- А тебе бы не нравилось, если бы я что-то готовил против него? – спросил он, повернув её за спинку кресла к себе.

- Понравилось бы, - призналась она. – Потому что он – сволочь, разрушившая всё.

- Пойдём, я провожу тебя, - Чак предложил Блэр руку и был рад тому, что она её приняла.

Они прошли через весь холл, ничего не говоря, зашли в лифт, по-прежнему держась за руки.

– До скорой встречи, - он наклонился к ней, чтобы поцеловать в щёку.

- В пять часов, - напомнила она.

- В саду Шекспира, - продолжил Чак.

Он усадил её в машину и вновь вернулся в здание. Поднимаясь в зал заседаний, Басс думал, что собирается сказать ей и что скажет она ему.

Он приехал на пятнадцать минут раньше. На заседании он был сам не свой, быстро свернул его и тут же выбежал из здания. Сам не зная, на что рассчитывает, Чак прибыл в парк и пытался сконцентрироваться. Пытался перевести мысли на другие темы, не касающиеся Блэр. Что Руфус рассказывал во время их обеда в воскресенье после того, как Эрик поведал о своём новом парне, которому хочется открывать дверь и пропускать первым? Что было на десерт? Пирожные, печенье, пирог?

Он увидел Блэр прежде, чем она увидела его. Чак не был удивлён, что она появилась раньше, потому что думал, что Уолдорф приехала сюда сразу из офиса. Он стоял и смотрел на неё не отрывая глаз. Это было похоже на сцену из фильма: Блэр, красивая и грациозная, сидела, как надлежит настоящей леди, на самой красивой скамейке в парке среди розовых, белых, жёлтых и пурпурных цветов. Даже этот романтический сад был похож на место, в котором может развернуться любая кинематографическая история любви. И Чак надеялся, что этот фильм будет иметь счастливый конец, а не трагическую развязку.

Несмотря на то, что у него было дополнительное время до встречи с Блэр, Чак чувствовал, что всё ещё плохо подготовлен. Когда он шёл ей навстречу, биение сердце учащалось с каждым шагом. Басс чувствовал себя так лишь однажды, когда стоял, облокотившись на лимузин, и ждал её с подарками и своим сердцем в руках, надеясь, что признания в любви будет достаточно, чтобы стереть прошлое и вернуть её. Теперь он понимал, что простого «я люблю тебя» не хватит, но не боялся говорить эти слова без молитвы о прощении. Для нынешнего Чака было странным то, что раньше он так страшился этих слов.

Басс наблюдал за ней, приближаясь всё ближе и ближе. Она сидела с прямой спиной, закинув ногу на ногу и держа руки на коленях. Для случайного прохожего эта девушка была безупречна, но он видел, как она играла с рубиновым кольцом на пальце, покручивая его из стороны в сторону. Она нервничала, но понимала, что должна пойти на это. Блэр пыталась помочь ему, зная, что это единственный путь для них.

- Хотя я и обещал быть вовремя, надеюсь, что моё раннее появление тоже приемлемо, - сказал он, когда оказался так близко, что можно было не кричать, но быть услышанным.

Блэр повернулась к нему. Он видел, что она немного шокирована столь ранней встречей, но при этом безумно рада его видеть. Девушка была искренне рада тому, что Чак всё же пришёл. Это означает куда больше, чем он думал, поскольку выполнение обещанного – хороший шаг.

- Приемлемо, - ответила Блэр. – Если честно, то я сидела и ждала, пока ты позвонишь и скажешь, почему опаздываешь. Или предупредишь, что не приедешь вообще.

- Я знал, что мой приезд вовремя очень важен. Совсем не помню, что говорил на совете, но мы закончили меньше, чем за час. И я даже попросил отменить все утренние встречи, потому что мне может не дать покоя то, что девушка, которую я пытаюсь вернуть, записывается ко мне на встречу через секретаря.

- Я немного поспешила, - призналась она. – Я думала, что лучше всего действовать, пока храбрость не покинула меня.

- Зачем храбрость для разговора со мной, Блэр? – он опустился на скамейку рядом с ней. – Ты знаешь, что мы можем говорить о чём угодно.

- Мы поговорим о нас, Чак. Я пришла узнать, что для тебя «мы», и мне нужна для этого определённая храбрость.

