— Нет! Оставьте его! Пожалуйста… пожалуйста, не трогайте его! — по щекам Гарри ручьями текли слёзы. Он громко рыдал. Почему всё так получилось? Кем были все эти люди? Почему они хотели обидеть Сириуса? Он сильнее задёргался. Он должен был помочь ему!

— Отпустите меня! — закричал он, вырываясь из невидимых рук, удерживающих его. — Пустите!

Но он не был достаточно сильным. Он был слишком слаб, как всегда, и теперь он потеряет крёстного, и это будет полностью его вина. Он продолжил бороться с железной хваткой всем весом своего детского тельца. Возможно, это сила его сопротивления так удивила удерживавших; в любом случае, он вырвался и пушечным ядром метнулся к крёстному, сторожевым псом становясь на его защиту, бросая незнакомцам вызов.

Вчера Ремус и не подумал бы, что такое возможно. Даже сейчас это зрелище его поражало. Гарри Поттер, крошечный мальчик ростом с Ремусову ногу, похищенный предполагаемым убийцей его родителей, с горящими глазами стоял на страже человека, которого обвиняли во всех злоключениях этого ребёнка, словно могучий гриффиндорский лев, готовый сражаться до последнего. Гарри Поттер защищал Сириуса Блэка. Если бы сам Ремус не начал сомневаться во всей этой истории, он бы, наверное, глазам своим не поверил.

— Молодой человек, отойдите. Этот мужчина опасен. Мы его арестовываем, — заявил министр, раздражённо нахмурившись.

— Ты что, не знаешь, кто он, мальчик? — рявкнул Скримджер. — Это из-за него ты сирота.

Гарри с подозрением оглядел обоих. Даже представить было страшно, как сильно его пугали окружающие незнакомцы, смотревшие на него со злостью и раздражением. Но Гарри нерушимо стоял, сжав руки в кулаки. Скорее всего, он боялся отвечать — он мог только заслонять того, кого желал защитить от неведомой опасности.

Ремус на секунду заколебался, а после встал рядом с Гарри, между Сириусом и аврорами, примирительно вытянув руки вперёд.

— Почему бы нам всем не успокоиться? — предложил он. — Мы никуда не спешим. Вы уже обездвижили его; он никуда не денется.

Гарри одарил Ремуса взглядом, полным надежды и благодарности. Тот шагнул к мальчику поближе и как бы невзначай положил руку ему на плечо, одновременно скрывая Сириуса из виду.

— Прекрасное предложение, Ремус. Почему бы вам с Поппи не вернуть его в постель, после чего мы сможем обсудить дальнейшие планы? — поднял брови Дамблдор, окинув взглядом авроров и министра магии.

— Я не понимаю, что здесь обсуждать, Дамблдор, — прорычал Скримджер. — Преступник очнулся и самостоятельно выбрался из кровати. Если он сумел это сделать, значит, вы не способны охранять его должным образом. Мы доставим его в министерство и заключим под стражу, как всё и должно было случиться с самого начала.

— Это действительно странное происшествие, — спокойно ответил Дамблдор. — То, над которым нужно поразмыслить. Мистер Блэк преодолел очень сильные вяжущие чары. Он может точно так же сломать ваши.

— Вы не можете переместить его в министерство прямо сейчас, и это не обсуждается! — яростно запротестовала мадам Помфри. — Пару часов назад мистер Блэк был на грани смерти! Ему нужны покой и медицинская помощь!

— Он прекрасно способен получить её от министерского колдомедика! Этот человек — серийный убийца! Вы бы и над Сами-Знаете-Кем сюсюкали! Я этого не позволю! — огрызнулся Скримджер, едва не брызжа слюной ей в лицо.

— Знаете, милая леди, — вклинился Фадж, — должен сказать, я весьма удивлён. Вам-то точно известно, что он натворил!

— Мне, к примеру, известно. Он спас нам с Гарри жизнь, рискуя своей, — вежливо сказал Ремус. — Возможно, вам стоит принять это к сведению.

— Не сомневайтесь, события прошлой ночи будут тщательно рассмотрены, — заверил Фадж, с подозрением глядя на Ремуса. — Но сейчас важнее всего заключить под стражу опасного преступника.

— В опасности сейчас только его жизнь! — возразила мадам Помфри. — Он даже стоять на ногах не может!

— Ему и не понадобится стоять на ногах, — ответил Фадж. — Это стандартная процедура, её не обойти. А мальчику нужно вернуться к своей семье. Это дело слишком затянулось.

