Я думал, что эта катастрофа все изменила. Все старые обиды остались в прошлом…
– Обида? По-твоему это просто обида? – тихо говорил Тарс. Его лицо превратилось в монолитный камень, не выражающее никаких эмоций, но глаза говорили о многом. – Ты отдал ее своим тварям! Нет, приятель, Разлом не изменил ничего. Ты все еще кое-что мне должен.
Хаос меня поглоти, как же ее звали? Вельтида, кажется. Да, точно. Вельтида! Вельтида! Вель…
– Вель. Так мог называть ее только я, слышишь меня? – ледяным тоном сказал Анатарес.
Сдалась тебе эта смертная сучка! Да мы могли взять любую. А ты зациклился на одной жалкой крестьянке, словно какой-то влюбленный мальчишка-говноед! Мы с тобой столько всего повидали, старый друг! Наша дружба исчислялась веками!
– От этого твой поступок имел еще больший эффект!
Эта рыжая крестьянка сделала из первого меча Хаоса обычную железку, проржавевшую от соплей! Я просто хотел показать ей всю ее ничтожность! Им всем надо было показать, а мы стали об этом забывать! Теперь мы вынуждены прятаться в страхе перед этими жалкими существами, которых даже животными назвать язык не повернется! Чем она тебя так зацепила, Анатарес? А? Кажется, я припоминаю. Она в тебе якобы увидела добро, да ведь? Добро! В тебе! Наивная сучка! Да ты косил смертных тысячами! Ты убивал больше, чем Владыка Хаоса убил в Войне у истоков времен! И она в тебе увидела добро! Абсурд!
Анатарес не смог до конца совладать с эмоциями. С силой он зажал блоху ногтем так, что проткнул сквозь нее свою собственную кожу до крови. Блоха издохла. Но не Уопорос.
Что ж, когда-нибудь это должно было случиться! Ты убил мое жалкое тело, теперь убей и бессмертный дух. Твоему мечу это под силу! Ну, чего ты ждешь? Возьми свой жуткий меч и рубани по останкам этой проклятой блохи. Малейшего прикосновения лезвия будет достаточно, чтобы я, Уопорос, бог лесов и зверей, провалился в Хаос навеки! Но знай, что там я наверняка встречу твою Вель. И уж поверь, я повторю ту незабываемую ночь. Я доставлю ей такое наслаждение, какое не испытывала ни одна смертная женщина! Ты будешь мне за это благодарен!
Анатарес сжал руки в кулаки и закрыл глаза. Не больше минуты ему понадобилось, чтобы побороть бессильную ненависть, пронизывающую его изнутри. Наконец, он разомкнул глаза и тихо проговорил:
– Никому не ведомо, что ждет нас в Хаосе. Никому.
IX
– Зачем ты это делаешь? – спросила Ярла.
Анатарес не ответил. Он стоял на берегу Кровянки с бутылкой, плотно заткнутой пробкой. На дне бутылки покоились останки крошечного тела Уопороса.
– Я тоже не понимаю, – вмешался Ролад. Благодаря своей рунной магии он уже полностью восстановился после удара диамата. – Почему просто не убить его? Твой меч же может прикончить его бессмертный дух!
Бог войны снова не ответил.
Ярла несколько раз позвала его по имени, и только тогда он все-таки обратил внимание на своих спутников.
– Вы не представляете, что этот ублюдок совершил. Не имеете ни малейшего представления! Смерть – это слишком просто. Он просит о ней. Перешел на мольбы. Три века прожить в теле блохи! Он хочет, чтобы это прекратилось. Только я могу ему помочь. Избавить от мучений. И я ни за что не доставлю ему такого удовольствия!
Сказав так, Анатарес резко замахнулся и бросил бутылку в кирпичные воды Кровянки. Та быстро пошла ко дну, и удаляющиеся проклятия Уопороса скоро смолкли в его голове.
– Он никогда не умрет. И это будет его наказанием, – медленно проговорил Тарс и отвернулся от реки.
– Надо возвращаться в Исток, – сказала Ярла, глядя на него.
– Пожалуй, ты права, девочка! – не сразу, но ответил ей бог войны. – Волкир, ты с нами? В этих лесах, как видишь, опасно бродить одному. Демоны и злобные колдуны на каждом шагу!
