Его пальцы разжались. Я рухнула вниз, упав по-кошачьи на четвереньки.
Дальше всё было, как в ускользающе-нереальном кошмаре: провалы и вспышки — настолько ужасные, что в них невозможно было поверить.
Звук рвущейся ткани…
Боль сзади — острая, точно кинжал…
Туманная острая сталь прямо перед глазами…
Кровь, брызжущая из горла на руки…
Я распахнула глаза. Над головой болтались гирлянды грибов. По синему небу ползли пушистые облачка.
— Орёшь, как недорезанная! — недовольно буркнул Мурлыка.
Недорезанная?
Я вздрогнула и убрала ладони от горла.
Чистые. Никакой крови.
Я повернула голову. Мальчишка лежал и таращился в небо.
Бить я его не хотела, всё получилось само собой.
— Блять! — Мурлыка вскочил, прижал руку к носу. Пальцы окрасились алым, на землю закапала кровь. — Ёбнулась, что ли?
Я была невозмутима.
— В другой раз подумаешь прежде, чем сыпать мне в чай свою дрянь.
— Дуда! Я ведь гаг лудше готел! — Мурлыка опять улёгся на землю, только уже в стороне от меня.
Переживёт! Никто пока что не умер от разбитого носа.
Наверное…
Я встала, пролезла через кусты на тропинку и зашагала в лагерь.
Мурлыка сидел на скамейке под клёнами. Носок палёного «конверса» пинал сухую листву. Мурлыка выглядел по-другому, но я точно знала, что это он.
— Привет, Мурлыка. Смотрю, нос уже подзажил?
— А что с ним было не так?
— Не притворяйся! Не то, получишь ещё! — я начинала злится. — Что ты вообще тут делаешь? Когда я уходила, ты спокойно лежал!
Мурлыка поднялся.
— Ты сегодня какая-то странная… — он взял мою руку в свою. — Ну, пошли?
— Куда?
Его глаза полезли на лоб.
— Как это — куда? Мы же договорились! Хочешь снова сбежать?
Я начала вырываться.
— Мне надо в лагерь! Обед!
— Зачем нам обед? Мы же поели!
Ага! Про это он, значит, помнит!
— Не будь трусливой девчонкой! Тебе придётся понять, кто ты такая. Чем больше сопротивляешься, тем будет хуже. Другого выхода нет!
Мне не хотелось, чтобы стало хуже. Я перестала дёргаться и сказала:
— Ладно. Пошли.
Мурлыка обрадовался.
— Класс! Вот увидишь, это будет действительно жуткое приключение!
Жуткое? Мы так не договаривались!
Но мальчишка уже поволок меня через лес.
Мурлыка завёл меня в такую чащобу, что я расцарапала ветками щёки.
— Эйприл, а почему ты меня называешь «мурлыка»? Я на кота не похож!
Я поняла, что мальчишку зовут не Мурлыка, а Кир, и что я — никакая не Мика, а Эйприл.
Как я могла позабыть!
Когда кусты кончились я обомлела. Посреди леса возвышалась скала.
Это было по-настоящему странно. С крыши нашего здания мы не видели скал.
Кир-Мурлыка сказал:
— Пойдём искать вход. Это будет непросто, — он подошёл к скале и стал ощупывать камни. — Где-то должен быть датчик.
Какой ещё, нафиг, датчик? Во что я ввязалась?
— Ага! — Кир вытащил из кармана маленький чёрный шарик и поднёс к скале.
На одном из камней появилась проекция с цифрами от девяти до нуля.
Мальчишка уверенно набрал код, и каменная стена отъехала в сторону. Теперь путь преграждала плита со странным рисунком: три шестёрки по кругу — лепестками цветка, и чёрный дракон, рвущий красного ягуара на части.
Вспыхнули красные огоньки. Плита отъехала в сторону и исчезла в скале. Перед нами был снежно-белый коридор.
Кир обернулся ко мне.
— Чего ты застыла? Пошли!
— Нет!
Кир схватил меня за руку и затащил внутрь.
Бронеплита закрылась — похоже, датчики отслеживали наши перемещения.
— Ну и как мы теперь вернёмся? — я вырвала руку из цепких пальцев мальчишки. — Козёл!
— Так же, как и зашли! — он зашагал по коридору, бросив через плечо: — Дура!
Я побежала за ним. Не стоять же одной возле входа!
