Сейчас Саймону уже пять лет, и он начинает сам потихоньку сдерживать рвущиеся из него чары. Но всё равно у нас ежедневно и овцы летают, и пауки увеличиваются до размера собаки, и овсянка превращается в коровьи лепёшки. А чуть только Саймон расстроится или наоборот, увлечётся чем-то, то искры из него так и сыплются. Порой я пытаюсь надоумить Саймона на что-то полезное, да всё без толку. Даже когда он сам этого искренне хочет и пытается сосредоточиться, выходит всё равно какая-нибудь несуразица. Мама лишь вздыхает и смотрит на меня с тоской — я-то сама родилась совсем без магии. Сквиб, как называют в семьях волшебников таких детей, как я. Но я не горюю по этому поводу. В Хогвартсе, может быть, бывает и весело, судя по рассказам Эли, но и у нас в Кардроне хорошо, и я могу стать здесь вполне счастливой. Где-то в глубине души я простая девчонка из Кардроны. Со временем переберусь в деревню к магглам: у меня там друзья и подружки. А там, глядишь, выйду замуж и буду как все. Как они все. Вот лишь бы только у меня не родился такой ребёнок, как Саймон.

Когда мы добрались до леса, начал накрапывать дождь. Мы дошли до зарослей крапивы, за которой меня послала бабка, и Эли выставил над нами заклинание под названием Репелло. Я натянула рукавицы и принялась за дело, а Эли начал транфигурировать рукавицы и для себя.

— Эй, ты бы лучше крапиву не собирал! Бабка Макгаффин научила меня особому способу, как её срывать, и попробуй только делать это иначе. Уж она задаст.

— Научи меня, как надо. А я потом и Эйриан покажу — ей должно быть это интересно.

— Хм, ну смотри.

Ох уж эта Эйриан — постоянно слышу про неё от брата. Так непривычно видеть его с этим светом в глазах да ещё и влюблённым по уши. А Эйриан, судя по рассказам, и в травах сильна, и магии земли обучается у самой Яги, и анимаг к тому же. И Грааль они добыли вместе, и жизнь спасли друг другу, и ещё что-то там спасли или кого-то. В голове спутались все эти россказни. Ну, будут у меня свои дети, начну из этих братовых историй сказки для них сплетать.

Вокруг дождь переходил в ливень, а нам всё нипочём — невидимый щит завис над нашими головами и всё растущими охапками крапивы. Её, как все знают, собирать-то лучше в сухую погоду, но в Шотландии и всё лето можно прождать ясного дня. Эли быстро уяснил, как бабка велит сжимать стебли да укладывать листья, и справлялся с работой почти так же ловко, как я. А затем вдруг остановился и посмотрел на меня серьёзно своими сверкающими глазищами.

— В общем, Ида, самое главное я тебе не рассказал ещё. Послушай.

Я уставилась на него, а сердце почему-то ушло в пятки. После всего, что он поведал, есть ещё нечто «самое главное»? Господи спаси и помилуй.

— Такое дело. Этьен вложил в Конфигурацию желание найти способ обращать магглов в волшебников. И он его ищет. Точнее, мы с ним вдвоём ищем, потому что мне кажется, что тут никак не обойтись без Грааля. Ида, ты понимаешь, к чему я веду?

Мысли в голове заскакали галопом, а руки сами начали обшмыгивать листья со стеблей крапивы. Это что же получается…

— Уж не собрался ли ты меня ведьмой сделать, братец?

— Именно это я и хочу осуществить, сестрёнка.

— И что, мне тогда придётся в Хогвартс отправляться?

— Тебе там понравится, вот увидишь. К тому же, тебе скоро одиннадцать. Долго ждать не придётся.

— И палочка у меня будет?

— Ну конечно.

— И метла?

— Непременно.

Моя «девчонка из Кардроны» представила себе все эти чудеса и прыснула. Вот это будет зрелище! А потом появилась новая мысль.

— А откуда учителя в Хогвартсе узнают, что есть такой-то ребёнок-волшебник? Родители им сообщают, когда он рождается?

— Нет, Ида, это же Хогвартс — а в нём знаешь сколько магии? Про Шляпу ты наслышана, а есть ещё и Перо, которое ведёт учёт детей с магическими способностями. Как только им исполняется одиннадцать, их имена появляются в списке, который создаёт Перо. Затем уже директриса пишет письмо с приглашением. И кстати, от Хогвартса можно отказаться: некоторые родители отправляют своих детей в Бобатон во Франции, а кое-кто и вовсе нанимает учителей и обучает чадо дома.

