— Посол Элидан сообщал, что кочевники изумительно прямолинейны, но я не ожидал, что настолько, — вдруг улыбается блондос.

— Я была грубая? — озадачиваюсь в ответ.

— Нет, просто очень прямолинейная. Огромная редкость для дипломата. Обычно все и всегда стараются играть на оттенках и намёках, но ты не оставляешь ни шанса даже для комплиментов.

— Нефункциональная трата для время. Есть пословица — пришёл для дело, говори дело. Или, как читала в книгах ваших галактик — «делу время, потехе час».

— Думаю, у пословицы всё же немного другой смысл, — продолжает улыбаться он, но теперь на лице становится меньше той маски, что у низших называется «светскостью», а внутри куда меньше прохладности. Это хорошо, я начинаю вызывать у него почти невольное доверие. В Ассамблее было то же самое, там-то я и напрактиковалась. Надеюсь, что Элидан поставил его в известность относительно того, что я не только прямая, как джет в вакууме, но мне ещё и соврать невозможно, поэтому надеяться обвести посла кочевников вокруг манипулятора не стоит.

— Хорошо, — наконец говорит Павердо, переплетя кисти рук ковшом и постукивая большими пальцами друг о друга. — Но я всё же надеюсь, что мы справимся своими силами. Генетически я, конечно, не миротворец, но, как президент своей республики, придерживаюсь РМ во всех аспектах, включая тот, что народ, ещё не справившийся с разрушительным влиянием одной войны, не должен вступать в другую, иначе он никогда не выйдет из, гм, «штопора». Возможно, вы с вашей прямолинейностью и накопленной военной энтропией — это именно то, что сейчас нужно Союзу для хорошей встряски. Но всё же, центру РМ не годится втягивать вас в конфликт.

— Как это есть, — морщу лоб, изображая усиленную работу памяти, — сохранять лицо… Нет, держать марку даже в ущерб себе. Так?

Павердо сжато улыбается, словно старается закусить рвущийся смешок — на самом деле, излишне, я и так по приборам его веселье вижу. Поэтому говорю то, что он наверняка подумал:

— Знаю твоя мысль, наш вождь тоже говорит, что я есть прямая и дерзкая. Но обычай кочевников требовает называть всё прямо. Как это, своим именем.

— В таком случае, — отвечает блондос, потирая большие пальцы ещё активнее, словно стремится этим обыденным действием как-то успокоиться перед чем-то неприятным, — прости мне не менее прямой и дерзкий вопрос, госпожа посол. Твой народ. Вы обвиняете талов в развязывании Тысячелетней войны?

Ну наконец-то. Хоть президент это озвучил.

— Да, — спокойно отвечаю. — Мы обвиняем талы за война. Мы обвиняем каледы, что они отказались уступать в самая мелочь, когда были возможности к примирение. Мы обвиняем себя за то, что не хотели мирить, выступить посредником, когда была возможность в начале. В большая война нет правых. Обвинивать можно долго, хоть вся жизнь. Но мы есть не наши предки, вы есть не ваши предки. Что было, то было, для вас ушло два миллиона лет, это очень много. Вы сделали всё для того, чтобы загладить вина, — я провожу рукой в воздухе, очерчивая круг. — То, что есть сейчас Союз, ваша работа, ваша награда, как это… искупление.

И когда мы это обрушим, это тоже будет искуплением за то, что не сумели уничтожить вас раньше, заканчиваю я мысленно. Но вслух продолжаю совсем другое:

— Я ждала этот вопрос, но от уважаемый господин Ралендо, ещё в Ассамблея. Была сильно удивлена, что не спросил.

— О, ты плохо знаешь Ралендо, госпожа посол, — засекаю, что президент слегка расслабился, но пока недостаточно, чтобы можно было однозначно расслабиться и мне. — Он никогда бы его не задал. Спросить было поручено бывшему посланнику Тагену, но инцидент с его сестрой снял острую необходимость столь неудобного, как нам показалось, высказывания. Однако, пообщавшись с вашими людьми, я понял, что данную деталь всё же стоило бы прояснить.

Припоминаю очень подходящую к делу пословицу Фёдора. Хищника рядом нет, так что можно смело её употребить.

— Неудобно, как это есть, на потолок спать — одеяло падает, — и без перехода, — бывший посланник?

