– Без проблем, – пожала я плечами. – Ольга вчера решила навестить Юрьева. Без предупреждения. И увидела, а также услышала то, что ей не полагалось. Так, понятнее?

– Почти. Что она увидела и услышала вы знаете?

– Услышала, что Юрьев говорил, что она лишь инкубатор, что свадьбы и воспитания ребенка ей не видать. И да, Юрьев говорил об этом, пока… наяривал на столе одну из ведьм.

– Это правда? – нахмурился Александр.

– Про ведьму не знаю. Остальное, думаю, да. Разве вы не в курсе?

– Честно говоря, я понял все иначе. Какая-то неправильная ситуация вырисовывается.

– Александр, вы как ребенок, – ухмыльнулась я. – Не знаю, как вы оказались здесь, каким образом вышел на вас Юрьев, это уже и неважно. Но уясните раз и навсегда: это другой мир, здесь слабость не прощается. А человеческая жена у сильного колдуна, которая к тому же воспитывает его ребенка – это вдвойне слабость. На такое никто не пойдет. Никогда. У Ольги есть договор, в котором все прописано, и который она, теоретически, читала, прежде чем подписать. И пусть на нее навела ее мамаша, решение связываться с Юрьевым было за ней. И если она приняла за чистую монету какие-то там слова, которые, может, и не услышала, а только захотела услышать, то чья это проблема?

– И вы согласны, что это – правильно?

Я снова пожала плечами.

– Это наша реальность. Мы так живем.

На лице Волкова проступило отвращение.

– Какие вы все-таки… Мерзкие вы все. И колдуны, и ведьмы. Похотливые, злобные животные.

– Ну, конечно, мы и похотливые, и злобные, а вы, людишки – все кругом добрые, честные и порядочные. И трахайтесь только с одним партнером всю жизнь!

– Не вам нас судить, – прошипел он.

– А нас не вам! Уж точно не вам, Александр.

Кажется, он покраснел и, кажется, смутился. Но меня уже было не остановить.

– Упрямый гусь с огромным самомнением! Грубиян! И дочь толком воспитать не смог!

– Чего?! Не приплетай Дашку! Она здесь ни при чем.

– Конечно, ни при чем. Это ты виноват, ты не объяснил, что нельзя набрасываться с дурацкими обвинениями на незнакомок! Приписывать им несовершенные злодеяния.

Я и не заметила, как оказалась рядом с ним. Слишком близко, непозволительно близко. Я чуяла его запах, ощущала волны жара, исходящие от его тела. Я видела свое отражение в его глазах.

– Гад ты, Волков!

– Это ты… ты наглая, жестокая, ты коварная стерва… Ты… притягательная… ты манишь меня… ты…

И тут его губы смяли мои, наказывая за все прегрешения. Язык вторгся в рот, будто имел на это право, будто так и надо. Одна рука опустилась на талию, вторая легла на затылок, не давая отстраниться.

На мгновение ощущения захватили с головой, горячей волной окатили с головы до пят, унесли все мысли. Только сейчас я ощутила, как сильно этого хотела.

Чтобы целовал, чтобы ласкал. Чтобы стонать ему в рот. Чтобы голова кругом, чтобы сладко-сладко.

– Ты околдовала меня… ведьма…, – прошептал он, покрывая лицо поцелуями. – Ненавижу тебя… ненавижу и…

Ненавижу тебя… Околдовала…

Холод родился где-то в груди. Обжег нестерпимо и стал распространяться по всему телу.

Я всхлипнула и неимоверным усилием оторвалась от Волкова

– Я… не… ведьма…, – прорычала, чувствуя, как во рту режутся волчьи зубы. – Я… не… ведьма… Запомни…

Отскочила подальше, дала себе мгновение, чтобы вдохнуть побольше воздуха и уже нормальным тоном добавила:

– В общем, я зачем вас искала, Александр. Идите к Ольге, поговорите с ней. Мне она не верит. А вам, может быть. Объясните ей, как человек человеку, чтобы глупостей не наделала.

Волков стоял, словно оплеванный. Жалкий, потерянный, растерявшийся… человечек.

– Все, идите, Волков. Мне некогда. Помимо прочего, у меня тоже есть дела.

Хлопнувшая со всей дури дверь принесла одновременно облегчение и боль.

И я не буду плакать из-за тебя… не буду… плакать…

Будь ты проклят, господин Волков!

