Злобную громадную волчицу.

Твою ж, мать!

И эта волчица бросилась в сторону примерочных.

Приказав себе не думать о том, что увидел, понесся следом. Парочка колдунов опередила на полпути и ворвалась первыми. И, надо сказать, что счастлив, не увидев всего. Впрочем, то, что увидел, еще долго будет преследовать меня в кошмарах.

Вспомнились слова Паулины: «Я не ведьма».

Бог ты мой, теперь я понял, что не ведьма. Оборотень. Волчица, в одиночку без труда справившаяся с тремя подготовленными бойцами.

Только не думай об этом, Сашка. Не думай!

Когда Паулину оттащили от последней, я сумел заняться Ольгой. Она с трудом дышала, но сумела выпить всю кровь из бутылочки. Ее щеки моментально порозовели, дыхание выровнялось, она открыла глаза и даже попыталась улыбнуться.

– Они мертвы, да?

– Мертвы, – кивнул я, пытаясь придумать причину, по которой их не удалось взять живыми. Беременная ведь, они ко всему относятся по-особому.

И тут Ольга меня удивила.

– Туда им и дорога, сукам, – мрачно сказала она. – Кого мне благодарить?

– Паулину, – машинально ответил я.

Ольга поднялась и стала озираться.

– А где она? Не вижу.

– Куда-то туда ушла. Ты только к ней не ходи, она несколько… не в себе.

– Обернулась, да?

– Ты знала? – удивился я.

Ольга рассмеялась.

– Конечно! Пить кровь какой-то там ведьмы я бы точно не стала. Максим объяснил, потом и сама Паулина. Значит, она разделалась с гадинами. Молодец.

И ни грамма испуга или отвращения.

Хотя…

Я прислушался к себе. Отвращение я тоже не чувствовал. Опасение – да, тревогу – да. И еще что-то, вернее, целый клубок эмоций, но точно не отвращение.

Похоже, у тебя, Волков, все-таки поехала крыша.

Пока размышлял, что да как, появился Юрьев. Первым делом оценил состояние Ольги и ребенка, потом повернулся ко мне.

Да уж, похоже, кто-то сейчас отгребет.

Так и вышло. Но самое паршивое, отгреб не только я, досталось и Дашке. Вернее, Юрьев предупредил, что в ближайшее время ей будет несладко. Не так сильно, конечно, ведь это – лишь предупреждение. Но в следующий раз, если я снова облажаюсь, ей будет гораздо хуже.

Хотел было возмутиться, но рядом с головой пролетела оторванная рука последней нападавшей. Пришлось заткнуться, но мысли в голове появились странные.

Юрьев велел остудиться.

Двое колдунов из его свиты подхватили под белы рученьки, сопроводили до автомобиля, а после и в помещение, больше похожее на подвал с камерами. В одну из этих камер меня и посадили, предварительно забрав телефон вместе с курткой.

– Дайте хоть дочери позвонить, изверги! – крикнул я.

– Не ори, человек, не положено. Выйдешь, позвонишь.

– Ну и валите!

Они и свалили, даже не оглянулись. А я вот решил осмотреться и увидел… соседа по камере. Вернее, соседку.

Волчицу.

Паулину.

Шерсть у волчицы была бурой. На передних лапах белые носочки, да и кончики ушей чуть светлее, чем остальная шерсть. Мило, если не знать, как эта милая хвостатая дама может расправляться с неугодными.

Паулина лежала в дальнем углу, закрыв лапами нос. На меня не смотрела, вообще, делала вид, что меня здесь нет. Неужели, я так ей неприятен?

– Ну, здравствуй, сокамерница.

Волчий хвост дернулся, сама волчица продолжала меня игнорировать.

– Хм, Паулина… могу я так тебя называть? Или в этом облике ты зовешься иначе?

Я медленно стал приближаться. Двигался без резких движений, да и говорить старался ровно. Мало ли.

– Молчание – знак согласия. Буду звать тебя Паулиной.

Придвинулся еще ближе.

– Скажи, ты планируешь… ммм… как это сказать, превратиться обратно в человека?

В меня уперся укоризненный взгляд.

– Прости, не подумал. У тебя, наверное, после превращения одежды не будет? На полу холодно и все такое. Ты, права, конечно, лучше так, в шерсти.

