- Люсьен, постойте! Прошу!

Я поравнялась с замедлившимся, обернувшись, кивнувшим уведомителем в тени серого-бурого предрассветного пролеска, и в отсутствии освещения заметила только нахмуренное озлобленное лицо, не решившись говорить ничего более. Предательство и ранее наполняло его сердце ненавистью, однако теперь она полностью вытеснила всякий намек для меня на иные чувства, какие жаждала я, каждый раз встречая его снова. И я невольно ощутила помимо тревоги тоскливую безнадежность. По словам Телиндрил Черная Рука присутствовала в графстве уже несколько дней, и, похоже, Люсьен всё это время находился среди них. Зачем они здесь? Для чего верхушка организации стоит сейчас посреди леса, готовая говорить с Элеонорой Бертран? У меня до сих пор нет печатки – что сделают они, когда узнают, какова роль Винсента? Обозлятся? Приставят к ответственности? Нас обоих? И Люсьен будет с ними солидарен? Я задавала себе эти вопросы, заготавливая в уме возможную отчетность, пока мы двигались куда-то дальше на юго-восток по тропе, которая ранее не бросалась в глаза, имея вид участка с редкой растительностью, однако теперь меж деревьями будто бы образовалась аллея, ведущая почти идеально по прямой до массивного булыжника с меня ростом. Дойдя до него, я с надеждой взглянула обратно на Чейдинхол, обнаружив, что тот полностью скрылся в синеющей зелени. «Ладно…», вдохнула я, активно соображая. «Ладно, Элен. Ты выполнила свою работу, перестань нервничать. Кольцо принадлежит некому Корусу, верно? Это было давно, а значит и украсть его могли давно… Еще до того, как Винсент успел передать его кому-либо, правда?» Меня так порадовала ладность собственной формулировки, что я с легкой улыбкой кивнула сама себе, готовая защищаться, как на суде. Тогда я еще не ведала, что из себя представляют члены Черной Руки – из этого вытекала моя наивная уверенность, пусть и с изрядной долей страха. Люсьен выводил нас к маленькому открытому участку, виднеющемуся вдалеке наряду с покосившейся сторожкой. Ни одного всполоха. «Наверное, еще никто не явился», думала я, а от раздумий меня отвлек его голос.

- Слушай внимательно, Элеонора, и делай всё, как я прикажу. Беспрекословно, – строго говорил он, широкими шагами надвигаясь на здание впереди, что я еле поспевала. – Прежде, чем мы войдем туда, ты должна запомнить ряд правил: Не говори, пока я не позволю. Отвечай по существу, не опускаясь в детали, и только о том, что касается дела. Следи за языком. Не поддавайся на провокации. Они будут улыбаться тебе, но эта улыбка… ничего не значит. Встреча душителя с Черной Рукой – беспрецедентный случай и не должен был произойти.

- Не должен был? Почему тогда они всё же нарушили это правило? – Спросила я, на что Люсьен развернулся ко мне перед самим входом. – Я думала, расследование имеет прямое отношение только к нашему убежищу.

- Так и было бы, – высокомерно вздернул он подбородок, сложив руки. – Однако я не был первым, кто увидел тело. Убитый член семьи являлся потенциальным душителем Матье Беламона. Он крайне заинтересован в продвижении дела, если не сказать, что изъявляет готовность собственноручно расправиться с виновными. Мне удалось ненадолго… воззвать к его здравому смыслу, пока не стало известно о причастности Чейдинхола. Теперь он требует у Черной Руки возмездия.

- Насколько мне известно, он сам выходец из этой семьи и знает каждого внутри. Почему же его желание поквитаться только усилилось?

Люсьен хмыкнул.

- Матье всегда был амбициозен – это и привлекло меня в нем, – потер он подбородок против дневной щетины. Похоже, встречи с «элитой» братства полностью лишили его возможности придерживаться своего распорядка. – Идеальная двемерская машина для убийств. Может показаться, что он довольно услужлив, но это не так. Он не испытывает «родственных» чувств. Его не волнует ничего, кроме собственной выгоды. И такое совпадение только подстегивает его чувство собственного превосходства.