Плакать я себе не позволила, а скатившую слезинку быстро стерла.

Ууу, предательница.

Едва успела привести себя в порядок, пришла Светочка. Ведьма немножко дулась, косилась неласково. Как же, вместо того, чтобы окучивать ее обожаемого горяченького Волкова, я велела ей копаться в холодном темном архиве. Какая я гадюка.

Ну-ну, милочка, не дуйся. Господин Волков не любит ведьм. С некоторых пор.

– Светлана, будь добра, принеси чаю. Горячего, крепкого с сахаром и медом. Что-то меня знобит.

Светочка удивленно похлопала ресничками, но ничего не сказала. Понеслась выполнять поручение, аккуратно прикрыв за собой дверь. А я откинулась на спинку кресла и задумалась.

Как все сложно. Как все запуталось. Как выкинуть его из головы и не чокнуться при этом?

Но не успела я как следует пофилософствовать, дверь опять распахнулась, с силой ударившись ручкой о стену.

Ну что за фигня, а?!

В кабинет ворвался Волков, да не один. На руках он тащил бесчувственную Ольгу.

– Я просила поговорить, а не прикончить. Юрьев нам башки поотрывает, набьет нашими же потрохами и обратно приделает.

Александр сгрузил женщину на диван и хмуро взглянул на меня.

– Я не успел и слова сказать. Вошел, а она уже такая.

– Плохо дело. Живо за лекарками.

Он не стал спорить, убежал. И правильно, иногда быстрее сбегать и привести, чем звонить. Тем более в офисе колдуна. А я склонилась над будущей матерью.

Да уж, довела себя, глупая. Бледная, дыхание едва-едва, пульс прощупывается с трудом. И тепло почти не идет: ни от нее, ни от плода.

– Ну что ты натворила, мамаша. Дурында. Фома неверующая.

Частично трансформировав руку, я поранила себе ладонь, некогда добывать кровь другим способом. Поднесла ко рту Ольги. Второй рукой раздвинула ей губы, чтобы капли попадали куда нужно. Погладила горло, чтобы она проглотила.

Теперь необходимо немного подождать. Скоро кровь должна подействовать. Если не поздно, конечно.

Когда прибежали Волков и Оксана, Ольга уже открыла глаза.

– Где я? – спросила слабым голосом.

– У меня.

– Что случилось?

– Что-что, чуть сама не померла и ребенка не убила, вот что.

Ольга испуганно всхлипнула, но я была непоколебима. Лучше пусть поймет сейчас, чем когда будет поздно.

– Пожалуйста, запомни, дорогуша. Раз согласилась на все это, терпи. Выполняй то, что нужно. Сказали гулять и нюхать цветочки, гуляй и нюхай. Сказали пить кровь, пей, не сопротивляйся. Иначе смерть. Поняла? И тебе, и ему.

Я осторожно погладила ее большой живот. Изнутри ответили легким пинком.

– Малыш ни в чем не виноват. Не он выбирал себе отца и мать.

Ольга расплакалась, а я отошла, отдавая ее в руки Оксаны. Все, пока что мне здесь делать нечего. Теперь можно и согреться. Как раз вернулась Светочка и принесла чай.

Через несколько минут Ольгу увели, моя помощница ушла к себе. В кабинете остались только мы с Волковым. Я слизывала мед с ложечки и прихлебывала чай. Он сидел на диване и смотрел на стену. Потом вдруг встал и взглянул на меня.

– Спасибо тебе… вам, Паулина.

– За что?

– За то, что не позволили ей умереть. И все объяснили. Я бы не смог лучше.

Я пожала плечами.

– Это моя работа, Александр. Не более того.

Он вскинулся, хотел что-то сказать, возможно опровергнуть мои слова, но не стал. Еще раз посмотрел мне в глаза и ушел.

Нам повезло. Всем троим. То ли Юрьев после случки с ведьмой был в хорошем настроении, то ли планеты выстроились в благоприятной последовательности, но Ольгина выходка не имела последствий. Никаких. Ну не считать же последствием гневный взгляд Хозяина, адресованный мне. Нет, конечно. И не такое переживали.

Ребенок тихонько растил магическую мощь, Ольга выполняла все предписания, была тиха и спокойна. То ли смирилась, то ли задумала нечто более глобальное. Я приглядывала за ней по мере сил. Волков тоже.