Да, теперь я понимаю, откуда Мишка так хорошо осведомлен о жизни Вени Зубка. Петров кого хочешь разговорит и раскрутит на информацию, не то что недалекого юношу.
Почему я решила, что Веня не слишком умный? Так он приличные слова подбирал по несколько минут. Это я все быстро пересказываю, а Веня каждое предложение минут по пятнадцать ‘рожал’. И его рассказ изобиловал междометиями, долгими перерывами, неправильными ударениями и глаголами ‘ложил’, ‘поклал’ и прочими в таком же духе. Хорошо хоть от мата воздержался. Но это, наверное, благотворное влияние Мишкиной личности сказалось… или Мишкиных кулаков. Да, тут море непаханое для нашей ‘русачки’. Хотя, где она и где мы… Эх!
Пока суть да дело, вернулись наши ‘барахольшики’. Улов оказался богатым: четыре набора хлопкового постельного белья (две наволочки ребята разодрали на Венины ожоги), два кулька с мужскими и женскими трусами жуткой расцветки, но, к счастью, тоже из натурального материала, больше десятка металлических труб разного размера и формы, кожаный портфель, доверху набитый дешевыми брошюрками экзотерического содержания, пустая кошачья переноска и так, по мелочи. Я, например, больше всего белью обрадовалась. Хоть и китайский ширпотреб, но условно чистое.
…На востоке уже золотился рассвет, а мы все ещё никак не могли угомониться. Скудный завтрак давно исчез в наших бездонных желудках, собрали ночной улов воды (меньше, чем днем, но ребята надеются, что овощи позволят увеличить дневной сбор), разместили раненых (Лафи так и осталась без сознания), а все что-то не давало нам улечься на дневной сон.
Ребята разбрелись кучками по скромному пятачку свободного пространства перед нашей палаткой, а я забралась на вершину бархана. Хочу немножко побыть в одиночестве. Да и рассвет на этой планете я ещё толком не видела.
- Анна Сергеевна, вы там поаккуратнее, - снизу окликнул меня Рябкин.
- Да, Гриша, не волнуйся. Я скоро приду.
Какое же здесь небо чужое! И песок этот тоже чужой. Я уж не говорю о местных зверушках. Не успели мы даже слегка обжиться на этой планете, а она уже сожрала четырнадцать наших соплеменников. И кто следующий?
Я же вижу, как переживает Маринка. Если с Вениными ожогами все более-менее ясно, то состояние Глафиры даже мне не внушает оптимизма. А что уж говорить о тех, кто в этом разбирается лучше меня?..
И опять перед нами встает проблема - нести Лафи с собой, тратя на это и так невеликие силы, или оставить её здесь? И что мне делать? Предлагать такое своим ребятам я не могу. Да, я прекрасно понимаю, что для выживания популяции требуется жертвовать отдельными особями, но это же дети! Как я могу предлагать им предательство и подлость! Даже если я уверена, что это будет во благо. Но сегодня я предложу оставить безнадежную Лафи, а завтра кем мы будем жертвовать?
Остаться с ней вдвоем? Тоже не выход. Нет, я понимаю, что моим детям именно мое присутствие не добавит шансов на выживание. Даже более того, если я останусь с Лафи и не смогу их догнать потом, то у них увеличатся шансы, но они меня не оставят. Это я точно знаю. Поэтому даже не буду и пытаться. Или попробовать… Ладно, жизнь разрулит.
И все-таки я не понимаю особой красоты рассвета в пустыне. Нет, небо действительно полыхает на весь горизонт, может быть даже и красиво, но мне в этом зареве мерещится только убийственная жара и смертельное для нас пекло. Красота, которая убивает. Стереотип… А ещё эта странная луна.
Мишка высказал предположение, что это не спутник планеты, а её соседка по системе. Может и так. Особенно, если учесть, что эта ‘соседка’ видна даже днем, что для спутника не характерно.
И ночное небо здесь тоже неправильное. Почему то звезды только на одной половине неба, а вторая просто черная. Прямо, как под линейку очерченная граница беззвездной черноты. Странно…
- Анна Сергеевна! - запыхавшийся Севочка плюхнулся рядом на песок. - Пора внутрь, а то сгорите. Ребята волнуются.
- Да, милый, я уже иду.
- Вы не переживайте так, все у нас получится. Честное слово!
- Идем уже, утешальщик, - потрепала я мальчишку по вихрастой голове. - А чего тебя послали?
