«Да… да…» Покачиваясь и тяжело дыша, поднялась на ноги, отпуская усталость, и подталкиваемая в спину, отправилась прямиком за Тенью, ибо сразу позади просветы показали жаждущих. Ибо я должна была в тот день оказаться вновь в лесу под светом Секунды, где мы разделились, когда спикер отстал, дабы Душитель могла уйти. Я и не задумывалась, почему данмер попросту не предал меня, как обузу, смерти. Лишь бежала изо всех сил по хрустающим листьям меж мелькания темно-синего и слепящего голубого частокола, и звуки сражения сзади всколыхнулись и скоро притихли, оставив наедине с едва заметным удаляющимся огнем где-то впереди. Он полыхал, то стоя на месте, то двигаясь вглубь, издавая эхом восклики и лязг металла. Видимо, Кейлия приняла дуэль. В отдалении что-то прошмыгнуло, быстро перебирая ногами. Я бежала, вглядываясь по бокам от шорохов чужого присутствия, ибо Улимар не сдержал бы долго на себе толпу в одиночку. Они прорвались. Погоня превратилась в ведомый мною побег или прятки. В один миг что-то попыталось сбить меня с ног, однако пало, будучи развеянным серебряным даром Патриции. Я видела, как гаснет позади пламя пораженных магией теней. Слышала грудной победный хохот данмера, успешно избавляющегося от преследователей, и, свернув за женщинами далее к озеру на восток, ощущала трепещущиеся в возбуждении и страхе проблески надежды, пока в тиши не раздался топот копыт, и я не повернулась на звук, где на пути показался изрешеченный силуэт всадника.

Мы рассчитывали на Люсьена. Улимар должен был прямо сейчас отрезать им дорогу в обход с юго-востока, однако замешкался, когда я резко остолбенела, видя, как некто искусно ведет кобылу в лесу, быстро надвигаясь. Я задерживающе показала данмеру ладонь в обманчивых ожиданиях, но попятилась, когда лучи коснулись радужки далеких глаз, и те осветились красным. Лошадь прибавила ход.

- СИТИС! Какого хрена ты стоишь?!

Ругань спикера подорвала меня с места – я юркнула за ближайшие сосны, заметив напоследок гарцевание скакуна, не развернувшегося в повороте, а кустарник скрыл каменистый склон, и шум водопада, и виды самой широкой водной глади графства – там, где-то на конце иного берега, Душитель должна была найти капитана. Так близко. Сердце неумолимо заходилось. Я неуклюже сползала с булыжника к мели, тихо переставляя ступни, озираясь, стараясь не издавать лишних звуков. Улимар, должно быть, отправился на спланированный перехват, ну а для меня предательская падь воды заглушила конский шаг, лишая еще и слуха в едва намечающейся за тучами заре. «Ушел?» Я выждала какие-то мгновения, решившись двинуться вдоль чарующего изгиба суши. Страх заставляет человека следовать глупым инстинктам. Ему не обязательно было меня видеть, но это была его прихоть.

Туша животного с грохотом возвела преграду, стоило покрову леса и скал отступить, открывая сверкающие пески, и Секунда взошла, показав мне воплощение роковых противоречий, моих же, объединившихся в бледном, дорогом и знакомом лице. Я боялась этой встречи. Я её представляла не так. Не так! Не ждала, что окажусь преследуемой, останавливаемой, излавливаемой в этом проклятом месте. Я дрожала всем телом. И столько фраз было заготовлено, но прозвучало только несвязное нечто. И основное, из чего состояла Элеонора.

- Как же... Почему?

- Элен, ты не должна быть здесь. Оставь её и покинь этот лес. Немедленно.

Брови вампира сдвинулись в смешении сожаления, намерения, а, может, мне лишь казалось то, что чувствовала я сама кроме части жизни, отразившей непостижимое. Навязчивые муки смягчали гнев, сводя его на «нет», обрекая восклицания стать беззвучными недостойными Душителя стенаниями, но я говорила, просто потому что могла.

- Я… не могу… я и так на грани гибели… – Говорила, отступая, вглядываясь то в мираж, каким я желала бы его считать, то в небо сквозь мощные ноги вороной кобылы, заслоняющей берег. – Почему… именно ты теперь против меня… Я оставила тебе жизнь, потому что... А ты убиваешь братьев… И прямо сейчас мое время истекает...

