Джон покачал головой и в очередной раз смачно затянулся.

— Ты, «почти профессор Мэй», хоть и умный, а дурак. Ясно же как божий день, что мужики в бабском никого не напугают, если это и вправду мужики, а не… — Тут он прервался на пару секунд, взглянул на Роджера и продолжил: — В общем, мне рассказали, как все было на самом деле. Один знакомый был на том совещании, когда обсуждали новый контент для МТВ. У больших шишек, которые смотрели наше хулиганство, на Роджи повставало. В прямом смысле. А они там, между прочим, все натуральные натуралы. Один не самый прошаренный даже поинтересовался, что это за красоточка. Слышите, мистер Тейлор? Вы чуть не сбили сексуальную ориентацию всей Америки! А обвинили опять Фреда…

Между делом Джон вспоминал, что все это было в общем-то довольно забавно. Когда Родж прискакал с идеей, Фредди тут же его поддержал. Потом они долго ржали, придумывая своих «дамочек». Брайан с Джоном пытались убедить их взять менее провокационных персонажей, но куда там! В отместку Фред заявил, что, раз уж эти двое такие зануды, пусть и на экране изображают занудливых и вредных теток. Джону идеально подошла роль морализаторствующей и злой бабуси, а тощий и длинный Брай превратился в мамашку двух шалав.

Фредди разошелся по полной. Он долго примерял различные наряды, а когда наконец появился на площадке — усатый, в парике и чулках — все, кто его видел, разом легли. Да, Фред был уморительно смешон. Что не мешало ему оставаться невероятно сексуальным. Трудно сказать, как это получалось, но бесспорно одно — его «ливерпульская проститутка» на экране изображала крайне милую и порядочную дамочку из американской рекламы. Но при этом невероятно вульгарную. Фред долго репетировал, продумывая движения и стиль. В итоге ни одного похабного жеста. Только семенящая походка, юбка, которая была скорее широким поясом, розовый топ, яркий макияж и…

… и, конечно, усы, которые Фред наотрез отказывался сбривать ради «бабской» роли, но с легкостью сбрил ради придуманного им балетного номера. Все-таки желание побыть Нижинским, пусть даже всего несколько секунд, его не оставляло.

Когда же из гримерной показался Роджер в своем костюме развратной школьницы, мужчины невольно начали капать слюной. Джон, и тот поймал себя на мысли, что ни разу в жизни не видел женщины с такими длинными, стройными и красивыми ногами…

Грань, отделяющая веселый балаган от настоящего перевоплощения, оказалась слишком тонкой. Роджер не был смешным, не был забавным, даже когда откровенно кривлялся. Он был… просто до дрожи привлекательной девицей, хулиганкой и оторвой. Что-то магическое, невероятное было в тех нескольких секундах, которые заставили взвыть ханжей по обе стороны океана.

Только сейчас Джон вдруг подумал, что из Роджера мог получиться прекрасный актер. Его «школьница», заставившая зрителей забыть, что перед ними взрослый мужчина, могла бы посоперничать с «Тутси» Дастина Хоффмана.

— Ну, а что? Клевая школьница из меня вышла, а? Даже у Дэйва Маллета встал. — Родж пытался сохранять видимость недовольства, хотя чувствовалось, что слова Джона ему польстили.

— Да у любого бы встал! Потому что мы все прикалывались, кроме тебя. Признавайся, барабанщик-миллионер, откуда в твоей крашеной голове такое… хм, непотребство? Да нет, скорее баловство. — Грешным делом Джон подумывал, уж не поделиться ли выводами относительно несостоявшейся артистической карьеры Роджера?

— Я даже ноги тогда побрил. Пиздец! — Роджер довольно усмехнулся. — Это все Дом, она меня подбила. Мы как-то раз выпили и стали трепаться про эротические фантазии. Она рассказала, что, когда впервые меня увидела, подумала: «Натуральная девица! Мутить с ним могут только лесбиянки». Ну, а дальше пошло-поехало. Я предложил проверить ее ориентацию — она в ответ предложила примерить ее чулки. Потом накрасила меня, и мы с ней начали рассуждать, кем бы могла быть дама в моем лице. Дом как бы между прочим заметила, что я слишком молодо выгляжу, а потом говорит: «А давай тебя школьницей нарядим?» Сама придумала мне костюм… И самое смешное, что мы даже пьяными-то не были. Так, бутылка вина на двоих…

Брайан слушал эти откровения, все больше обмирая. Он не понимал, как можно так легко и непринужденно рассказывать о постельных игрищах. Хотя ничего непристойного или скабрезного Роджер не озвучил, свобода, с которой он делился интимными подробностями своей жизни, пугала и завораживала одновременно.

