продолжает ослеплять меня.

Появившаяся словно из ниоткуда колоссальная энергия взрывается и вытекает меж моих пальцев. Смешанное присутствие Плагга и Тикки. Отмеченное отпечатком Камня Чудес Ледибаг и отпечатком…

…Черного Кота.

Как если бы он был здесь, рядом со мной, одновременно такой же и другой — бесстрастный. В горле встает ком. Где-то у моего уха дрожащим шепотом произносит Тикки:

«Всё хорошо, моя Ледибаг».

Плагг угрюмо бормочет:

«Сосредоточься, Носительница».

Я пытаюсь. Но ощущение, то как будто борешься со сном… то как будто бьешься в сердце бушующего океана. Этому нельзя сопротивляться, нельзя контролировать. Изматывает, пьянит, пугает, поднимает. Вгоняет в трепет.

«Сосредоточься!»

Чем больше я сопротивляюсь, тем становится труднее. Чем сильнее давление, тем мне тяжелее дышать, тем быстрее колотится сердце. Мне страшно! Тогда я сдаюсь, я хочу ускользнуть. Но сила поднимается, неумолимая. На меня, во мне. Она поглощает меня целиком. Холод, тепло. Мягкость, боль. Такая могущественная и такая изменчивая, что у меня перехватывает дыхание. Не в силах справиться с таким количеством противоречивой информации, мое тело немеет. Как если бы оно исчезало.

Меня накрывает волна. Моя душа тонет, мысли угасают.

Всё становится спокойным.

Свет. Тьма.

Небытие. Нет больше материи.

Всё. Всё становится единым.

Жизнь. Смерть. Сон. Пробуждение.

Бесконечное возобновление.

И вдруг из небытия появляются голоса. Сотни. Голоса мужчин, голоса женщин. Голоса взрослых, голоса детей. Языки и слова, и крики, которые я не узнаю, однако понимаю. Тысячи эмоций, которые отдаются эхом глубоко внутри меня.

Люди, как…

И слово — формула, — которое воссоздается и повторяется неустанно, сквозь пространство и время. Формула, произносимая то со страхом, то с надеждой, то с гневом, то с грустью…

Тикки…

Плагг!

Трансформируйте меня!

Люди, похожие на нас.

Люди, как мы!

Редки те, кого еще помнят в моем мире, большинство мне неизвестны. У них больше нет тела, нет настоящего существования. И однако я чувствую их, прямо здесь, в сердце Камней Чудес. Всегда молчаливые, но реальные. Наконец, доступные, наконец, ощутимые.

Поток образов, воспоминаний. Тысячи лиц, историй, жизней. Я открываю их одно за другим, день за днем, начиная с их первой трансформации до самого последнего соприкосновения с Тикки или Плаггом.

Я узнаю, что они были гораздо раньше нас. Гораздо раньше Мастера Фу, гораздо раньше Хранителей, какими мне их описывали. Гораздо раньше даже Шкатулки, которая однажды была создана, объединив их всех, чтобы защитить и чтобы лучше контролировать, подчинить их мощь.

Проходили целые века и тысячелетия, когда Звезды и Армилляры были рассеяны по миру. Эпохи, когда становление Носителем могло произойти по чистой случайности, быть выигранным в сражении или хитростью, или же передаться как семейное наследие, от родителя к ребенку.

Темные века, когда то, что ты Носитель, должно было любой ценой оставаться тайной под страхом навлечь репрессии или возбудить алчность.

Светлые или бурные эпохи, когда Носители открыто объявляли о себе, считаясь демонами или ангелами, героями войны или святыми заступниками, иногда даже богами в основе целого культа, общества или нации.

Эпохи, когда Носители объединялись, и эпохи, когда Носители сражались друг с другом.

Носители Звезд. Все. Они все здесь! В моих ладонях. Словно они составляют единое целое с основой Камней Чудес.

И все они отличаются от нас — от меня, от моего Черного Кота. У них были свои собственные жизни, цели и смерти. Однако есть незыблемые вещи, которые всех нас сближают.

Одинаковое восхищение Тикки и Плаггом. И часто одинаковая привязанность к своей противоположности.

Наконец, они осознают мое присутствие, крошечное и одинокое перед ними — без числа и возраста. После некоторого молчания я чувствую, что они узнают меня и принимают, как одну из них. Они принимают меня с распростертыми объятиями. У меня слезы наворачиваются на глаза.

Их память ждет, словно гигантская фреска, которая не сразу открывает мелкие детали и мельчайшие тайны. Словно созвездие, которое только и ждет исследования.

Я без сожалений погружаюсь туда.

?

Небо глубокого синего цвета. Палящее солнце. Посреди пустыни, словно алмаз в дюнах, снова стоит мой город с побеленными известкой стенами — нетронутый, блистательный. Несмотря на жару, улицы понемногу заполняет мой ликующий народ. Я прикладываю ладонь к глазам и сдерживаю слезы благодарности: всё вернулось на место. Тикки не солгала!

— И что теперь?

Шепот позади меня. Знакомое лицо, лукавые зеленые глаза, замаскированные черным гримом. Его матовая, как у меня кожа, покрыта татуировками из хны.

Мой писарь встает на одно колено, и, несмотря на полумрак, его доспехи блестят, облекая в черное его голени и предплечья. Он протягивает мне свой хопеш(1), обнаженное лезвие лежит на ладонях, повернутых к небу в знак верности. Но тонкая улыбка остается насмешливой, глаза полны дерзости.

Мы не принадлежим к одному социальному классу, к одному миру. Но под маской мы напарники и равны. Равны… и дополняем друг друга. Первая битва прекрасно нам это показала. Мы этого не забудем.

— Каковы будут твои приказания… моя Богиня? — мурлычет он.

Захватчики гиксосы(2) вернутся. Их еще остается победить. Но я тоже улыбаюсь, вне себя от радости. В моей ладони Коробочка Божьей Коровки готова устремиться на крыши. До свободы рукой подать.

Отныне у нас есть средства, чтобы нанести ответный удар, чтобы победить.

1779

Рисовые поля насколько хватает глаз.

Нелегкая жизнь в ритме посевов, обработки полей, сбора урожая. Жизнь, наполненная тяжелым трудом, в смене ненастий и времен года. Простая жизнь, предсказуемая. Я здесь на своем месте.

Но далеко свирепствует война, и однажды она может ударить и по моей дорогой долине. Этот проезжий Хранитель выбрал меня, чтобы устранить ее. Что он мог разглядеть во мне? Я никто.

Неважно. Я должна всё оставить.

— Всё будет хорошо… Ты рождена для великих дел, Bọ Rùa (3), знаешь?

Квами рядом с моим сердцем почти извиняется за ту судьбу, которую я не понимаю. В моей сумке ждут несколько Армилляров, еще спящие. Готовые к распределению.