Чак кивнул в знак согласия. Она была права. Ему понадобилось много мужества, чтобы признаться ей в любви. Он стоял на улице, мимо проходили десятки прохожих, а её всё не было и не было. Огромная решимость нужна была и для того, чтобы доверять ей. Поэтому сейчас, когда надо восстановить то, что он разбил, храбрости нужно ещё больше.

- Так о чём именно мы поговорим? Как бы это ни было грустно, но пора начинать.

- Я поняла это вчера вечером, Чак. Мы не прогрессируем. Мы будто замерли в одной точке.

- Я позволю себе не согласиться, - Чак развернулся, чтобы смотреть прямо ей в глаза. – Мы уже можем находиться в одной комнате. Иногда я могу держать тебя за руку и даже целовать в щёку. И ты даже позволяешь мне сейчас говорить об этом. Прогресс на лицо.

- Это не то, - Блэр грустно улыбнулась и покачала головой. – Я говорю о том, что все эти твои чудесные поступки: помощь с учёбой, укрытие одеялом, ночь со мной в больничной палате, просто потому, что ты не хочешь, чтобы я оставалась одна, - они прекрасны, но я всё равно не могу доверять тебе настолько, чтобы подпустить ещё ближе к себе.

Чаку понадобилось некоторое время для переваривания услышанного. Он пытался понять, когда хотел сделать прорыв, чтобы окончательно вернуть Блэр назад.

- Честно говоря, Блэр, мне сложно что-либо сказать. Я думаю, что всё плавно шло к тому, чтобы ты простила меня окончательно.

- Дело в том, Чак, что если бы между нами встал только Джек, я думаю, что уже простила бы тебя и мы были бы прежними Чаком и Блэр.

Чак нахмурился. Она ещё по телефону говорила, что Джек – это не единственная проблема. А в его кабинете она акцентировала внимание на приоритете работы над личной жизнью. По правде говоря, он не задумывался, что что-то может ранить её больше ситуации с Джеком. Видимо, всё было по-другому, хотя он до конца не был в этом уверен.

- Что же, кроме Джека, нам мешает? – напрямую спросил он. – Я сделал тебе больно. Я не могу вернуть всё обратно, но могу всю жизнь заниматься искуплением своей вины. Я понимаю, что всё упирается в доверие, но мы сможем решить этот вопрос, Блэр. Я просто не понимаю, что ещё случилось между нами. Нам ведь было хорошо вместе, пока у меня не случилось это временное помешательство.

- Нам не было хорошо вместе, Чак! Разве ты забыл, как я сказала тебе, что я не похожа на ту, которой стала с тобой.

- Смутно вспоминаю. Однако, если быть честным, из того разговора мне больше запала в душу фраза «Прощай, Чак».

Он не врал. Момент, когда она произнесла эти слова, чаще всего всплывал в его памяти. Потом была попытка забыться с двоюродной сестрой Вани, скотч, наркотическая дымка и поддельные экзотические ощущения. Лишь сейчас из памяти начали всплывать другие фразы.

- Чак, я люблю тебя, - начала Блэр. Он очнулся. Она сказала эти три слова, и они никогда не звучали лучше. – Люблю. Но я начала терять себя ещё до возвращения Джека. Я превратилась в девушку бизнесмена, который ставил свою работу выше, чем отношения со мной.

- Нет, я никогда не ставил работу выше, чем тебя, - прервал её Чак. – Возможно, я был редкой сволочью в наши последние совместные недели, но я никогда не ставил работу во главу угла.

- Только вспомни, сколько раз ты пропускал наши совместные ланчи? Сколько, Чак?! Я каждый раз приходила, наряжалась, ждала тебя, а потом оказывалось, что ты в очередной раз не можешь приехать! И разве это не доказывает, что бизнес стал важнее меня? Мне нужно было только полчаса твоего времени, чтобы перекусить! Ты не мог даже дать мне этого, что ещё я должна сказать?!

Он открыл рот, чтобы возразить, но обнаружил, что не может.

Чак понял, что действительно слишком много раз оставлял Блэр в ресторане или пентхаусе одну, в последнюю минуту меняя свои планы. Иногда он даже просил секретаря предупредить девушку о том, что не прибудет на обед, поскольку сам не хотел выслушивать жалобы Уолдорф. И он действительно даже выгонял её пару раз из пентхауса, не только в годовщину смерти отца, но и перед деловыми встречами, когда она хотела порадовать его завтраком и утренним сексом.