Роджер как-то очень осторожно, опираясь на спинку, поднялся с дивана.

— Сейчас, Джон, сейчас… мне только надо… Я сейчас воды… воды выпью и скажу. Да. Скажу. Минутку… — Он сделал пару шагов и начал заваливаться прямо на пол.

Комментарий к Глава 38. Прозрение

Продолжение следует.

И пожалуйста, наши уважаемые и дорогие читатели помните, что хотя все факты озвученные в этих главах правда - это наш художественный вымысел. Спасибо.

========== Глава 39. Цена правды ==========

28-е ноября 1991 года

— Твою же мать! Бля! — Брайан отреагировал моментально — упал на колени рядом с Роджером и попытался нащупать пульс на запястье. Бесполезно. У него самого тряслись руки. — Господи, только не это! Джон! Джон, ну что ты стоишь?!

Он приложил пальцы к пульсирующей жилке на шее — сердце билось неровно и очень быстро. Роджер дышал тяжело — казалось, он, как тот знаменитый марафонец, пробежал намеченную дистанцию и упал. Его губы посинели.

Брай осторожно перевернул его на спину.

— Приступ! Блядь… все-таки приступ! Надо срочно вызывать скорую. Джон, чего ты застыл столбом?! Твою же… вдруг это инфаркт! — Он не знал, за что хвататься. Много лет назад, когда миссис Тейлор просила приглядывать за ее сыном, Брайан, будучи человеком обстоятельным и дотошным, перво-наперво отправился в библиотеку и ознакомился с правилами оказания первой помощи при сердечных приступах, но сейчас в голове был полнейший сумбур.

Стоп! Так от него будет мало проку. Надо сосредоточиться.

Брай глубоко вздохнул в попытке совладать с паникой. Вот так… та-ак, хорошо. Что там было сказано в медицинских книгах? Больного в полусидящее положение. Обеспечить доступ к кислороду, максимально проветрить помещение и… что-то еще. Ах да! Надавливание на веки. Успокоительное. Точно! Но все эти рекомендации касались легкого приступа, а тут… что это, Боже?! Что делать?..

Джон стоял там же, где был. Возмущение, которое копилось в нем весь этот проклятый день и наконец вылилось страстным и жестким монологом, испарилось в три секунды.

— Блядь, да очнись же ты! Он ведь… умереть может. — Брайан задохнулся от возмущения и ужаса.

В этот момент Джона как будто ударили, вернув к жизни. Он скинул пиджак и подскочил к Брайану.

— Командуй, что делать.

Брай судорожными движениями расстегивал пуговицы на рубашке Роджера. Потом так же торопливо расстегнул пояс джинсов и снял ботинки.

— Подай подушку с дивана, быстро! И дуй в ванную за аптечкой. Намочи полотенце… Попробуем привести его в чувство. — Брайан взял из рук Джона подушку и подложил Роджеру под ноги. — Боже, помоги! Только не инфаркт! Матерь Божья, помоги!.. — то и дело приговаривал он, растирая руки Роджера, едва находя силы шевелить белыми от ужаса губами. — Блядь, чувствовал я, что добром не кончится. Родж, что же ты так то, а!.. Гад, ведь плохо уже было. Все хорошо… хорошо, зараза!

Джон кинулся на второй этаж в ванную — там, на полке, он заприметил коробку с лекарствами. Скорее всего, это домоправительница Роджера положила ее на видное место во избежание эксцессов. Он понятия не имел, какие препараты принимал Родж и в каких количествах. Голова, затуманенная водкой, гневом и болью, кое-как прояснялась. Надо было вызывать скорую. Надо было искать какие-то лекарства. Надо было… спасать непутевого барабанщика. Ни в коем случае не позволить ему уйти вслед за Фредом! Сама эта мысль приводила Джона в шок и оторопь. Потерять еще одного… Нет-нет! У Роджера трое маленьких детей! Куда это он, засранец, собрался?

Смочив висевшее у раковины полотенце и прихватив аптечку, он рванул обратно в гостиную.

— Нашатырь есть? Давай. Быстро! — Брайан стоял на коленях перед распластанным телом, похлопывая Роджера по щекам. Приложил холодное полотенце ко лбу.

Джон вытряхнул содержимое аптечки прямо на стол и после недолгих капаний подал Брайану флакон с нашатырным спиртом.

Наконец веки Роджа слабо затрепетали.

