— Передай Кристине, что я сейчас на Гебридах, в лучах северного сияния, как истинный повелитель Шотландии, и что уже завтра я вернусь в Хогвартс. И посему, если она сочтёт возможным заглянуть ко мне по дороге из Лондона в Эдинбург, то я подарю ей свою любовь и всю Шотландию в придачу.
Патронус исчез, но вскоре передо мной снова возник единорог Кристины: «Макфасти, что ты там пьёшь?» Я снял Муффлиато и, глядя, как к костру возвращается Седрик и обнимает за плечи Гертруду, я прошептал своему серебристому дракону: «Aqua vitae, или же, языком истинных королей Шотландии, uisge beatha».
[1] Виски (шотл.гэльский)
[2] Борода не делает Мерлином (лат.)
========== Глава вторая ==========
Из легендарной книги «Как стать великим магом»
Отрывок из главы «Урок трансфигурации»
Студенты давно привыкли к напыщенному виду сэра Тристана де Мимси-Порпингтона, считавшего, что нет в магическом мире ничего важнее его предмета — трансфигурации. Но сегодня у него был особенно торжественный вид. Расправив пышные усы, профессор начал вещать.
— Трансфигурация — это таинство магического созидания. Год за годом мы с вами постигали непредсказуемость материи, мягкость твёрдости и квадратуру круга.
Несколько студентов недоумённо переглянулись — они явно не знали, что постигали что-либо из этого.
— Фигура речи, дорогие мои, фигура речи. Я хотел сказать, что мы работали над мастерством изменения свойств предметов: делали мягкое — твёрдым, например.
— И потом я много раз просыпался на каменной подушке, — прошептал Макгаффин.
— Так вот, друзья мои, пришло время вам приоткрыть завесу над ещё более удивительной тайной — непостижимым движением самой жизни, — поймав взгляды учеников, он раздражённо добавил, — я хотел сказать, что сегодня мы начнём превращать неживые предметы в живые.
Класс начинает возбуждённо гудеть, и профессор призывает всех к порядку.
— Общие принципы такие же, как и в трансфигурации неживого объекта в другой неживой объект. Во-первых, необходим контакт палочки с исходным объектом. Во-вторых, в голове нужно держать все последовательные стадии превращения исходного объекта в целевой. Над этим мы с вами достаточно уже работали и даже достигли определённых успехов.
Ученики вспоминают многочисленные успехи в создании шестипалых перчаток, безногих стульев, книг с одной буквой на каждой странице и в одном печальном случае кочерги из овсяной каши.
— Трансфигурация неживого в живое отличается одной важной особенностью. В процессе наложения мысленных картин всех стадий превращения нужно добавить «искру жизни». Иначе ваш кролик или ящерица выйдут неподвижными и, как вы догадываетесь, безжизненными. Эта «искра» — конечно же, тоже фигура речи. Черпать её нужно непосредственно из ваших внутренних источников жизненной силы и представлять в любом виде — тут вашей фантазии раздолье. Добавлять в мысленную череду стадий превращения её нужно где-то в середине всего процесса.
При этом профессор прикоснулся палочкой к чернильнице и превратил её в черепаху, которая медленно поползла по столу.
— Особенно тонким штрихом для мастеров трансфигурации является трансформация самой искры, — продолжил профессор. — Например, если вы представляете свой внутренний сосуд наполненным водой, то можно взять каплю воды и постепенно превратить её в язык пламени. И уже его встраивать в череду стадий превращения объекта. Если вам такое удастся, трансфигурация окажется более долговечной. Но в целом, конечно, способов закрепить обычную трансфигурацию надолго ещё не открыли. Если вы не являетесь счастливым обладателем Камня перманентности, рано или поздно ваш кролик или ящерица вернутся в исходное состояние. Так что не пытайтесь трансфигурировать гвозди в мышей и кормить ими сов — этим вы погубите невинных животных. Если вопросов у вас нет, то приступайте.
Берна Макмиллан, январь 1348 года
Звуки утренней волынки сотрясали стены Хогвартса и заплывали в сон Берны в аромате жареной на углях форели. «У Тома отец на волынке дудел», звенел голос в её ускользающем сне, пытаясь подстроиться под побудочную мелодию, «И Том с малолетства волынкой владел». Из кустов выскочила лиса и ловко выхватила зубами форель из костра. Берна рванулась за ней, пока музыкант беспечно напевал: «Одна у него была песня в ходу: вдали за холмами я счастье найду», но лиса фыркнула, не выпуская добычу из пасти, и исчезла в зарослях шиповника. «За теми холмами, где даль-синева, где носится ветер-сорвиголова», орал певец, волынка неумолимо гнала сон, и Берна, наконец, распахнула глаза. Каникулы закончились, бодро сообщил ей сэр Зануда, пора вставать и действовать. Берна застонала и перевернулась на другой бок, стараясь ухватить за хвост сбежавший сон. Мотив песни с ароматом форели ещё немного пощекотал её ноздри, а затем пропал без следа.
