- Еще лучше было бы попробовать снять Баренцево море зимой… - брякнул Вадим, открывая первый файл.

С аранжировкой Вадима, которую кое-как воспроизвел у себя в айпаде Глеб, унылый Бали и вправду стал выглядеть особенно грозно, в словах об измене и предательстве уже слышался не просто беспомощный плач, но угрозы мести, а голос Глеба приобрел мрачные интонации времен Майн Кайфа.

- Снимешь? – робко попросил Глеб. – У меня много еще разных наработок.

- Сниму, - коротко бросил Вадим, понимая, что теперь ему лично придется ехать на это чертово Баренцево море и снимать там видеоряд для песен младшего, в которых он ему же самому – Вадиму – желает поскорее отправиться в Вальгаллу.

- Знаешь, я тут вдохновился, еще несколько песен написал, - хохотнул Глеб. – Давно такого не было со мной. Я уж думал, Матрицу пора хоронить. Этот-то материал у меня давно уже валялся, я же на спор подкинул его Снейку. Дескать, сами мы все равно все это никогда не запишем, но если уж ты считаешь, что дело в грамотном продюсере, давай, организуй все. Я даже и не ожидал, что мой директор спустя почти десять лет выдаст такое. Сколько он тебе заплатил?

- Пока только половину оговоренной суммы, - уклончиво ответил Вадим. – Вторая часть будет после презентации альбома. В долги влез поди твой директор…

- Отобьем. Мы все теперь отобьем, - в голосе Глеба звучала какая-то совсем детская радость. – Если получится сотрудничать с тобой и дальше, я решил, что больше никогда не буду петь Агату. У меня ж тут хита три уже своих образовалось!

- Да, вот кстати. Могу дать парочку бесплатных советов по аранжировке «Романтики» и «Без головы». Они со сцены зазвучат совсем по-новому и однозначно выстрелят.

Вадим подкатил к ноуту синтезатор и принялся пояснять Глебу, что он имеет в виду.

- Если хочешь, я тебе даже полную раскладку по партиям пришлю. Тут только одно но – гитарист у тебя паршивый, Глебсон. Я бы его сменил на кого-нибудь другого.

- Хм. Вот меня куча народу так называет уже уйму лет, а я каждый раз дергаюсь, - задумчиво протянул Глеб.

- Почему?

- Меня так когда-то в детстве начал звать брат. По аналогии с Ватсоном. Другие переняли, и приклеилось намертво.

- Скучаешь по нему?

- По тому Вадиму – да. По нынешнему – нет.

- Заканчивай бесконечно что-то ему доказывать. Он не конкурент тебе, слышишь?

- Когда со мной ты, не конкурент, да. А когда я один, то я ему не конкурент.

- А ты и сейчас один. Не я, так кто-то другой, - Вадим бормотал брату слова утешения, чувствуя, как с каждым произнесенным словом в груди давит все сильнее.

Он хлестал себя словами пожестче, чтобы лишний раз убедить самого же себя в том, что когда-то сделал правильный выбор, уйдя со сцены. Что Агата отжила свое. Что его младший – самостоятельный музыкант, способный записать вторую часть Триллера без его – Вадима – участия. Он увлекся самобичеванием и продолжал лупить себя без грамма милосердия.

- Что он тебе, в конце концов? Ну повтыкал проводки в Агате, ну написал пару десятков песен. И без них группа бы выстрелила.

- Без него группы бы вообще не было. Без меня – была бы.

- Кому она нужна бы была без тебя!

- Но она была бы! А без него я бы остался стихоплетом и мыл бы пробирки.

- Глеб, заканчивай с этим. Он тебя обокрал, он по тебе потоптался, а ты…

- Да не крал он ничего, - махнул рукой Глеб и поморщился. – Это вообще отдельная история, я даже обсуждать ее сейчас не хочу. Я же тебе новые песни показать хотел!

Он достал гитару и заиграл. В первые минуты Вадим просто не поверил собственным ушам – мизантропия Глеба куда-то улетучилась, на поверхность снова вылез трансильванский мрачный стеб. Он не дал ему доиграть, сам потянулся за гитарой, присоединился. И они вновь до ночи правили новые песни Глеба, спорили до хрипоты, и Вадим едва сдерживался, чтобы не помянуть младшему его грешки юности и не спалиться уже окончательно.

- Ну вот и новый альбом готов, - рассмеялся Вадим, когда гитары были, наконец, отложены, а на часах было уже около двух ночи.