Уведомитель раскрыл дверь, заходя внутрь и дождавшись свою спутницу, чтобы провести к единственному люку посреди пустого, обдуваемого сквозняками помещения. Я ожидала увидеть какое-то потаённое пристанище, но то, что я увидела, захватило дух и уничтожило способность воспринимать что-то, кроме этого запутанного подземного штаба. Спустившись за Люсьеном по шумной стальной лестнице, звон которой усилился грохотом и противным скрипом хлопнувшей сверху крышки, я оказалась в самом начале сети прорытых ходов, облагороженных жуткими древними фресками на стенах, усеянными изображениями Ситиса и Матери Ночи. В прежнее беззаботное время я бы даже посмеялась над таким фанатическим украшательством с импровизированными ради «красоты» колоннами, которые не держали потолок, а лишь служили элементами устрашающей стилистики. Он вел меня вперед неторопливо, давая возможность рассматривать сюжеты из «жизни» Ужасного Бога. Некоторые были довольно-таки откровенны для религиозных писаний, и я остановилась возле одной из них, незаконченной, с еще свежей краской, притянув к себе внимание уведомителя. Фреска не смущала его, как меня, – более того, он оставался поучительно серьезен, а я ценила эту черту, благодаря которой Люсьен научил меня смотреть на вещи под иным углом, опираясь, как на ментальное, так и на чувственное.

- Каждое поколение Руки привносило сюда что-то своё. Это творение нашего лидера. Она находит прекрасными идеи плотской любви к пустоте и пытается изобразить это.

История, миф, который передают собратья из века в век, звучал излишне аллегорично – по их словам Ситис не имеет формы, являясь ничем иным, как самим ужасом, пустотой и тьмой, несущей свою волю голосом Матери, зачавшей от него детей. Тем не менее, женщина попыталась поместить абстрактную легенду на стену.

- Должна признать, я удивлена. Несмотря на скандальное содержание, картина не выглядит пошло. Из неё бы вышел успешный художник, – тихо, чтобы эхо не разыгралось, прокомментировала я.

- Такое можно сказать про каждого из нас, – медленно продолжил Люсьен путь, смотря на меня так, чтобы я вновь ступала рядом. И, кажется, злоба его немного отступила, оставляя место нашим беспристрастным беседам и тому, как забавляли его разговоры со мной. – Она и есть художник, как и ты – есть ученый, талант которого теперь служит мне и Ситису.

- А что можно сказать про тебя? – Неуверенно спросила я, и он только уголком рта хмыкнул, вновь став напряженным и задумчивым, потому что мы предстали пред одной из множества дверей.

- За этой дверью малый зал, за следующей дверью сейчас находятся те, кто составляет костяк Темного Братства. Трудно предугадать, каков будет исход этой встречи, поэтому сначала ты расскажешь всё мне, – уведомитель повернул голову в сторону продолжения темного коридора и после продолжительной паузы толкнул её. – Быстрее. У нас есть всего пара минут.

Первый зал был предназначен скорее для уединенных трапез и походил на столовую зону, к каким я привыкла – отделенным от кухни, с аристократично холодным минимализмом и приглушенным освещением. Торопливость расчетливого Люсьена нервировала меня. Если он не оставлял про запас времени, то я тем более не сумела бы распорядится им с толком. Еще раз прогипнотизировав стену, уведомитель выжидающе посмотрел на меня, протянув ладонь. «Он вновь будет разочарован».

- Её… нет у меня, – отвела я взгляд, увидев, как сжались обратно пальцы, и опустилась рука в кожаной перчатке.

- Нет? – Надменным тоном переспросил он.

- Но это не помешало мне выяснить принадлежность, – подняла я голову. – Есть шанс выяснить, кто помог ей исчезнуть…

- Кто владелец, Элеонора? – Громко и резко спросил Люсьен, прервав меня, и я не понимала, что сделала не так.

- До того, как исчезнуть, кольцо принадлежало Корусу. Его отдали на содержание Винсенту, однако вскоре оно было украдено, так и не успев попасть к следующему…

- Посмотри на меня, Элеонора, – схватил меня уведомитель за подбородок, чтобы я смотрела ему в глаза. Мои зрачки забегали по сторонам в страхе столкнуться с ним. Смысл и уверенность моего рассказа терялись. – Кто рассказал тебе об этом?!