Он шёл уверенно, как будто был дома. Только, изредка озирался по сторонам.
Я проследила его взгляд.
На стене были написаны краской слова: ЦОД, склад, столовая, энергостанция, командный пост... От слов тянулись вдаль цветные дорожки.
Понятно, откуда у мальчишки такая уверенность! Тут не потеряешься.
Возле входа в столовую Кир застыл.
— Загляну. Может найду, что пожрать. Жди меня здесь. Мало ли, что…
Это «мало ли, что» мне совсем не понравилось. Но… Коридор был белым и светлым, совсем не похожим на коридоры из фильмов-ужастиков. Было бы очень позорно трястись в таком месте от страха.
Кир не появлялся, и мне стало скучно. Вдалеке я увидела дверь — интересную, не похожую на обыкновенные. Я подошла, чтобы получше её рассмотреть.
Крутая, блестящая, с круглым окошком. Толстенное стекло и толстенный металл.
До ушей долетел странный звук — нечто среднее между шорохом листьев и журчанием воды.
Сквозь такую-то дверь? Странно!
Я заглянула вовнутрь.
Под завязку набитая оборудованием лаборатория. По центру установлен прозрачный цилиндр, в дно и потолок которого вмонтированы катушки. А в цилиндре висит, извиваясь и выпуская отростки, та самая Тьма, что преследовала меня в лесу…
Из Тьмы, прямо сквозь стенки цилиндра, вышла девочка, как две капли воды похожая на меня. Подошла вплотную к двери, приложила ладонь к стеклу.
Я приложила ладонь со своей стороны.
Девочка улыбнулась, и в глубине зрачков шевельнулась Тьма.
Я в ужасе одёрнула руку и отступила назад.
На лице девочки отразилось отчаяние.
— Не уходи! Не бросай!
Лицо поплыло и принялось осыпаться.
— Нет… Нет… — голос таял в шорохе листьев…
Через пару секунд от хрупкой фигурки ничего не осталось.
— Что тут у них?
Я вздрогнула и обернулась. Кир протягивал бутылку воды.
— Держи! Еду не нашёл.
Вода — это именно то, что нужно!
Я открутила крышку и выпила четверть бутылки. Стало полегче.
В душе шевельнулись подозрения. После «волшебного» чая, жидкостям, которые мне подсовывал этот мальчишка, я больше не доверяла.
На бутылке была только надпись «Вода питьевая» и дата: «2121.06.05»
Что это за год? Далёкое будущее?
Я показала на дату:
— Что это значит?
Кир только плечами пожал.
Дата-центр был залит фиолетово-золотистым светом.
Мы бродили по залу, меж белых шкафов, усеянных сотнями маленьких огоньков. Кир задумчиво трогал пучки блещущих хромом трубок.
Да ну его!
Я заметила бассейн с торчащими из бирюзового геля рядами металлических рёбер.
Уставшие ноги гудели. Присев на край, я сунула ноги в гель. Взвизгнув, выдернула обратно.
Гель обжигал холодом. Это тебе не ручей!
— Рехнулась? — сзади стоял Кир. — Пойдём, нам туда!
Он пошёл по проходу. Я побежала за ним, но догнать не смогла — Кир бесследно исчез.
Я обогнула перегородку и застыла, не в силах пошевелится.
Здесь всюду была кровь: лужа на полу и красные пятерни на столах, на стенах, на стульях…
Внутри странного аппарата лежал Кирилл. Я его узнала, несмотря на загадочные часы на руке и распухшее, перемазанное кровью и сажей лицо. Руки раскинуты в стороны, и пристёгнуты ремешками запястья.
Как на кресте…
Рядом с аппаратом, на столе лежало ещё одно тело. Слипшиеся белые волосы, такие же ресницы и брови, почти прозрачная кожа.
Я с ужасом узнала себя.
Белые шорты промокли от крови. Кровь была на ногах, на руках и на гольфах, по которым бежали зверушки. Кровь капала на пол с крышки стола.
На белом топе маркером был выведен одуванчик.
Под потолком зажужжало. Я подняла глаза и встретилась взглядом с камерой, фокусирующей объектив.
Я закричала что было сил. Попыталась бежать. Поскользнулась, упала в багровую лужу. Оставляя кровавый след, поползла.
Прочь! Мимо бассейна, мимо торчащих из геля серебряных рёбер…