- Только вряд ли снова наскребем тебе на гонорар, - помрачнел Глеб и опустил голову.

- Разберемся, - усмехнулся Вадим. – Что-нибудь придумаем с моим гонораром.

- На презентацию приедешь? – во взгляде Глеба полыхнула надежда, и Вадим просто не смог сказать «нет».

- Приеду. А сейчас давай спать.

Горину он написал только на следующий день. В двух словах описал ситуацию и попросил разрешения позвонить. Но ответ Горина был коротким и лишающим всякой надежды:

- Я бы рад вам помочь, но, к сожалению, горные лыжи в Альпах на время обездвижили меня. Травма позвоночника, и пока я прикован к каталке. Надеюсь, у вас все получится. Могу лишь посоветовать пойти по пути Slipknot. Удачи.

Маска! Бинго!

Вадим полдня провел, ковыряясь в продукции сексшопов, и когда предстал, наконец, пред очами Снейка в черной кожаной маске с длинными металлическими шипами, тот долго не мог унять хохот.

- Думаю, Глебсон будет счастлив!

Вадим обрядился в черную рубашку, черные же кожаные штаны и массивные гриндера – для завершения образа. Даже гитару из своей коллекции выбрал черную и прямо в таком виде заявился в гримерку Матрицы за несколько минут до выхода на сцену. Снейк ахнул и тут же потащил его за собой в чулан:

- Глебу пока не показывайся на глаза! Узнает же. Я ему скажу, что ты застрял в пробке и появишься прямо уже в разгар концерта. Дай нам хоть пару песен своим составом отыграть, а потом выходи. Сиди тут пока. Сетлист помнишь?

Вадим кивнул, нечаянно царапнув одним из шипов щеку Хакимова, тот прикрыл лицо ладонью и убежал за кулисы. Вадим засек на часах пятнадцать минут, а затем осторожно вышел из чулана и осмотрелся. Где-то вдалеке уже звучали первые сбивки Снейка: концерт начался. В маске было душно, она противно сдавливала горло, а кожа под ней немилосердно потела. Он выждал две песни и начал медленно подниматься по ступеням на сцену, когда услышал радостный голос Глеба:

- Сегодня с нами выступит особый гость. Человек, который помог нам сделать этот альбом, человек, которого я могу назвать своим полноценным соавтором и настоящим другом. Михаил Горин!

Вадим целую неделю репетировал походку ребят из Slipknotа, чтобы его собственная суть хотя бы не сразу бросалась в глаза. Он старался держаться прямее, чем обычно, и не мучить без нужды гитару. Вышел на сцену, натужно помахал рукой публике…и тут же очутился в объятиях Глеба.

- Привет! – прошептал тот прямо в ухо старшему. – Безумно рад, наконец, встретиться. Прикид улетный, ты меня уделал, чувак, - рассмеялся Глеб, потирая царапины от шипов.

Сам он обрядился в широкую белую рубашку и все те же бежевые джинсы. На ногах были кеды, и Вадим вдруг осознал, как нелепо, наверное, смотрится на его фоне. Глеб был гладко выбрит, волосы – набриолинены и уложены утюжком прямо как когда-то в памятную триллеровскую эпоху.

Публика завизжала, и концерт пошел своим чередом.

В сетлисте не было ни одной песни Агаты, и Вадим держался в левом углу сцены, стараясь привлекать поменьше внимания, но Глеб не отходил от него ни на шаг: то вис на плече, то обнимал сзади, нимало не смущаясь странного прикида. Вадим уже искренне жалел, что в довершение образа не надел перчатки – он хоть и снял предварительно кольца, но, в конце концов, разве младший брат не узнает его пальцы, ногти, положение ладони?.. Впрочем, мозг Глеба был затуманен, он казался абсолютно счастливым, а на очередном Вадимовом соло подошел к нему вплотную и горячо прошептал:

- Пойдем сегодня ко мне? Бухнем, Айрон Мейден послушаем, а?

Вадим лишь кивнул и уткнулся в гриф гитары. В этот самый миг – Глеб еще не успел вернуться в центр сцены, откуда-то из первых рядов послышался громкий девчачий визг и крик:

- Это ж Вадик! Посмотри! Точно он! Вадик!

Вадим вздрогнул, но не подал виду, продолжая играть, а Глеб, казалось, ничего не услышал.