— Его пришлось отозвать из посольства обратно в главный миротворческий центр галактики Антарес. Во-первых, это он дал повод к старту конфликта. Во-вторых, мы подозреваем, что пожар в его доме был диверсией, попыткой убийства. Таген, возможно, не слишком умён, но очень ценен исключительным чутьём на агрессию и недобрые замыслы, поэтому потерять его для церкви в такой момент будет серьёзным ударом.

Проговорился ты, плесень, хоть и профессионально маскируешься. Да и микроскопические изменения в твоём теле выдают истину — ты нас боишься даже больше, чем конфликта с Зедени. И Тагена отозвал, чтобы держать его рядом с Альфой и Гаммой, просто на всякий случай. Учитывая философию РМ и наше происхождение, ты даже можешь начать подозревать, что это мы и только мы мутим воду в раздутии конфликта — уж больно удобный шанс отомстить за Тысячелетнюю и уничтожение якобы нашего народа. Доказательств у тебя нет, и ты их не найдёшь, но вопрос о старой обиде на талов очень намекает на это дело.

Опять что ли, выстрелить прямолинейностью на полную мощность?

— Мне мыслится, я видела Тагена, там, на космодром. И ещё такое, моя выучка позволяет видеть вся мелочь в состояние собеседника, если он родственнен, если со Скаро. Я не приму отрицаний, потому что будет ложь. Ты, уважаемый господин Павердо, боишься потомки народа дал. Ты много отвечаешь за республика, боишься наша сила и наша возможная месть, — тут он взволнованно пытается меня перебить, но я не позволяю. — Это твоё право. Мы не запрещаем другие быть какие есть и думать как хотят, это глупо, неконструктивно, — абсолютная правда, мы всегда на это плевали. Какая разница, что думает о тебе особь, которая всё равно будет уничтожена? Как я говорила Найро, точка зрения псевдоразумных тварей начинается там, куда не добивает выстрел далека. И особенно это касается талов. — Кочевники не тратят пустые слова про мир. Что-то доказать может только действие. Прости, если моё слово было резкое, мне важное, чтобы ты понял смысл.

Всё это я говорю, не отводя глаз от голубых глаз Павердо и регистрируя каждое мельчайшее изменение в его состоянии. Это всё своего рода внушение — конечно, без применения психокинеза и оборудования, но даже твёрдо сказанные слова и спокойный уверенный голос действуют очень убеждающе. Позицией «не словом, а делом» мы прославились ещё в Ассамблее, президент это знает. С точки зрения РМ, наши дела пока доказывают наши мирные намерения, а задавленную агрессию можно с лёгкостью списать на ксенофобию, причины которой я достаточно конструктивно обосновала Ралендо. Правда, мне ещё предстоит выяснить, чем именно Альфа и Гамма встревожили местные власти, что они натворили. Может быть, какие-то проколы на мелочах? Ну, мы проанализируем все их воспоминания, когда останемся в кругу своих, и наверняка поймём, что именно напрягло талов. Конечно, раскрутить всё так, как это смог бы сделать Император или психологи, нам вряд ли удастся, но если были какие-то очевидные ошибки, мы их выявим и исправим по мере сил и возможностей. Регулярные четыре скарэла общения с правителем не прошли даром, он целенаправленно натаскивал меня на психологию низших, а также на соответствующий анализ и прогнозирование. А в последнюю декаду моей муштрой развлекался ещё и весь штат психологов. Ведь знание образа мышления землян не слишком поможет против талов, надо было поднять мой уровень. После такой подготовки и такого количества затраченного на меня времени уже не просто страшно — жутко не оправдать доверие. Поэтому ошибки недопустимы. Ведь далеки не ошибаются — а я далек. Мерзость, мутант, недоразумение с нарушенным эмоциональным равновесием — но всё-таки далек. И я поверну ситуацию туда, куда надо Империи, во что бы то ни стало.

Павердо наконец-то отводит взгляд.

— В такое положение меня ещё ни разу не ставили, я даже не знаю, как среагировать, — негромко сообщает он, потерев висок. Я замечаю, что он стреляет взглядом за окно, видимо, прикидывая, сколько ещё осталось добираться до места назначения и, соответственно, держать оборону против моей резкости.