Я отшатнулась, неуклюже, не в силах закончить, в неприятии, от угрожающе переступающей лошади, и всадник ступил на землю. Рука Винсента, приближающегося против моей воли, в видимых сомнениях оторвалась ото шва привычного мне серого камзола, дабы коснуться, дотронуться до моего раскрасневшегося лица, что я зажмурилась и отвернулась, будто неведенье что-то исправит. И он разочарованно опустил её, когда мне было уже некуда отступать, и вампир мог только склониться над ухом, запрятав запястья в карманы, а я пожалела, что не могу ощутить что-то помимо щекочущей пряди и дуновения. И аромата. Ведь это последние прикосновения нашей дружбы. Я потупила взгляд и услышала тихое, укутавшееся в водопад.

- Если я скажу, что Черная Рука сама накликала на себя смерть. Ты смогла бы сейчас поверить мне? – И я только вдохнула, но качала головой раньше ответа, и вампир быстро отстранился, обратив глаза к зашумевшему лесу. – Потому я просто завершу начатое. Всё это большая ошибка.

И затем те же руки столкнули меня в хладную воду. И сердце мое остановилось.

Комментарий к Глава 78. Нечто уже звучавшее

https://music.yandex.ru/album/7686382/track/53671839

И нечто новое

Лагерь: https://music.yandex.ru/album/7686382/track/53671897

Концовка: https://music.yandex.ru/album/8873509/track/33191634

Отредачила впоследствии, ибо сначала выпустила главу, а потом поняла, что всё скомкала.

Не надо было писать после любимого времяпрепровождения Винсента XD Вино не делает меня гениальным писателем драмы. Ох уж эти праздники. Плюс поменяла музыку на окончание.

_{Хотя в прошлый раз в такой кондиции мне удалась глава юмористической направленности про ночь любви Цивелло и Илланы}

Ну а сейчас я села рисовать окончание главы, ибо надо куда-то осколки сплевывать.

====== Глава 79. ======

Озеро обожгло холодом гораздо позже, чем под водой облик его взвился волной, рябью, пузырями – я пыталась тщетно оттолкнуть их руками, дабы видеть, как всадник поворачивается спиной и покидает берег, как меняется мир, завертевшийся вокруг него, зависящий от того, кто взошел в памяти воплощением тепла, жизнелюбия и мудрости. Во имя и вопреки. Всегда поддержка и слова Винсента придавали мне сил, даже когда время забирало у Элен несущие столпы: свободу, брата, отца, дом, … его самого. А в мыслях и памяти Скинград, Элеонора, еще юная девочка, виноградники – она плакала вместо меня, где-то, умываясь слезами скорби, пока росла миледи Бертран, пока в забвении и унижении томилась, убивала, сбегала и убивала вновь, пока не наступила ночь в месяц Последнего Зерна и властная рука не подарила спасение, вытягивая из сна, а потом долгожданный «дом», новый, даже счастливый? и воспоминания, больнее, мучительнее, ибо он сам посмел проникнуть в сердце заботой, улыбкой, смехом, объятьями, чтобы уйти, когда я боролась с обволакивающим удушьем, тянущем ко дну, и тяжким грузом, и темнотой.

Но я жила. Всё ещё, и жизнь моя принадлежала Матери, как бы я ни хотела, чтобы было иначе – пустота взывала, складывая заново волю, отрезвляя – еще не пришло время Душителя, избранной Ситиса возлюбленным сыном. Мышцы сводило судорогой, но я боролась с напористой толщей, выстраивая в струну тело, отталкиваясь, дабы достичь лика Массера в изрезанных пресноводьем глазах, сделать последний взмах. И гул обогатился свистом ветра, столь ледяного теперь, до стука сжимаемых челюстей и тремора согнутых локтей и пальцев, врывшихся в песок и глину, недостаточно сильных, чтобы вытянуть разом тело, заваливая в изнеможение на предплечья, осыпанные черными прядями. «Живи, дорогая Элен? Зачем ты писал мне это?! Просил жить?! Зачем оставил амулет?! Чтобы я стала погибели хранилищем?! Или ты надеялся, что я примкну к тебе?! Нет… Ты требовал оставить её. Требовал уйти. Ты предал меня! Предал нас! Получается, Гассилдор прав?! Получается, в мире имеет значение лишь сделка?! Но ведь я смогла тогда выбрать только тебя…»