— Что?! — взревел Ремус. — Что вы имеете в виду, говоря «к своей семье»? Вы не можете вернуть Гарри этим людям!

— У нас есть и другие варианты, Корнелиус, — вступил в беседу Дамблдор. — Не хотелось бы ещё одного скандала по вине необдуманных действий, не так ли?

Голова Гарри шла кругом. Он не понимал ничего, о чём говорили все эти люди, кроме того, что они спорили, что нужно сделать с Сириусом. Почему они не могли просто взять и уйти? Пускай бы они ушли! Ремус отпустил его, и теперь он, незамеченный взрослыми, сидел рядом с крёстным. Глаза Сириуса сосредоточенно наблюдали за ним, и ему было очень-очень страшно. За последние пару месяцев ни разу не случалось такого, чтобы Сириус не знал, что делать, или не мог чего-то исправить. А теперь он боялся, что будет дальше. Сириус говорил, что он никогда не вернётся назад, что теперь он будет с ним, со своим крёстным, но что, если эти люди ему не разрешат? Старик в странной шляпе сказал, что он вернётся к своей семье. Но его семья — Сириус! Настоящая семья! Он сам так сказал! У Дурслей Гарри был уродом, которого никто не любил, о котором никто не хотел заботиться. Но Сириус сказал, что на самом деле всё было не так. Он говорил, что Гарри волшебник, что он вовсе не тупой и не бесполезный. Он говорил, что любит его. Но самым важным было то, что Гарри полюбил Сириуса. Такой сильной любви он ни к кому ещё не чувствовал. И если бы даже случился конец света, если бы всё навсегда разрушилось, Гарри бы это вынес, только бы Сириус был всегда рядом.

Маленькая ладошка обхватила большую. Он должен был оставаться сильным и смелым. Он не мог подвести крёстного сейчас. Сириус всегда выручал и защищал его. Теперь он должен был защитить Сириуса.

Но всё оказалось бесполезным, хотя они старались. Дамблдор долго вздыхал. Лицо мадам Помфри пошло красными пятнами, губы сжались в тонкую полоску. Ремус спорил, пока его голос не охрип окончательно, а он сам не зашёлся в приступе кашля и не был отправлен в постель суровой медсестрой. Сам Гарри умолял, рыдал и цеплялся за крёстного, пока Дамблдор не разжал наконец его пальцы.

— Всё будет хорошо, Гарри, — мягко сказал он. — Мы всё уладим, правда. Но сейчас тебе придётся отпустить его. Мне очень жаль.

***

Сириус сидел на узкой кушетке в маленькой мрачной камере задержания, пытаясь сладить с трясущимися конечностями. Ему хотелось встать и начать ходить туда-сюда, но его ноги были слишком слабыми. Его мозг работал жутко медленно, будто его органы чувств с опозданием реагировали на происходящее, а мысли ускользали от разума, как упавшее в воду мыло. Он только знал, что всё пошло неправильно. Где-то глубоко внутри он всегда осознавал, что эти счастливые месяцы, проведённые с Гарри в таком волшебном месте, никогда не превратятся в годы. Но он надеялся, что их счастье продлится чуть подольше, что оно не закончится так резко и так жёстко. Гарри, должно быть, ужасно перепугался. Гарри. Что будет с ним теперь? Отправят ли его к Дурслям? Сириус бы с радостью принял Поцелуй дементора, если бы это гарантировало безопасность и счастье его мальчика. Но он с горечью понимал, что это так не работает. Он снова и снова слышал в голове голос Джеймса.

— Ты всё ещё жив, и в этой жизни у тебя ещё много дел. Ты не можешь сдаться. Ты нужен Гарри. Он тебя очень любит. У него остался только ты. Позаботься о нём. Пожалуйста, Сириус, позаботься о моём сыне.

Это был всего лишь сон, вероятно, плод его больного воображения, но ему хотелось верить, что он действительно поговорил с Джеймсом, что лучший друг всё-таки простил его.

Пока Авроры готовили его к транспортировке через каминную сеть (подготовка заключалась в добавлении дополнительных чар к уже наложенному Обездвиживающему), Гарри продолжал цепляться за него, кричать и плакать. Отчаяние ребёнка разбивало сердце Сириуса на миллион осколков. Он страстно желал взять Гарри на руки и успокоить всенепременным «Всё будет хорошо», этой сладкой ложью. Но он не смог даже напомнить своему малышу, как сильно он его любит, даже попрощаться с ним.