Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Глава XI. НОВОЕ ПРЕПЯТСТВИЕ

Когда Пит окончил свой завтрак, запив его настойкою, тоже присланною Катринкою, молодые люди поспешили к лагерю.

К сожалению, они не могли ехать так быстро, как им хотелось. Гильди шаталась от изнурения. Пит вынужден был сойти с нее и повел ее на поводу.

— Садись на мою лошадь, а я поведу твою, — предложил Гендрик брату.

— Нет, спасибо, милый Гендрик, — ответил Пит, — я теперь отлично подкрепился и могу пройти сколько угодно.

Он сам едва держался на ногах от усталости, но отказался от предложения брата просто из самолюбия. Отец в первый раз, публично, признал его способным самостоятельно вывернуться из затруднительных обстоятельств, и вот ему захотелось подтвердить это лестное мнение до конца, а это и заставило его отказаться от помощи, которая была бы для него далеко не лишнею. По той же причине он умолчал и о ранах, нанесенных ему колючками акации. Между тем раны сильно болели.

Гендрик более не стал настаивать на своем предложении.

Нельзя сказать, чтобы Пит двигался очень скоро — усталость все-таки брала свое. Людвигу и Гендрику приходилось ежеминутно сдерживать своих лошадей, чтобы не опережать его, и поэтому расстояние между ними и лагерем уменьшалось очень медленно.

Это выводило их всех из терпения, особенно Пита.

— Да когда же, наконец, покажется лагерь?! — воскликнул Пит.

— Не поехать ли мне вперед, чтобы обрадовать наших известием о твоем благополучном возвращении? — предложил Гендрик.

— Отлично! Поезжай, пожалуйста, вперед, — согласился Пит.

Ради того, чтобы успокоить домашних часом раньше, он жертвовал радостью видеть, как просияют милые лица при его неожиданном возвращении.

В то мгновение, когда Гендрик хотел уже пришпорить лошадь, Людвиг схватил ее за узду и сказал:

— Погоди, Гендрик! Мне кажется, будет благоразумнее, если ты не покинешь нас. Нам угрожает опасность, с которой, может быть, и втроем мы не справимся.

— Опасность? Какая? — в один голос спросили Пит и Гендрик, с удивлением глядя на Людвига.

— А вот посмотрите! — ответил молодой Ринвальд, указывая назад на целое скопище хищных зверей, собравшихся вокруг трупов убитых накануне буйволов.

— Ну, на эту дрянь нечего обращать внимания! — презрительно заметил Пит. — Ты что-то очень боязлив сегодня, Людвиг. Гиены и шакалы нам не опасны. Эти звери слишком трусливы, чтобы напасть на нас.

— А это тоже шакал или гиена? — возразил Людвиг, указывая на громадного зверя, отделившегося от группы пировавших и приближавшегося к молодым людям, тихо рыча.

Это был лев необыкновенной величины. Переселенцы еще никогда не видали такого крупного зверя.

Явившись слишком поздно к месту пиршества, царь зверей не нашел ничего, кроме уже обглоданных костей. Конечно, этого было мало для него.

Окинув гордым, презрительным взглядом группу почтительно отошедших в сторону гиен и шакалов, лев заметил людей на лошадях и решил, что они должны вознаградить его за досадное разочарование, которое он только что испытал.

Не доходя нескольких сот шагов до всадников, лев остановился в полусогнутом положении, поднял кверху хвост, оскалил зубы, бешено потряс великолепной гривой и грозно зарычал.

Эти приемы, хорошо знакомые охотникам на львов, доказывали боерам, что зверь смотрит на них как на свою законную добычу и выбирает первую жертву, на которую ему было бы удобнее напасть.

Львы опасны всадникам только в лесной чаще или в джунглях, где движения лошади стеснены.

Будь у молодых людей все лошади в порядке, им стоило бы описать галопом несколько кругов, чтобы сбить с пути льва. Но так как у них только две лошади годились в дело, а третья, и так уже совершенно истощенная, могла упасть и тем погубить всадника, то этот способ нельзя было применить в данном случае.

Оставалось только помериться силами со страшным врагом и постараться сохранить присутствие духа.

