— Да, конечно. Понятное дело. Хорошо, что сообщил. Спокойно ночи, дорогой.

Фред положил трубку. Ноги подкосились. Он опустился на пол и припал затылком к дверному косяку.

Те несколько секунд, пока Майами не сказал, что все обошлось, Фредди забыл, как дышать, и лишь теперь его потихоньку отпускало. Казалось, он вновь приблизился к опасной грани, за которой ничего, кроме сжигающего душу страха, и хочется вцепиться хоть в кого-нибудь, чтобы только не пойти ко дну.

Господи, спасибо, что с Браем все хорошо!

— Фред, что случилось?! — Джо, возбужденный, заглянул в холл.

— Ничего. Ничего страшного… — непослушными губами ответил Фредди. — Останься сегодня у меня. Уже поздно. На улице холодно и… очень скользко.

— Хорошо. — Джо всплеснул руками, как-то странно подпрыгнул на месте и присел на корточки, напротив. — Знаешь, а ты, блин, прям как Джеймс Бонд!

— С чего это? — Фредди нашел в себе силы улыбнуться. Постепенно страх уходил, оставив лишь тупую усталость.

— Пока ты тут болтал, тебя показывали по телевизору, представляешь? Ты… пел. С тремя парнями. — Джо заглянул ему в глаза с восторгом и недоумением, мысленно пытаясь связать образ человека, ставшего за эти последние недели хорошо знакомым, с двумя словами, которые раньше слышал разве что краем уха, и которые если и вызывали какие-либо ассоциации, то с чем-то невозможно далеким и величественным — «Фредди Меркьюри». Хотя стоит признать, что это странное и экзотическое имя идет Фреду куда больше, чем Альфред Мэйсон.

Для него знакомство с группой «Queen», посетившей Спрингфилд во время очередного турне, сводилось к созерцанию цветастых афиш, на которых невозможно было различить лица музыкантов. Почему-то думалось, что это очередные зазнавшиеся англичане, решившие научить янки, как играть настоящий рок, или вроде того. Он и представить не мог, что модные иностранные артисты бывают в таких богом забытых местах, как их клуб.

— Вот я дурак! — рассмеялся Джо наконец. — Фред, я просто в шоке! Так ты и вправду рок-звезда?

— Не просто звезда. Я — почти легенда, дорогой. — Фредди слабо усмехнулся, вспомнив собственную студенческую шутку. — Ты что, только сейчас узнал? Серьезно?

— Да. Я же музыкой не особо интересуюсь. Телевизора у меня нет, друзей тут — тоже. На кухне, если спрашивали, кто меня сюда привел, я всегда отвечал: «Фред», и всем было понятно, о ком речь. И потом, я не представлял, что звезды бывают… такими. — Джо заметно смутился.

Фредди смотрел на него с искрой хитрецы.

— Думал, эти капризные мудаки только и делают, что истерят и помыкают всеми? Поверь, это я тоже умею. — Хорошо, что Джо не видел его после концерта орущим на Рэтти из-за очередного косяка.

Джо ответил робкой улыбкой.

— Ты клево поешь. И парни у вас в группе клевые. А почему их не было… ну, тогда, в клубе?

— Много будешь знать — нос вырастет! — Фредди сделал Джо сливу, наглядно демонстрируя, что может стать с носом, если совать его в чужие дела. — Ну что, пойдем спать?

— Можно я лягу с тобой? В жизни не спал с рок-звездами! — Глаза Джо весело светились.

Фредди пихнул его в бок.

— Как же не спал? А в Спрингфилде?

— Э-э… тогда не считается! — Джо вдруг покраснел до ушей и отвел взгляд. — Тогда я тебя еще не любил…

***

28-е ноября 1991 года

— Брай, ну что же ты? Давай, приходи в себя. У нас был ужасный день и кошмарная ночь. Так что, пей лекарство — и пойдем наверх. — Джон по-прежнему тормошил Брайана. И по-прежнему тщетно.

Брайан все еще пребывал как будто в ином измерении, переживая тот треклятый разговор вновь и вновь.

— Потом, в Мюнхене, Фред отплатил мне той же монетой, — повторил он, поджав губы.

— Это когда же?

— Я вам ничего не рассказывал — вас не было тогда. О том разговоре знали только мы вдвоем.

Комментарий к Глава 48. Вечер трудного дня

История с аварией — правда.