- А, - отмахнулся Севочка, - там Гришка народ воспитывает, а меня сказал, что поздно, - Севочка захихикал и тут же заложил Рябкина. - И ещё Зубик этот кипеж поднял, что не хочет лежать рядом с Лафи, так Гришка пообещал ему устроить дополнительные солнечные ванны, чтоб не возникал. Идемте, - подскочил сам и подал мне руку.
Эх, как же мне с ними со всеми повезло…
Глава 7.
Уму непостижимо, как меня достали эти подростки! Угораздила же нелегкая связаться с такими твердолобыми экземплярами! Битый час уговариваю их не упрямиться и все без толку. Понимают же, что я права, но продолжают спорить.
- Гриша! Я же тебе в сотый раз говорю, что ничего страшного в этом нет, - я уже хриплю от сухости в горле, но продолжаю надрываться. - Когда найдете воду, то вернетесь за нами. Транспортировка Лафи отнимет силы у вас и скажется неблагоприятно на её самочувствии. Поэтому самым лучшим вариантом будет оставить меня с ней на месте. Ну, я же права! Что же ты споришь?
- А я вам в тысячный раз отвечаю, - не унимается Рябкин, - это не правильно. Никто никого не будет оставлять. Шансы у нас невелики и сами но себе, так что нечего их ещё и уменьшать. Мы выдержим только вместе. И я вас тут не оставлю. И точка! - Он замахал на меня руками. - Не спорьте больше, Анна Сергеевна, ни к чему ваши возражения не приведут. Я уже принял решение и не отступлю. - И сбежал, а за ним и остальные ‘несогласные’. Вот как с ними можно нормально разговаривать?!
Мы все почти не спали. Сегодняшний день дался нам всем гораздо труднее, чем предыдущий. В голове набатом стучат колокола, страшно хочется пить, жарко, тесно, воняет. В общем, текущая обстановка явно не способствует умиротворению и благодушию. Поэтому мы стали подыматься задолго до вожделенного заката.
Ребята принесли воду, её разделили на всех, но как же мало этих жалких глоточков… Не спасают даже остатки овощей и фруктов. Яблоки уже делим на три части, а сгущенку выдали по две чайные ложки, но стало ещё хуже. Теперь к жажде, лично у меня, прибавился противный сладкий привкус во рту. Черт, и зубы уже два дня не чищены…
Один Веня дрых как убитый. К вечеру он выглядит вполне бодрым и оклемавшимся, чего не скажешь о Лафи. Девочка так и не пришла в себя, а её дыхание стало ещё более редким, как и пульс.
Маринка окончательно с лица спала и смотрит на всех такими виноватыми глазами, что так и хочется её приласкать и утешить. Дурочка, переживает, что её начнут упрекать в непрофессионализме. Кто? Она же и так делает больше, чем может. Какие уж тут упреки?..
Бессонница у меня поспособствовала просветлению в мыслях и накоплению нужного заряда решительности, поэтому сразу после еды, когда Гриша скомандовал сборы в дорогу, я предложила свой вариант: ребята уходят дальше, а я остаюсь с Лафи вдвоем. Из пищевой пленки мальчики соорудят нам два небольших водосборника, и на некоторое время у нас будет небольшое поступление воды. Остальные тем временем найдут воду и вернутся за нами. Таким образом, у ребят будут развязаны руки, и темп перемещения останется высоким. В противном же случае носилки с Лафи свяжут нашу группу по рукам и ногам.
Рябкин даже не стал до конца выслушивать мои аргументы, а сразу ушел в ‘отказ’. Я поначалу даже опешила от такой наглости. Это ж надо - решил, что он тут самый главный и орет на меня, как бешеный. И остальные от него недалеко ушли. Маринка даже нас всех наружу выгнала, чтобы мы над головой пациента не орали.
Я демонстративно плюхнулась на песок, все своим видом выражая несогласие с таким поведением моих учеников. Рядом топтались расстроенные Севочка и Амирчик, единственные, кто не последовали за Рябкиным.
- Ансергевна, - грустно выдавил из себя Сева, - Гриша прав. Нет, вы тоже по-своему правы, - тут же поправился он, правильно отреагировав на мою возмущенную гримасу. - Но мы должны быть все вместе, а там пусть все будет, как будет. - Он присел рядом и осторожно погладил меня по руке. - Не расстраивайтесь вы так - все будет хорошо, - улыбнулся и тут же добавил: - Или не будет…
