- Мы дали ему шанс, достопочтимый слышащий, – состроила лидер опечаленную маску. – Было бы жаль потерять столь опытного брата по ошибке. Теперь, думаю, вина окончательно доказана, и мы, наконец, покончим с этой трагедией!

- Я согласен, – закивал еще один, говоря грубоватым шамкающим мужским голосом с издёвкой. – Винсент слишком долго ходил по этой земле. Пора Ситису призвать его. Вот только вместо вечного служения во славе, Отец Ужаса подвергнет его душу забвению за осквернение.

И когда в ближнем углу легко захихикал последний, я не выдержала окончательно. «Пусть поступает со мной как угодно».

- Я считаю, что вина еще не доказана, – гордо подняла я голову, обратив на себя удивленные лица. Люсьен на мгновение недовольно сморщился на мою дерзость, вернув и без того хмурое лицо. Повисла тишина, позволив мне продолжить. – Я считаю, печатка могла быть украдена. Я провела расследование, в ходе которого выяснилось, что кольцо давно исчезло из хранилища, и сделал это кто-то другой из семьи.

- Как интересно…, – обернулась альтмерка на уведомителя. – Люсьен, быть может, Винсент не единственный предатель? Хах… Убежище кишит пороком… Что скажешь? Нам стоит выслушать юное Дитя?

- Слова уже были произнесены, – сказал он, обратившись ко мне. – Говори, Душитель.

Я еле сдержалась, чтобы не начать махать руками, ломая суставы пальцев в кулаках. «Люсьен позволил мне. Я должна как-то убедить их. Нужно выиграть как можно больше времени».

- Нет никаких доказательств, что именно Винсент предал братство. Есть подозрения и, как у алхимика, у меня был план по обнаружению потенциального убийцы, какой я не успела осуществить, – я могу пометить личное оружие уникальным составом, каждый из которых, подобно биологическим чернилам, распознавался бы под действием магии. Я прошу вас дать мне отсрочку до следующего эпизода.

- Хах! Ты предлагаешь нам подождать и принести в жертву еще одного брата? – Посмеялась она. – Как жестоко.

Я понимала, сколь абсурдно звучало предложение, но еще более абсурдной была бы мысль, что я позволила бы просто устранить моего лучшего друга прежде, чем я успела бы спросить с него за ложь.

- Мы можем потерять одного, а можем многих, если предатель останется в живых.

На мое удивление лицо альтмерки приобрело вдохновленное и радостное выражение. Она восхищенно открыла рот и почти захохотала, и смех этот был тихо подхвачен остальными. «Да они безумны», пронеслось у меня внутри.

- Какая практичность и хладнокровие на этом молодом и красивом лице! – На распев произнесла лидер. – Люсьен, ты выбрал Душителя себе под стать! Мать не ошиблась. Как, должно быть, приятно постоянно лицезреть такое создание. И как жаль, что мы можем еще не скоро встретиться. Я бы с удовольствием нарисовала тебя, а, может, твой уведомитель позволит ненадолго задержать тебя здесь?

- Ты знаешь, что это недопустимо, Аркуэн, – к облегчению вмешался Люсьен. Её монолог все более ужасал, и я не знала, как на него реагировать.

- Точно так же, как недопустимо, что ты позволил себе назвать имя в присутствии постороннего.

Тень слева от меня выступила на шаг вперед, открыв нижнюю часть знакомого мне пугающего лица. Она скалилась в ненависти. Узкий круг являлся квинтэссенцией жестокости, сборищем самых безжалостных, опасных людей Сиродила, и стоило ожидать, что от грызни их отделяет тонкая призрачная грань догматов. И эту неделю Люсьен провел среди них, пытаясь выиграть для меня сутки.

- Со временем ей все равно придется узнать вас всех в лицо, – процедил он в ответ. – Матье Беламон…

- Спокойно, господа! Сегодня мы нарушили множество правил, Матье. И всё же, не нужно больше имён. Момент еще не наступил. Предлагаю расходиться! Пусть Дитя исполнит свой план! И, Люсьен, позволь сказать пару слов. Без лишних свидетелей.

Аркуэн вышла первой, надолго улыбчиво задержавшись глазами на моем лице, уведя за собой вереницей уведомителей. Люсьен пребывал в гневе, я провалилась бы под землю, если бы мысли могли материализовываться, но пока приходилось хвостом послушно плестись за ним из зала, выходящим вслед за лидером, и стараться не соприкасаться с другими фигурами в черных робах. Как только мой уведомитель покинул помещение, Матье Беламон, поравнявшийся со мной, протянул маленький черный свисток на шнурке.

- Кажется, это твоё, – невзначай перед уходом бросил он.

«Похоже, другая семья нашла его у Нириастара»

Я была последней. Мои шаги становились всё мельче и мельче, и вот уже тонкий силуэт одиноко стоял на фоне грандиозного строения, сотрясенного грохотом дверей.

Я сидела, скрестив ноги, на мраморном полу, слушая оглушающий пещерный гул, и разглядывала тонкую вещицу, пока Люсьен не вернулся. Он вышел около меня на свет и вопреки ожиданиям, сняв перчатку, плавно, одними пальцами коснулся моей щеки, перемещаясь и заправляя настырную нависшую прядь, а я с трепещущим сердцем подчинялась этой кратковременной ласке, которую не заслуживала. Отклонялась, податливо следуя за его рукой, изголодавшаяся и жадная до нежности профессорская дочь. Сердце радовалось секундному удовлетворению томной слабости там, где этому не место. Мы не смотрели друг на друга, будто бы чужие глаза могли осудить уведомителя и его подчиненного за подобную связь, и было что-то интимное в такой горькой запретности.

