И, спускаясь на одну палубу вниз, я выдёргиваю у себя клок волос, быстро сваливаю в пальцах и бросаю дальше по шахте, вместо того, чтобы спуститься туда самой и побежать к рубке. Насколько помню систему вентиляции, волосы полетят вместе со сквозняком в нужном направлении, а я пока здесь неподвижно посижу пару рэлов.

Снизу грохот сдвигающихся герметизирующих плит. Сработало! До входа в тир — около лера, и пока Шакри отвлеклись на волосяной шарик, я выхожу из неподвижности и предпринимаю решительный рывок в намеченном направлении. Только бы Эта не ошибся и дал мне верную ориентировку, иначе всё бесполезно!

Влетаю в тир под шипение сдвигающегося люка — противник слишком поздно спохватился, — и меня встречает вопль знакомым голоском, в котором отчётливо звучат слезливые интонации:

— Я вас не понимаю! Откуда мне знать это ваше слово? Что вам от меня нужно?!

Одним гигантским прыжком преодолеваю оставшееся между нами с Луони расстояние, хватаю её ладонями за голову и объявляю на синтетическом, уже зная, что меня поймут:

— Никому не двигаться, или я выжгу ей мозг.

Из-под рук доносится ответный тихий писк, в котором такая куча-мала из позитивных эмоций, которую мне вовек не разобрать:

— Зеро?..

Глупая гуманоидная тварь. Ненавижу, так бы и прибила. Но она пока нужна — ведь холодная слизь до сих пор не ползёт по затылку, а значит, на данном этапе далеки отыграли преимущество у хроноворов.

— Что тебе от неё нужно? — наверное, это угроза, но я не собираюсь так просто сдаваться. Пусть я их сейчас не вижу, но я их чувствую. Как минимум четверо уже здесь, и остальные вот-вот подтянутся, а в воздухе попахивает электричеством. Бросьте, ребята, мы это проходили, если ударите по мне, заденете и блондоску.

— Этот корабль пока ещё принадлежит Империи, — переходить на интергалакто не собираюсь, ещё не хватало, чтобы эта дура принялась паниковать и сопротивляться с перепугу. Пока она сидит, тихо замерев и не пытаясь вырваться, у нас с ней есть шанс переломить ситуацию. — И это я являюсь его капитаном, а не вы. Вы несанкционированно проникли на территорию Империи и собираетесь похитить её часть. И это вы будете отвечать на мои вопросы, а не я на ваши, иначе я накажу вас смертью этой женщины.

А не такие уж эти Шакри и смелые, раз до сих пор медлят и не нападают.

— Здесь есть ещё двое, и они могут пострадать.

Как предсказуемо. До скуки предсказуемо.

— Для моего народа эта потеря незначительна, — и моё личное мнение в данном вопросе не имеет никакого веса. Я делаю, что должна.

— Зеро, что ты задумала? — горячо шепчет Луони. — О чём ты с ними говоришь?

— Заткнись, — цежу сквозь зубы, даже не глядя на неё. Я смотрю вверх, где чувствую над собой увеличивающееся количество Древних, и в бешеном темпе листаю все частоты видеофильтров на линзах. Есть! Поймала.

«Всем. Текущая частота биополя Шакри — 18/137-Ф10. Перенастройте фильтры, оповестите Доктора», — сообщаю я своим, а сама не отрываю взгляда от нескольких энергетических полей, на этот раз золотистых — видимое проявление смены частоты излучения, — до отвращения аморфных, проникающих друг в друга и неприятно меняющих размеры от небольших плотных комков до разреженных облаков, почти касающихся моей макушки.

— Что ты хочешь знать? — ага, разбомбились наконец. Одно из облаков, отделившись от общей массы, спускается из-под потолка на наш с Луони уровень. Наверное, это у них или главный, или парламентёр вроде меня.

— Талская женщина, Луони. Она — Дух Талли?

— Мы определили её, как Духа Талли.

Уничтожить.

То есть я должна это сделать, но меня так задирает вечный порок любопытства, что я не удерживаюсь и задаю ещё один вопрос:

— По каким критериям вы определили её, как Духа Талли? Что вообще такое — «Дух Талли»? Отвечать! Отвечать!!!