— Вот так, давай… Давай, парень, приходи в себя! Молодец!.. — Брай растирал нашатырем его виски. — Давай, мой мальчик…

Роджер открыл глаза, но его взгляд оставался туманным.

— Давай, давай родной! Родж, ты слышишь меня? Все хорошо, милый, ты с нами. Все будет хорошо, просто отлично. Не бойся. Вот так, давай, открывай глазки. Дыши! Дыши сам, вот так. Давай, радость моя! Сейчас все пройдет. Сейчас… Вот молодец! Роджер, смотри на меня! Да? Ты мой хороший… Смотри, не вздумай снова терять сознание! — Брайан держал голову Роджера. Какие-то дурацкие ласковые слова извергались из него ниагарским потоком. Возникали они прямиком из подсознания — в детстве, когда он болел и маялся высокой температурой, мама нашептывала ему нечто подобное.

Джон стоял рядом, опираясь на стол с выпотрошенной аптечкой и разбросанными упаковками лекарств, ни жив ни мертв. Снова он как будто обмер, осознавая в ужасе, что, если это и впрямь инфаркт, он до конца дней не простит себе тот идиотский срыв. Фредди поступал мудро, не посвящая парней, а он… он, дебил, не выдержал, распустил язык. И то, что случилось с Роджером, от начала и до конца на его совести.

«Фред, прости меня, дурака! Прости! — В голове не вертелось ни единой мысли, кроме одной. — Не надо. Пусть все обойдется, Господи! Фред, не забирай его…»

— Джон, бля, ну что с тобой опять? Отомри уже! Я один не справлюсь. Вызывай скорую! — Взлохмаченный Брай яростно сверкал глазами. — Надо перенести его на диван. На полу холодно, а он весь мокрый — не дай бог, простудим. Дай гляну, что там, в аптечке… Блядь, Родж, ты же у нас почти врач! Давай, не сдавайся! Давай… — Брайан пытался поднять голову Роджера повыше, чтобы не дать ему снова потерять сознание. — Господи, только не инфаркт… — продолжал повторять он, как молитву.

Джон кинулся к телефону и только тут сообразил, что провод с мясом вырван из стены.

— Бри, твою мать, шнур оторван! Ты не знаешь, где тут еще есть телефоны? На кухне я не видел. В спальне?

— Бля-я… Родж, где у тебя телефон? — Мэй понимал, что ответ вряд ли получит. Хотя Роджер, вроде, пришел в себя, но явно был не в состоянии говорить. Все его силы уходили на то, чтобы просто держать глаза открытыми и дышать.

Уже часа два Роджер чувствовал, как все сильнее поджимало за грудиной. Кофе и водка только сделали еще хуже. Только спустили этот механизм… Туча собиралась несколько дней — и вот, грянул гром. Сердце комком стояло в горле. А еще двадцать минут назад, вроде, стало полегче, и он уже решил было, что пронесло.

Рассказ Джона вызвал… нет, не шок. В отличие от Брая, он понимал, что все это правда. До единого слова. Страшная и неминуемая правда. Джон как будто вскрыл еще один старый гнойник. Пришло понимание, что чувство вины, доводившее его до нервического озноба все последние дни, было не просто так.

Последние минуты разговора почти не отложились в памяти — сознание уплывало. Слабость полностью поглощала его. Боль в груди уже не чувствовалась. Как будто сердце все же нашло лазейку и вот-вот убежит куда-то далеко… и навсегда. Тело наполняла тяжесть. Последнее, что запомнилось, — это горящие ненавистью глаза Джона.

Казалось, он больше никогда и ни за что не сможет встать на ноги. Но обращенный к нему вопрос неожиданно всколыхнул в душе природное упрямство, и Роджер попытался вынырнуть из затягивавшего его омута.

Не сразу удалось разлепить свинцовые веки. Брай… кажется, это он тормошит его?

Окончательно Роджер пришел в себя от какой-то щемящей и нежной интонации — его просили, уговаривали и заставляли разом. Концентрироваться в первые мгновения было трудно. Совсем не хотелось смотреть ни на яркий свет большой люстры, которую включили после прогулки в саду, ни на белого от испуга Брая, ни на Джона. Хотелось снова закрыть глаза. Не сопротивляясь, плыть по течению. Что угодно, только не быть здесь и сейчас…

Брайан опять что-то говорил, но Роджер с трудом различал слова — в ушах стоял гул убегающего сердца. Он медленно повернул голову и остановил взгляд на пляшущих в камине язычках пламени. Оттуда шло тепло…