Бобатон во Франции — это уже и вовсе звучало, как то ли сказка, то ли страшилка.

— Но я ведь, если стану ведьмой, попаду к тебе, в Хогвартс?

— Конечно, Ида. Я буду рядом с тобой.

Мы продолжали собирать крапиву, и её охапки всё росли. Я пыталась представить себе совсем другую жизнь — полную чудес, происходящих в огромном замке. Какой он, интересно, замок Хогвартс? И каковы все эти люди, учителя и студенты, с которыми придётся там жить бок о бок?

— Эли, а маг может отличить волшебника от маггла?

— Да, может. Есть такое заклинание — Специалис Ревелио. При его помощи много чего можно увидеть, в том числе и наличие магических способностей. А иногда можно и без чар обойтись. Всё-таки маги и ведут себя иначе, и взгляд у них другой.

— А я, если превращусь? По мне будет ясно, что я родилась… не такой?

— Не думаю, — медленно произнёс Эли. — Но… понимаешь, раньше ведь таких превращений не случалось. Никто даже и не думал о том, что это возможно, пока такая мысль не пришла в голову Этьену. Так что сложно что-либо предвидеть. Но если… когда ты станешь ведьмой, ты наверняка будешь такой же, как все. То есть, особенной, конечно. Потому что каждый маг — особенный.

Ну вот, пойди его пойми — буду ли я такой же, как все, или особенной. Впрочем, меня уже начал тревожить другой вопрос.

— А как это произойдёт, превращение это?

— Я сам пока не знаю точно, но у меня есть одна идея. Понимаешь, у нас у всех есть запас витальности…

— Чего?

— Ну, как бы жизненной энергии, которую мы черпаем для магии. Чтобы делать это осознанно, мы представляем себе нашу витальность в виде внутреннего сосуда. У Эйриан, например, это оплетённая лозой глиняная бутыль, а у Этьена — бочонок.

— А у тебя?

— Чаша. И я никому не говорил этого раньше… но тебе скажу. Она очень похожу на Чашу Небес, и я начал её представлять себе именно так задолго до того, как увидал Грааль своими глазами.

Разбухший от дождя мох хлюпал под ногами, и я ощутила, что продрогла. Крапивы мы набрали достаточно — пора было возвращаться. Эли навёл палочку на охапки крапивы, и внезапно они исчезли. Хотя нет, не исчезли — превратились в монетку на его ладони.

— Что это ты с крапивой натворил?

— Трансфигурировал. Чтобы легче было нести. Пойдём.

И, положив монетку в карман, Эли взял меня за руку, собираясь идти домой.

— А ты не хочешь сделать портоключик? Мы же будем в грязи по колено, пока дойдём до криоха.

— Можно, конечно. Но я ещё не ответил тебе на твой вопрос. Расскажу по дороге. А ноги не промокнут: Импервиус!

От этого Импервиуса ногам стало всё равно, что вокруг мокро и грязно. Хорошо быть сестрёнкой Эли! Сам он, тем не менее, замолчал, и какое-то время шагал рядом, не произнося ни слова. Вскоре я сама не выдержала:

— Ты про внутренние чашки рассказывал. И бочонки. Так какое они отношение имеют к превращению в волшебника?

Эли глубоко вздохнул и заговорил:

Редактировать

— Я пытался установить связь своего внутреннего сосуда и Чаши Небес. Знаешь, как сосуды, которые соединяются — и тогда уровень жидкости в них становится одинаковым? И мне это удалось! Я смог наполнить Грааль частью своей витальности. И Кристина… то есть профессор Кэррик… то есть её высочество… сказала, что это может работать и в обратном направлении.

— Я запуталась — что значит в обратном направлении?

— То есть, вот эту мою магическую силу можно будет через Грааль передать кому-то ещё, если он сможет установить связь с внутренним сосудом. Понимаешь?

Я задумалась, да так сильно, что чуть не поскользнулась на склоне, по которому мы спускались от леса к криоху. Признаться, всё сказанное Эли меня немного пугало. «Внутренний сосуд» — это и само по себе уже сложно, а тут ещё и это «установить связь». Брат так говорил об этом, будто это всё само собой понятно. И как же тут сознаешься, что ничегошеньки тебе непонятно? В общем, буркнула я что-то неопределённое в ответ, а там уж мы и до дома добрели. Бабка Макгаффин появилась в дверном проёме, а её зычный голос, казалось, заполнил полнеба и даже разогнал пару туч.