— Превращение одного живого объекта в другой сопряжено с опасностями, — говорил профессор де Мимси-Порпингтон, когда до Берны снова начал доходить смысл его слов. — Одна из них проистекает из принципа нарушения целостности. Напомните нам этот принцип, будьте столь любезны, госпожа Паркинсон.
— Он заключается в том, — отчеканила Камилла, — что, если трансфигурированный объект потеряет целостность и распадётся на две или более части, отделённые друг от друга достаточным расстоянием (как правило, длина руки мага), то после завершения действия трансфигурации исходный объект также потеряет целостность.
— Благодарю вас, можете садиться. Пять баллов Слизерину. Как вы помните, в ходе наших занятий такое случалось: птицы теряли перья, после чего исходные объекты обретали зазубрины или отколотые элементы. Однако, для бытовых предметов, с которыми мы работали, это не такая уж большая беда. А вот приступая к преобразованию одного живого объекта в другой, необходимо помнить об угрозе утраты целостности. Я думаю, уже ни для кого не секрет, что среди нас есть анимаг. Вы нам не подскажете, госпожа Аспинуолл, как эта проблема решается при превращении человека в животное — ведь вы это должны были освоить в совершенстве, прежде чем приступили к анимагическому ритуалу.
— Ну, тут главное, чтобы то, что легко может потеряться у животного, соответствовало менее ценному в исходном объекте, — неохотно сказала Эйриан. Отчего-то анимаги не любят делиться секретами, хмыкнула про себя Берна. Можно подумать, остальные не могут в библиотеке прочесть всё, что им вздумается, на эту тему. — Это легко решаемо, когда обращение происходит в одежде. Ну, оно так всегда и происходит… или почти всегда.
Класс захихикал — видимо им в головы полезли фантазии на тему, какая ситуация может заставить анимага обернуться в голом виде. Кажется, кто-то даже начал мяукать, послышалось Берне. А ведь это не Гриффиндор — вот как каникулы на всех подействовали. Профессор де Мимси-Порпингтон прервал веселье, строго постучав палочкой по столу, и велел Эйриан продолжать.
— Да я и не знаю, что добавить, — раздосадованно сказала Эйриан. — Ну, одежда становится перьями. Если потеряется перо — потом дыра на мантии появится. Только и всего.
— Премного благодарен, садитесь. То, что нам поведала госпожа Аспинуолл, носит в теории трансфигурации название принцип минимального расхождения. Записывайте, пожалуйста. — Он сделал паузу, и ученики обмакнули перья в чернила, приготовившись конспектировать. — Итак, данный принцип заключается в том, что при трансфигурации одного живого объекта в другой следует преобразовывать подобное в подобное, исходя из сходства внешнего вида, функциональности и важности для организма. В спорные моменты предпочтение отдаётся последнему. Поясните, как вы это поняли, госпожа Маккензи.
— Ну, например, конечности одного живого существа нужно трансфигурировать в конечности другого, — начала медленно говорить Айлин. — Внешние покровы одного — во внешние покровы другого, то есть, скажем, шерсть в перья. А вот из чего следует трансфигурировать хвост, когда у исходного существа его нет, я пока не придумала.
Класс захихикал, но профессор снова застучал палочкой по столу.
— Вот как раз хвосты и могут стать спорным моментом. А в целом верно, садитесь. Три балла Хаффлпаффу. У кого есть идеи насчёт хвоста?
Руку подняла Илария Кеттридж. Подумать только, вздохнула про себя Берна, все вокруг внезапно стали светилами анатомии. Профессор велел Иларии отвечать.
— Исходя из того, что вы сказали, про сходство внешнего вида, функциональность и важность для организма, хвост можно причислить к менее важным частям тела и трансфигурировать его из того же внешнего покрова исходного животного. Например, если нужно преобразовать ежа в хвостатое животное, допустим, в мышь, то иглы пойдут и на шерсть, и на хвост.
— Отлично, пять баллов Слизерину. И знания об анатомических особенностях животных, как я не раз уже подчёркивал, вам тут, несомненно, пригодятся. Так что не забываем про самостоятельную работу в библиотеке с бестиариями и анатомическими атласами.
Класс тихонько застонал, а сэр Тристан продолжил урок, не обращая на страдания учеников ни малейшего внимания.