— Вот! И вы с Фредом потом продолжили развлекаться на съемках его «The Great Pretender». — Брай все же не смог не высказаться.

Помнится, увидев тот клип с Роджером, Фредом и Питером Стрейкером, он на несколько мгновений потерял дал речи. Первым его желанием было позвонить Роджу и поинтересоваться, не ебнулся ли тот окончательно. Потом он, конечно, поостыл, но три бесстыжие развратницы до сих пор вызывали в нем глубокое чувство протеста. Это было до крайности неправильно! Впервые Брайан Мэй, взрослый мужчина, отец троих детей… завидовал. По-настоящему завидовал. Он бы так никогда не смог…

— Было дело, не отрицаю. — Улыбка Роджера стала шире. — А после съемок мы все поехали в Гарден Лодж и там продолжили. Ну, в смысле выпивали, ржали… Пит Стрейкер — прикольный чувак! Мы с Фредом его разыграли. Стали заливать, что нашей любимой забавой по молодости было одеваться в женское. Фред в красках рассказывал, как наряжал меня дамочкой, и мы с ним вдвоем ходили по городу за ручку, привлекая внимание. Правда, потом все-таки признались, что наврали. Вообще-то я подробности плохо помню. Надрались тогда хорошо… Вроде, меня оттуда Крис увозил. Но карликов и кокаина я в Гарден Лодж точно не видел. Наверное, потому что у меня зрение плохое. — Прибавил он с грустной усмешкой.

— Да где и при каких обстоятельствах вы с Фредом только не чудили! Помню, однажды пришел на студию, а там вы в обнимку и едва не целуетесь. Что, скажешь, не было такого? — Джон вновь устремил внимательный, с очевидной хитрецой, взгляд на бредущего рядом Роджера Тейлора, эсквайра — миллионера, владельца усадьбы и совершенно отвязного малого, который никогда в жизни не боялся быть собой.

***

Конец сентября, 1977 год

Встав пораньше и наскоро позавтракав, Джон собирался на встречу с нанятым Майами аудитором, но до того ему еще предстояло заскочить на студию, чтобы взять забытые после напряженной сессии вещи — пиджак и папку с нужными бумагами. Совместным решением группы финансовые дела новорожденной компании легли на плечи Дикки. Его познания в бухгалтерии, практическая сметка и аккуратность уже не раз сыграли им на руку.

Вчера он собирался домой впопыхах, надеясь успеть к купанию Робби. Беременная Вероника частенько не справлялась с шаловливым отпрыском, который так и норовил набедокурить в ванной, и иногда у него это получалось очень качественно. Работа-работой, но Джон завел семью не для того, чтобы сутками пропадать на студии.

Фредди и Роджер, не обремененные семейными обязанностями, решили задержаться, чтобы продолжить работу над их совместным детищем. Прослушав демо, Джон с Брайаном в один голос заявили, что не станут принимать участия в этом непотребстве, которое два клоуна собираются протащить на альбом, и те, похоже, не очень-то расстроились. Пожали плечами, пожелали сладких снов и заявили, что в крайнем случае выпустят сей шедевр отдельным синглом под брэндом «Old Queens».

В здании властвовала благословенная тишина. Судя по всему, персонал еще не пришел. Поднимаясь по лестнице, Джон думал только о том, какие вопросы задаст аудитору (главный вопрос — как выкроить деньги на транш Риду — еще оставался открытым). У него почти не было времени на подготовку к предстоящему совещанию, однако, согласившись контролировать финансовую сферу, он сразу понял, что взвалил на себя огромную ношу, которая требовала максимально серьезного и тщательного подхода.

Открыв дверь в маленькую комнатку рядом с аппаратной, где они обычно заседали в перерывах — там были старый диванчик, холодильник и чайник — Джон остолбенел. Он повидал в жизни достаточно удивительных вещей и считал, что его крепким нервам все нипочем, но… очевидно, не в этот раз.