— Да, отличный парень, — согласился Джон. — Уж точно лучший из всех, кто за Фредом свитой ходил. Как-то в восемьдесят шестом Фиби, старая сплетница, ляпнул мне по пьяни, что у Фреда были какие-то серьезные приступы — вроде судорог или эпилепсии. Что это было, отчего — непонятно. Но только Джо умел с ними справляться. Помню еще, как Фиби плакался незадолго до «Magic Tour»: «Фредди назначил Джо своим главным ассистентом, а я как не при делах! Столько лет вокруг него прыгаю, а он…» Только потом я понял, что Фред боялся. Уже тогда боялся не справиться, не потянуть. Ему в любой момент могло стать плохо, Брай. Представь, что было бы, если б Джо вдруг не оказалось рядом. Так-то, дорогой!

Брайан болезненно всхлипнул.

— Я помню, что Фред ехать отказывался. Роджер его, как мог, уламывал. Даже Криса к нему направил — на переговоры. Все уже было готово — это ж полгода работы коту под хвост! Я уже тогда начал подозревать, что у Фреда какие-то большие проблемы. Пробовал поговорить, но он всегда уходил от ответа. Ну… ты знаешь. Бывало, конечно, он жаловался, мол, силы уже не те и все такое, но мы только посмеивались. Думали, что он это не всерьез. А Крис с его юмором и напором как-то сумел… Фредди после каждого тура говорил примерно то же самое, к его заебам все давно привыкли. Так что, может Фиби и не врет? — Брайан посмотрел на Джона долгим взглядом. Он почти пришел в себя. Чувства отхлынули, стало немного легче. Теперь он начал понимать Дикки, которого недавно прорвало. Держать в себе эту боль и сомнения очень трудно.

Джон слушал его с напряженным вниманием.

— Скорее всего, не врет. Фред вообще не любил и не уважал тех, кто к нему клеился из-за славы или денег. Как-то он рассказал мне одну любопытную вещь. Оказывается, Джо долго был не в курсе, что имеет дело с рок-звездой, представляешь? На полном серьезе считал, что настоящее имя Фреда — Альфред Мэйсон, и что он — пианист.

***

Январь, 1978 год

Сумерки спустились на Лондон довольно быстро — в начале января темнеет рано. Фредди возвращался со съемок в Суррее, почти протрезвев. Такой хороший и веселый день заканчивался безрадостным серым вечером. Казалось, снег вот-вот пойдет снова. Над городом висели черные тучи. Вчерашнее похолодание оставило на асфальте корку льда, и машины еле плелись.

До дома Фредди добрался уже затемно. В голове теснились не самые веселые мысли. Последний месяц они с парнями постоянно что-то обсуждали, пытались выстроить стратегию развития группы как самостоятельной творческой и финансовой единицы. Каждый день принимались важные решения, каждый день что-то шло не так… Майами то и дело колесил по Европе в поисках возможных мест дислокации. Было очевидно, что «налоговой эмиграции» не избежать, иначе от прибыли им будет доставаться только гулькин хер (точнее, два процента дохода), но это решение было непростым. Для каждого из четверых.

Уезжать из Лондона не хотелось категорически. Покидать любимую квартиру, оставлять Мэри, родителей, сестру… Фредди любил этот город всей душой, и к тому же у него не было никакого желания снова становиться мигрантом. Но видно, такова его судьба — болтаться по миру.

Парням будет еще хуже, понимал он. У Джона вот-вот родится второй ребенок. Брайан тоже ждет прибавления семейства… Оба и так толком не видят дома, жен, родных. А что будет теперь, даже думать не хочется.

Немного отойдя от первоначальной эйфории, Роджер радовался обладанию «женщиной всей его жизни» уже не так бурно, как раньше. Он не раз подчеркивал, что они с Доминик не планируют отягощать себя брачными обязательствами, и вообще, он за свободу отношений (о чем говорил с особой гордостью). Хотя Фредди был полностью убежден, что это Доминик не рвется замуж. Оно и понятно. Супруг — барабанщик в рок-группе. Сомнительное приобретение. Полгода в разъездах и гулянках, нестабильное финансовое положение и повышенная вредность в придачу. Уж он-то, Фредди, на месте Дом точно не торопился бы связывать судьбу с Роджером Тейлором, эсквайром — будущим мультимиллионером, отличным музыкантом и редкостным засранцем! Но когда Родж потратил последние деньги на покупку нового роскошного дома, только круглый дурак не понял бы, к чему все идет.