Пока Берна отдыхала на каникулах в замке Древнейшего и Благородного Дома Макмилланов, она приняла несколько важных решений. Одним из них было перестать изображать гордую самостоятельность и прямо задать Моргане все накопившиеся вопросы. Пойти в пещеру Берна намеревалась, как только хоть немного потеплеет. Может, даже и сегодня — если после уроков силы останутся, конечно. Впрочем, боевой магии нынче в расписании нет. Берна поднялась с постели, пытаясь напеть куплет про Тома, который с малолетства волынкой владел, и быстро оделась.
За завтраком слизеринский стол бурно обсуждал новости, накопившиеся за каникулы. Многие, побывав в родных местах по всему острову, заметили изменения в отношениях в магглами: после спада чумы многие уже не прочить завести дружбу с волшебниками. Некоторые возмущались по этому поводу, но Анри де Руэль-Марсан одёрнул их — мол, во Франции магглы по-прежнему готовы жечь ведьм на кострах и топить их в реках. Хочет кто-то пойти по стопам Серафины де Сен-Клер? Но спор не разгорелся: кто-то обронил, что, якобы, Мэгги Лавгуд летала с профессором Макфасти на Гебридские острова и там укрощала драконов, и все немедленно перекинулись на эту новость. Этого ещё не хватало, подумала Берна, глянув в сторону стола Рейвенкло. Мэгги о чём-то увлечённо рассказывала внимавшем ей друзьям — кажется, даже де Шатофор, заслушавшись, проносил ложку с овсянкой мимо рта. Что ж, надо будет усерднее тренироваться с двумя палочками, потому что драконов Мэгги пусть укрощает, конечно, а постоянно побеждать Берну на занятиях по боевой магии — это уже чересчур.
Впрочем, усердие от Берны потребовалось гораздо раньше: первым уроком шла трансфигурация, и сэр Тристан де Мимси-Порпингтон, не щадя студентов, которые только вернулись с каникул, приступил сразу же к новой теме. Слизеринцы, которые на этом уроке делили класс с хаффлпаффцами, верноподданнически заняли первые парты, отметила леди Берна, демонстративно садясь подальше. Айлин Маккензи по-дружески ей подмигнула, и Берна сдержанно кивнула в ответ. Даже не знаешь с ними всеми, кого обливать ледяным презрением в первую очередь, вздохнула леди Берна.
Как всегда парадно облачённый сэр Тристан торжественно вошёл в класс и обвёл собравшихся студентов серьёзным взглядом. Усы, подумала Берна, и точно: профессор расправил свои монументальные усы и начал урок. Ну, я ли не великая провидица? сказала себе Берна.
— Мои драгоценные ученики! В нашем обучении наступает важный момент, который станет, я надеюсь, достойным вызовом вашему прилежанию, — произнёс он, и слизеринцы расправили спины, а хаффлпаффцы, наоборот, попробовали за этими самыми спинами укрыться. — Мы с вами постигали искусство превращения неживых объектов в живые. Многие из вас так до конца и не прочувствовали нюансы зажигания искры жизни в трансфигурированном объекте, но, положа руку на сердце, отмечу, что не всем это дано. Однако все вы более-менее сносно научились превращать бытовые предметы в животных.
Берне вспомнилась её первая трансфигурация неживого в живое: она тогда превратила перо в змею и была крайне довольна собой, но порция заслуженного восхищения досталась тогда, конечно же, не ей, а Августе Лестранж, которая создала из стула телёнка. Образ телёнка услужливо всплыл в памяти Берны: большие влажные глаза и рыжеватая шёрстка, а на шее — синяя лента с маленьким серебряным колокольчиком. В голове послышался перезвон, и уже не в первый раз за последнее время мысленный хор затянул балладу о Томасе Рифмаче. Только теперь уже Берна представляла себе не Мартина в роли Томаса, к которому приближается великолепная Королева, а профессора О’Донована. Немедленно вернись к уроку, Берна, строго воззвал к ней сэр Зануда.