Люсьен проводил меня той же дорогой, вынужденный вновь присоединиться к совету Черной Руки. Он оставил своего Душителя у стен, не прощаясь, и первое, что я сделала – побежала в убежище дожидаться возвращения Винсента, однако вампир так и не исполнил своего обещания. Никто из братьев не видел его в городе, либо окрестностях, – я просидела на изгороди конюшен до рассвета, готовая то наброситься на него с оружием, то расстроенно плакать на груди, чтобы он наплел мне еще немного правдоподобной лжи, и пыталась припомнить все факты, собранные до сего дня.

- Думай, Элен, – шептала я, раскачиваясь на тонких бревнах. – Всегда перепроверяй. Причем здесь Гогрон? Очива? Тейнава? Мари? Почему они в курсе всего этого? Думай, – схватилась я за виски. – Он не носил его. Я ни разу не видела, чтобы он носил его. Знали только свои. Тогда кто его выкрал? Почему он не вернулся? Маг мог не успеть… А был ли маг?

Детская рука дотронулась внезапно до моего колена. Маленький мальчик лет десяти передал мне свернутый лист бумаги.

- Простите! Вам передать просили! – Крикнул он, убегая.

«Письма. Что было в тех письмах? Зачем кто-то оставляет их мне? Он хочет, чтобы я нашла его?»

И я прочла. И заплакала, слезая с треклятого загона.

«А может тот, кто всё это время жаждал тебя?»

- Как там говорилось…, – припоминала я, шмыгая носом, и осторожно заворачивала её обратно перед тем, как сунуть в карман. – Кто помогает предателю… а кто и есть предатель…

Изначально то, что я предложила Аркуэн, было невыполнимой задумкой, плодом воспаленного воображения, но потом, восприняв как вызов, я с удивлением признала, что план действительно звучал хорошо. Я провела долгие пару дней за непрерывной работой в кабинете, пока, наконец, не получила рабочие образцы, записывая каждый шаг в новых рецептурах, дабы не запутаться в определении. В конце концов, бояться было нечего, если никто не причастен. Верно?

Когда приготовления были окончены, я призвала Тенегрива, написав Люсьену послание.

«Скоро всё разрешится»

Комментарий к Глава 56. Немного ВинсЭлен https://yadi.sk/i/IW1uUa6SQszynA

Я не успокоилась, пока не изобразила эту сценку.

Рублика “Плейлист автора”. Тот случай, когда один трек полностью отражает персонажа. Хотела приберечь для другой сцены, но ничего не мешает мне добавить его еще раз :)

Если Элен для меня Adiemus, то

Люсьен и Черная Рука

https://music.yandex.ru/album/1092463/track/2982726

====== Глава 57. ======

- Ох, Мать Ночи поистине оберегает тебя!

Я встретила Телиндрил в «Чейдинхольском мосту» сразу же после того, как крадучись совершила некое подобие диверсии в убежище. Внутри – будто ничего не произошло. Мое негодование и беспокойство неожиданно долгим отсутствием вампира послужило идеальным отвлекающим маневром. Чего только стоил взгляд Очивы, впавшей в панику при виде моих краснеющих глаз и посеревшего лица, донесшего до неё, принявшуюся расспрашивать свою «обузу» о причинах трагического выражения, сию весть. Учитывая услышанное ранее, хозяйка поспешила избавиться от моего общества, прошлепав по запасному выходу на поверхность, предварительно посетовав на нелегкую судьбу местной няньки, а я уже схватилась за ее кинжал пропитанной составом тканевой перчаткой. Для каждого члена семьи я вносила небольшие изменения, меняющие характер свечения, – ингредиенты сделали чернила в большом количестве похожими по ощущению на масло, чем доставили много хлопот и отвратительных моментов стягивания с кистей этого предмета гардероба. Тейнава и вовсе был приятно удивлен моей просьбе взглянуть на результаты его филигранной заточки. Мари спала. И только Гогрон вызвал у меня краткий миг задумчивости, ибо никогда не расставался со своим мечом, не позволяя дотрагиваться до его «Развратной Гро-Болмог». Странное название? К сожалению, по недалекому мнению орка «разворотить» и «развратить» не слишком отличались друг от друга. М’Радж как-то попытался язвительно высказаться на этот счет, будучи потом чуть не подвешенным за шкирку, словно подушивший кур кот, на древке одного из знамен холла. Благо Винсент всегда знал на громилу управу, щедро разбрасываясь звонкими септимами. А тогда я не могла успокоить тошнотворный ком, напирающий при мысли о друге – в глубине души я надеялась обнаружить досадным недоразумением случившееся положение, увидеть, что недосказанность привела к недопониманию, а печатка действительно исчезла не без помощи чужих рук, добравшихся до нее в момент, когда вампир по какой-то неведомой причине оставил кольцо в досягаемости предателя. Это значило, что осквернителем должен был оказаться один из них, тех, кто больше полугода называл меня сестрой. По счастью, крутившийся под ногами Шемер (надоедливый и полюбивший мое присутствие с момента убийства Филиды) повалил на Гогрона стоявшую неподалеку стойку с тренировочным оружием, вынудив снять со спины свою ношу, прилаживая её обратно к стене. Этого было достаточно.