— Мы начнём постигать сей принцип на обычных животных. Как, надеюсь, всем вам очевидно, работать с ними в целом проще. При трансфигурации волшебных существ нужно ясно представлять себе их магические особенности и учитывать их при преобразовании, используя для этого специальные формулы. Но до этого мы ещё с вами дойдём — может быть даже в этом семестре. А пока начнём с элементарного.
Профессор вытащил из-под стола большую корзину и направил её левитацией в сторону шестиклассников. Снова послышалось мяуканье, а когда ученики начали заглядывать в корзину, то у них вырывались возгласы умиления. Неужели там котята?
— Берите себе одного, решайте, каким заклинанием его обездвижить, если окажется сильно шустрым, и приступайте. Помните про принцип минимального расхождения.
Так и есть, котята! Класс уже вовсю выражал своё умиление, вытягивая котят из корзины, ссорясь из-за того, кому какой достанется, и придумывая им на ходу клички. Эмеральдина Сэлвин раздобыла себе полностью чёрного «Уголька» и принялась его гладить, вытянув губы и нашёптывая какую-то чушь. Берна, не глядя, схватила первого попавшегося котёнка и посадила его перед собой на парту. Воровато оглядевшись, серое в полоску существо попробовало улизнуть и получило от Берны Петрификус Тоталус.
Что ж, принцип несложен, думала Берна, присматриваясь к неподвижному котёнку, даже скорее наоборот — находка для ленивых. Глаза — в глаза, уши — в уши. Ну, или в уши и рога, добавила леди Берна, подумав о телёнке Августы. Рога — это жизненно важный орган? серьёзно задумался сэр Зануда. Берна вспомнила лохматых хайлендских коров с их острыми рогами и кокетливыми чёлками. Вот это было бы эффектно — если бы такая сейчас появилась на её столе. А, впрочем, к чему мне кому-то что-то доказывать? Леди Берна напомнила ей, что нужно отрабатывать «ленивый» принцип, а не устраивать тут выставки крупного рогатого скота. Берна подумала о куропатке, чучело которой она часто рассматривала в родительском замке, потому что ей нравились красные наросты над её глазами. Почему бы, собственно, и нет?
Берна прикоснулась палочкой к котёнку и мысленно начала менять его форму и окрас. Вытягивая ему шею и уменьшая голову, она перекрашивала их, а за ними — и всё тело в буровато-рыжий цвет, а затем преобразовала шерсть в перья. Серые глаза котёнка почернели, а уши превратились в ярко-красные «брови». Передние лапы она переделала в крылья, а задние превратила в белесые птичьи ножки. Со шпорами или без? Вот уж и не вспомню, мысленно пожала плечами Берна. Будут без шпор. Кошачий хвост распушился чёрными перьями. Картины мысленно наслоились одна на другую, плавно переходя от котёнка к куропатке, и Берна вложила в трансфигурацию немного жизненной силы из фамильной супницы. Надо бы наоборот, усмехнулась леди Берна: дичь — в супницу, да с розмарином… Она сняла Петрификус Тоталус, и куропатка тревожно закудахтала: крлык, крлык, крлык, а затем быстрее — чат-чат-чат-чат-чат. Берна огляделась и увидала, что куница на парте Августы уже готовилась к прыжку. Вот так всегда, вздохнула она, выставляя между куницей и куропаткой Репелло.
— У вас всех на устах, конечно же, вопрос, что будет, если кто-то из ваших трансфигурированных хищников поглотит менее удачливое животное. Что ж, последствия тут могут быть разные, и зависят они от множества факторов. Каждый из них мы с вами рассмотрим на будущих занятиях, а сейчас я проверю у каждого, насколько соблюдён принцип минимального расхождения.
Крайне дотошная проверка происходила до конца урока, и Берне приходилось защищать куропатку не только от куницы, но и от рыси, орла и лисицы, которая напомнила ей утренний сон и песенку про Тома-волынщика. Преследуют меня эти Томасы, проворчала Берна, убирая в который раз птичий помёт с парты при помощи Эванеско. Когда же проверка, в ходе которой слизеринцы получили гораздо больше баллов, чем хаффлпаффцы, закончилась, сэр Тристан задал горы домашнего задания и ещё раз призвал к изучению анатомии немагических тварей в библиотеке.