========== Глава 49. Время собирать камни ==========

28-е ноября 1991 года

— Может, расскажешь завтра? Точнее, уже сегодня, но только утром… — Джон поднялся с дивана и, взяв руку Брайана, попытался вздернуть его на ноги. — Давай уже, вставай! Раздевайся. Ну, шевелись же! — Признаться, Джона не на шутку пугала эта заторможенность. Пару лет назад Брай был в глубокой депрессии из-за потери отца и развода с Крисси, который по сей день так и не был завершен, — в то время именно такое выражение безразличия ко всему происходящему стало постоянным спутником Брайана Мэя.

Сегодня они похоронили Фреда, Роджер чуть не заработал инфаркт, и Джон чувствовал, что его эмоциональный выплеск еще обязательно аукнется какой-нибудь гадостью в ближайшем будущем. Он даже не сомневался в этом…

А Брайан… Брайан привычно уходил в себя. В такую знакомую и даже по-своему уютную депрессию, огораживающую его от внешнего мира. Как будто долго искал дверь, ведущую туда, и вот, наконец нашел, воспользовавшись воспоминанием о давнем разговоре и обвинив себя во всех грехах.

Брай, вздохнув, начал раздеваться.

Джон не мог спокойно смотреть на это замедленное кино, кадры в котором сменяли друг друга не чаще, чем раз в три секунды!

— Давай, хватит копаться! Хватит, блин, себя жалеть! — проворчал он, чувствуя, что выпивка, беготня, выяснение отношений и не спадающий эмоциональный накал вымотали его окончательно. Хотелось только одного — лечь спать. Поскорее оставить позади этот невыразимо страшный и длинный день. — Я сегодня полночи работаю нянькой. То одеваю, то раздеваю. Надо было Джо прихватить, у него это всегда получалось быстрее и аккуратнее.

— Да-а, Джо… — Брайан наконец расстался с пальто и бросил его на пол, что было для чистюли-Мэя неслыханным делом.

Этот парень упрямо не шел у него из головы. Честно говоря, его порядком удивило, когда «The Sun» назвала садовника Джима Хаттона «последним любовником Фредди». Он-то был уверен, что, если у Фреда и могли сложиться любовные отношения с кем-то из троицы слуг, так только с Джо, которого тот всегда выделял особым доверием. А впрочем, кто его разберет…

— Это правда, Джо все делает хорошо… Знаешь, я думаю, он по-настоящему любил Фреда. До сих пор любит. И… ты в курсе, что у него тоже ВИЧ?

***

Начало ноября, 1991 год

— Фред, ты будешь есть? — Джо вошел в спальню Фредди и осторожно приблизился к кровати.

Последние пару недель после возвращения из Монтрё Фредди почти не вставал, много спал. Он стал таким худым, что Джо мог поднять его без посторонней помощи. Оставалось надеяться, что он не откажется от жидкого куриного бульона, недавно снятого с плиты.

Фредди повернулся на подушках.

— Спасибо, милый, но я что-то не голоден.

Джо присел на край кровати, старясь подавить приступ паники. Он постоянно ловил себя на мысли, что боится. Собственно, в этом не было ничего удивительного, все они существовали в непрерывном страхе, думая о том, что именно этот день может стать последним в жизни Фредди. Джо старался не заглядывать даже на пару дней вперед. Жить только настоящим моментом — в этом было их единственное спасение. И все же, горестные мысли нет-нет да накрывали разум черным покрывалом.

Они с Фиби обзавелись пейджерами, чтобы всегда быть на связи. Он старался пореже выходить из дому и каждую свободную минуту проводил здесь, в большой хозяйской спальне с видом на сад, с огромной удобной кроватью и с…

… с умирающим Фредди на ней.

Еще он ходил в спортзал, вымещая там всю свою боль, всю злость на блядскую судьбу. Дома он был прежним. Обычным Джо… Хотя только Богу известно, чего ему это стоило.

— Ну пожалуйста, попытайся поесть хоть немного! Хочешь, я сделаю тебе сока из манго или еще чего-нибудь вкусного? — В его голосе отчетливо звучали просящие нотки, как у ребенка, который хочет еще посидеть за любимой компьютерной игрой, когда родители гонят его спать.

— Пока не хочу. — Фредди видел, что Джо расстроился и готов заплакать. — Не надо так. Я поем чуть попозже, хорошо? Обещаю тебе.