Пит снова сел на лошадь. Сделал это он, вероятно, совершенно машинально: за минуту перед тем он отлично сознавал, что бедная Гильди едва ли может быть ему теперь полезна. Увидя льва и сознавая свою слабость, она вся дрожала.

Трое друзей выстроились в одну линию, приложили к плечам ружья и не сводили глаз со льва.

Будь трава высока, они и не заметили бы опасного соседа.

Через несколько минут, устав, очевидно, ждать, лев подошел так близко, что в два-три прыжка мог достичь молодых охотников.

— Как стрелять — всем сразу или одному за другим? — шепотом спросил Людвиг.

— По-моему, всем вместе, — ответил Пит.

— Нет, нет, лучше одному за другим! — поспешил сказать Гендрик.

Но лев, сделав гигантский прыжок, прекратил это разногласие. Три охотника почти одновременно спустили курки своих роеров. Гендрик и Людвиг промахнулись. Это было вполне естественно: их испуганные лошади не стояли на месте. Обоим молодым людям едва удалось прицелиться, и пули их полетели в пространство.

Что бы они стали делать, если бы и лошадь Пита начала так волноваться? Но, против ожидания, именно эта бедная полуживая лошадь и спасла всем троим жизнь. Гильди была утомлена до такой степени, что у нее не хватало даже сил сделать попытку спастись бегством. Ужас совершенно парализовал ее. Она не сделала ни малейшего движения, а это дало возможность Питу спокойно прицелиться и выстрелить в льва.

Пит одержал победу, достойную прославленного охотника на львов. Лев упал, как подкошенный, насмерть сраженный его пулею, моментально пробившею ему череп, так что куски мозга вылетели из головы вместе с хлынувшим потоком крови. Таким образом, смерть зверя была мгновенной. Теперь он был уже не опасен. Можно было безбоязненно подойти к нему и рассмотреть поближе.

У всех жителей Южной Африки — туземцев, колонистов, боеров и других — победа над львом считается самым славным охотничьим подвигом. Подобный подвиг составлял эпоху в жизни того, кому удалось совершить его.

Трудно описать гордость и счастье Пита. Положив на месте льва, да еще таких размеров, он становился героем и смело мог надеяться получить руку Катринки.

Товарищ и брат осыпали его комплиментами. Они так любили его, что совершенно искренне поздравляли молодого охотника с таким блестящим подвигом и от души разделяли его радость. У них в сердцах не было к нему ни ревности, ни зависти.

Скромность очень красит победителя. Пит вполне доказал, что и он обладает этим прекрасным качеством, ответив брату и другу:

— Отказываюсь от половины ваших похвал в пользу Гильди. Не стой она неподвижно, подобно статуе, я тоже не мог бы прицелиться, как следует… От души желаю и вам испытать такую же удачу при первой встрече со львом.

— Благодарю за пожелание, — сказал Людвиг. — Но, я полагаю, ты не желаешь оставлять добычу здесь? Давайте-ка снимем скорее шкуру с этого грозного царя пустыни и лесов. Мы и так уже сильно запоздали, а это новый повод для наших к беспокойству.

— Отправляйся-ка вперед, Людвиг, — предложил Гендрик. — Теперь путь совершенно свободен. Пора утешить наших. Мы с Питом и одни снимем шкуру.

— Ну, так до свидания! — проговорил Людвиг. — Лечу герольдом славных вестей… Ну, и прием же будет тебе, друг Пит!

Он приподнял шляпу, пришпорил лошадь и быстро поскакал по направлению к лагерю.

Братья так преуспели в работе, за которую взялись, что через какие-нибудь четверть часа шкура была уже снята и переброшена на спину лошади Гендрика.

Однако Пит работал далеко не так быстро, как обычно. Гендрик только по этому обстоятельству понял, как сильно был утомлен брат. На этот раз он заставил-таки его сесть на свою лошадь, а сам повел Гильди.

Менее чем через час путешественники были уже так близко к лагерю, что могли видеть там движение людей.

— Что там такое? Что случилось во время нашего отсутствия? — воскликнул Гендрик, тревожно всматриваясь в сторону стоянки каравана.

Под мованой, действительно, происходило что-то необыкновенное. Люди бегали взад и вперед, очевидно чем-то сильно встревоженные, даже животные беспорядочно метались во все стороны, точно бешеные.

16
{"b":"67723","o":1}