А у самого Фредди… что у него? Только эта пустая квартира и извечно гуляющее в ней эхо, которое сменяет сонное мяуканье двух уже немолодых, обрюзгших и вконец изленившихся котов.

Фредди прошел в гостиную и устало бухнулся на большой диван, не снимая куртки и не включая света — комнату освещали только уличные фонари и фары машин, проезжающих мимо. В эти мгновения Фредди чувствовал себя персонажем какого-нибудь детективного фильма — то ли вором, проникшим в чужой дом, то ли шпионом, сидящим в засаде. Или тем странным киллером-одиночкой из знаменитого «Самурая» Мельвиля, который должен выполнить заказ, даже если цена слову — жизнь. Если подумать, он — тоже немного самурай. Сделать дело, за которое взялся и которое должен сделать во что бы то ни стало. Не в том ли смысл и его жизни? Даже если кругом никто, ни одна живая душа, не понимает, зачем ему все это.

Квартиру наполняла тишина, обычно не свойственная ни самому Меркьюри, ни местам, в которых он появлялся, — хотелось сию же минуту взорвать ее радостью и веселыми звуками, иначе ничего не имело смысла. Он не хочет быть волком-одиночкой, черт побери!

Фредди зажег торшер — гостиную залил теплый свет. Нет, хватит! Надоело. Он так устал, что не осталось сил себя жалеть. Будем считать, что сегодня лимит на рефлексию исчерпан.

… И в этот момент зазвонил телефон. Фредди уныло поплелся в прихожую.

— Алло! А! Привет, Лайза! — Его взгляд просветлел. С недавних пор он называл Джо в честь Лайзы Минелли, играя на сходстве фамилий. Было важно подчеркнуть, что парень отныне свой, ведь любой в их компании знал: Фредди Меркьюри награждает женскими прозвищами только тех, к кому особенно расположен. И потом, это еще и забавно. — Как дела, дорогой? Да, только приехал. Конечно, приходи! Буду очень рад! Да… Я закажу что-нибудь в ресторане. Да, как обычно. Хорошо. Будешь через час? Отлично!

Фредди заказал ужин, разделся и двинулся в ванную. Многочасовая съемка на холоде не прошла бесследно, хотя и применялся алкогольный обогрев, — он порядком продрог, но все же надеялся, что его минет судьба Роджера, которого Кристал отвез домой с высокой температурой. Надо будет завтра позвонить — поинтересоваться, как там засранец пережил ночь.

***

Для Джо этот звонок был делом чести. Получив первый аванс и похвалу шефов, он первым делом подсчитал, сколько денег ему потребуется на ближайшую неделю, что нужно купить обязательно, а что может подождать. Оставшиеся несколько купюр он аккуратно сложил в конверт и сунул в карман.

Едва ли он создавал, чему радуется больше — возможности вернуть часть долга или поводу вновь увидеть Фреда. Он соскучился за эти дни, пока тот был занят делами своей компании (Джо уже смекнул, что Фред — не только музыкант, но и бизнесмен). Он переехал меньше недели назад, и с той поры ему вновь пришлось вспомнить, что такое скука. Он пользовался любым удобным случаем, чтобы вновь приехать на Стаффорд-Террас, где Фред всегда был ему рад.

Мысленно он называл Фреда «мой принц», не уставая ежедневно благодарить Бога за эту встречу. В первые мгновения он и впрямь готов был думать, что перед ним королевская особа, которую случайным ветром занесло в их скучный провинциальный городишко, — было очевидно, что другие смотрят ему в рот и всячески пытаются угодить. Но когда тот принялся играть на расстроенном отельном рояле, пришла мысль, что это, скорее всего, музыкант. В разговорах тоже сквозили какие-то музыкальные словечки, хотя, честно говоря, Джо не особо вслушивался. Он просто любовался.

Дело даже не во внешности — красавцев он встречал и прежде, — но от Фреда как будто исходило какое-то неуловимое сияние. Именно в такие моменты начинаешь жалеть, что ты не поэт. У Джо не хватало слов, чтобы описать это невероятное чувство, однако он точно знал, что подобного с ним не случалось еще ни разу.