Понимая, что несу абсолютную хрень, придвинулся еще на шаг. Затем осторожно опустился на корточки.

– Меня вот наказали, да и тебя, вижу, тоже. Что ж, пока мы делим одну камеру, может, заключим перемирие?

Я медленно протянул руку. Когда до головы оставалось всего ничего, волчица убрала лапы с носа и оскалилась.

Ясненько.

– Извини. Нет так нет.

Осторожно опустил руку. Раз дистанция установлена, можно и посидеть, прислонившись к стене.

Холодная зараза!

Интересно, как там дочь? Как бы я хотел сейчас быть рядом.

Сука ты, Юрьев, зачем же трогать ребенка?

До боли в ладонях захотелось врезать колдуну по физиономии, чтобы фингал недели две не сходил и морду развезло. Эх!

Покипев некоторое время, приказал себе успокоиться. Толку-то. Лучше отдохнуть, поспать, чую, энергия мне еще пригодится.

Закрыл глаза, выровнял дыхание. Спустя время даже сумел задремать. Недолго. Холодная стена и влажный пол совершенно не способствовали здоровому сну.

– Эй, Паулина, я понимаю, я тебя раздражаю, и, вообще, в последнее время вел себя как идиот, но… позволь сесть рядом. Ты теплая, а здесь холод и влажность. Боюсь, долго в этом прикиде мне не продержаться.

Волчица даже не шевельнулась.

– Ау, ты меня слышишь?

Хвост снова дернулся, на этот раз раздражительно.

– Эх, ладно. Извини. Чего это я, правда.

Отодвинулся и снова закрыл глаза.

Теперь нужно представить, что лежу на морском берегу: под спиной горячий песок, сверху жарит солнце, тело обдувает легкий ветер, ноги окатывают волны…

Черт, еще бы не стучать зубами, тогда и самовнушение подействует.

Захотелось повыть. Интересно, что сделает Паулина-волчица, если я встану на четвереньки и взвою? Покрутит когтем у виска или…

Что будет дальше, я не успел придумать. Рядом раздался по-человечески глубокий унылый вздох, и ко мне привалился горячий шерстяной бок.

Я улыбнулся, не открывая глаз.

– Спасибо, Паулина. Не забуду.

Волчица приглушенно заворчала. Некоторое время повозилась, устраиваясь поудобнее, потом замерла. Я бесцеремонно положил руку ей на загривок. Паулина зарычала.

– Ну, не рычи, – сказал миролюбиво. – Я ж не со зла. Скажи, неприятно, тогда уберу.

Она перестала рычать, только снова душераздирающе громко вздохнула. А я вдруг четко понял, что с волчицей мы точно поладим. Даже несмотря на то, какие были отношения между ее человеческой частью и мной.

Поладим, и все тут.

Время шло. Без телефона и без часов я не мог точно сказать, сколько именно мы находились в клетке. Измерял примерно, по появлению колдуна, который приносил миску каши и воду. Тот появлялся три раза. Значит, прошло около полутора дней.

Приносили еду только мне. Паулине нет. Из нее только выкачивали кровь. И она даже не сопротивлялась.

Я пытался делит скудную порцию пополам. Но мадам так зыркнула на меня своими желтыми глазищами, таким облила презрением, что пришлось отступить. Соблаговолила только попить воды.

Не хочет, ну и не надо. Хотя, если вспомнить, чем питалась Паулина в человеческом облике, становилось понятно, почему волчицей отказывалась от пустой каши.

Хищница, черт ее дери!

На третий день она уже только лежала – экономила силы. Свернулась клубком в углу и не шевелилась. Я не находил себе места. Метался по клетке. Не зная, что предпринять.

Нет, ну что за твари! У них тут женщина, тьфу, волчица загибается, а им все по барабану! Сволочи!

– Слушай, ну покушай, а! – снова предпринял попытку накормить хвостатую. – Я даже не пробовал, все чисто, все вкусно. Тебе надо поесть. Обязательно!

Сунул кашу прямо ей под нос. Она взрыкнула и долбанула лапой по миске, каша взлетела к потолку и шмякнулась неаппетитной кучкой на пол.

– Ты чего творишь?! – рявкнул я.

Волчица взглянула исподлобья.

– И не смотри так! Мало того, что сама не поела, еще и мне не дала! Думать надо, ты же умная!