Облако какое-то время медлит, но потом всё же принимается за объяснения. Видимо, тянет время и выжидает, когда я потеряю бдительность, и меня можно будет оглушить и добить. Не на ту напали, но слушаю ответ я очень внимательно, и постепенно меня начинает разбирать неуместное веселье.

— Примитивное существо из связанных атомов, соединённое через само Время с днём, когда наступит Талли и придёт конец несовершенному миру. Когда мы нашли эту женщину, она ещё не полностью соответствовала нужным критериям, но была близка. Мы наблюдали и выжидали. Сейчас она отвечает всем параметрам: её мир умер и воскрес, её народ умер и воскрес, она сама умерла и воскресла, существует между миром живым и миром мёртвым, говорит за весь свой народ, странствует во Времени, и в её сердце бьётся металл…

И не поспоришь. Новый Давиус и впрямь копия Скаро. Талы, как там звучит эта метафора, восстали из пепла (между нами скажем, не единожды). Луони постоянно одной ногой в морге и пережила клиническую смерть, носит в сердце два искусственных клапана и электроды от кардиостимулятора, да и парламентёрскую роль уже не вычеркнуть из её биографии, как и путешествия с Доктором. Но вместе с тем…

Убираю руки с висков блондоски, сдёргиваю перстень и, стараясь зажевать улыбку, иду в контратаку.

— А теперь смотрите и слушайте. Сейчас вы видите правду насквозь, мне вам без кольца не соврать, и в данном случае ложь бессмысленна. Я происхожу с планеты, которая умерла и воскресла, буквально. Мой народ умер и воскрес, буквально. Я умерла и была воскрешена. Буквально. Моё тело частично из органики, частично из неорганики, что соединяет в нём мир живой и мир мёртвый. Мышцы моего сердца на четверть состоят из металла. Я говорю от лица своего народа и путешествовала во Времени. Ну, и кто из нас?

И понимаю, что мне самой отчаянно любопытен ответ на этот вопрос. В конце концов, если не разберутся, я и нас обеих могу уничтожить. Но как же, варги-палки, приятно видеть замешательство противника! А главное, мы обе теперь безопасны от их агрессии.

— Это правда, — нерешительно замечает кто-то из общего золотистого облака наверху. — Её обстоятельства изменились с тех пор, как мы её анализировали.

— Мы это упустили, — голос оттуда же, но явно другой.

А нечего было вокруг Нового Давиуса крутиться, пока мы Скаро восстанавливали. Если уж имели резервную кандидатуру, то надо было и с неё фоторецептор не спускать! Хотя о чём я, у Древних не то что фоторецептора, даже глаза-то нет. Мозгов тоже.

— Если это она, то у неё есть ответ на вопрос, — заключает тот Шакри, что висит прямо напротив меня.

Холодная рука дёргает меня за запястье:

— О чём вы разговариваете? Не молчи! И вообще, больше двух говорят вслух и на понятном языке!

С одной стороны, не хочется неудобных вопросов. С другой… Я не знаю, слышит ли Луони ответы Шакри. Древние разговаривают довольно специфически, напрямую обращаясь к сознанию, оттого я и воспринимаю их фразы почти как нашу формальную речь. Видимо, эти хроноворы недостаточно сильны, чтобы чётко протранслировать свои слова, поэтому моё сознание перестраивает уловленную мысль на даледианский лад. Так вот, я не слышала их вопросов к блондоске, хотя её вопль отчаяния едва не порвал мне слуховые рецепторы. Возможно, она не получает телепатический сигнал. А может, и получает, и как минимум половину беседы уловила. Доктор может очень многое по этим обрывкам восстановить. А с другой стороны, если талка узнает хотя бы часть информации без цензуры, она переключится на понятный разговор и, возможно, забудет услышанное ранее. Да, пожалуй, стоит перейти на галакто.

— Мы с тобой обе соответствуем критериям Духа Талли. И они не могут понять, кто из нас на самом деле им является, — разъясняю я Луони и добавляю, обращаясь к облакам, — я не стану отвечать, пока вы не выполните мои условия.

— Что ты хочешь?

— Отмените взлёт.

— Неприемлемо.

Тоже предсказуемый ответ.

— Эй, — Луони до сих пор не спешит подняться на ноги и продолжает за меня цепляться. Так и подмывает дать ей пинка. — Эй, а сразу двое быть Духом Талли не могут?