– Нет, я не пойду в Исток, – ответил Ролад, устремив взгляд на воды Кровянки. – Я предал свой орден, убил одного из братьев. Очень скоро об этом узнают. Меня будут искать и усердно. Мне лучше бежать как можно дальше. Одному.
– Как они узнают? Кроме нас не осталось свидетелей, – удивилась Ярла.
– От Первых нельзя скрыть ничего.
– Кстати, волкир, если надумаешь прикончить еще и их, не забудь прежде кликнуть меня. Всегда мечтал сойтись с кем-нибудь из Первых волкиров на мечах. Но до этих старичков не так-то просто добраться!
Ролад только невесело усмехнулся. В данной ситуации, он отдал бы все, чтобы никогда с ними не встретиться.
X
– Вот здесь я живу, – кисло протянула Ярла.
Анатарес медленно осмотрелся. Обычная сельская изба. Печь, большой обеденный стол со скамьями, застеленная шкурами кровать. Было видно, что изба принадлежала охотнику. Свернутые и готовые к продаже шкуры лежали рядом с печью, вдали от сырости. Огромные лосиные рога украшали стену. Множество ножей, кинжалов, стрел и даже здоровенная рогатина были разбросаны повсюду. Если и Ярла содержала в избе порядок, то не в последний месяц точно. Глядя на рогатину, Анатарес попытался представить себе Ярлу с нею наперевес, наступающей на большого медведя. Но так и не смог. Что ж, возможно рогатины принадлежали не ей. Хотя следов пребывания других жильцов Тарс не заметил.
– Ты же говорила, что тебя приютили добрые люди, – заметил он. – Где они?
– Умерли, – просто ответила Ярла.
Анатарес предпочел не выпытывать подробностей. Уселся за стол и откупорил бутылку. Последнюю в его котомке. Это раздосадовало бога войны, но не настолько, чтобы не отхлебнуть добрый глоток. Сделав еще пару, он вспомнил о Ярле и ненавязчиво спросил:
– Будешь?
– Буду.
Глотнула. Закашлялась.
– Опять эта дрянь? Меня от нее тошнило в прошлый раз.
– Прости, девочка, – пожал плечами Анатарес. – Все, что осталось.
Отхлебнули по очереди. Помолчали.
– Отъедешь с рассветом? – спросила Ярла.
– Может, чуть позже. Мой дух жаждет новых приключений, но вот тело предпочитает выспаться. Вечная борьба великого с насущным.
– И куда же ты направишься?
– Думаю все же двинуться в Колоннар.
– На турнир?
– О, да! Все лучшие фехтовальщики и наездники королевства съедутся туда, чтобы померяться мастерством, прославиться, нажраться до блевотни и оттрахать всех шлюх, что только есть на острове. Я просто обязан быть там!
Снова помолчали.
– Я хотела тебе кое-что сказать, – тихо сказала юная охотница.
– Говори.
– Я не знаю, как тебя благодарить за то, что ты сделал. За то, что нашел меня. И рисковал своей шкурой ради меня. Ну или пусть даже не ради меня. Пусть даже ради славного поединка. Суть не в этом. Ты спас меня и за это я тебе благодарна.
– Нечего меня благодарить, девочка. Я тебя затащил в эту задницу, я тебя оттуда и вызволил. Причем, не один. Тот волкир тоже постарался. Пожалуй, парень рисковал больше, чем я.
– Я понимаю, – вздохнула Ярла. – Меня терзает мысль о том, что я не могу достойно отблагодарить вас обоих. Но я хочу кое-что знать. Почему ты на самом деле вернулся за мной? Чтобы сразиться с волкирами? Или?..
– Ты милая и забавная девчушка, Ярла, – прервал ее Анатарес, и юная охотница заметила, что он впервые назвал ее по имени. – Если бы тебя сожрал диамат – это было бы несправедливо. А в этом мире полно несправедливости.
Ярла сделала большой глоток и как-то странно посмотрела на Анатареса. Тот этого не заметил. Он сидел, закинув ноги на стол, и глядел на лосиные рога на стене. Мысли его явно витали вне этой избы.
Охотница хотела что-то сказать, но не знала, что именно. Она придвинулась к Анатаресу поближе. Робко и неуверенно, настолько медленно, насколько могла, положила руку ему на бедро. Тарс резко повернулся к ней, столь резко, что чуть не отпугнул девушку. Он все понял, но в его взгляде вместо воодушевления читалась безграничная грусть.