https://yadi.sk/i/O9ICZLD40DXQqA

И... Всех с наступившим Новым Годом! Первая глава в 2020. Хе-хей!

====== Глава 73. ======

Деревянная ручка разлетелась в щепки от столкновения со стеной – спикера переполнял гнев на вампира, обнаруженного в своих опочивальнях. Он не шелохнулся ни от грохота, ни от вида уведомителя, продолжив безмолвно восседать за столом у стены, упершись в сведенные руки, и лишь поднял взгляд, подтверждающий наше присутствие. Спокойствие, несоизмеримое с тяжестью проступка. И Янус всё еще сидел там в испорченном копотью костюме.

- Ты ответишь Отцу Ужаса за всё, Гассилдор, – прорычал сквозь зубы Люсьен, заходя сзади и захватывая графа рывком за волосы, дабы запрокинуть голову, открыв вид роговиц, приобретших характерный красноватый оттенок.

Я захлопнула дверь перед носом слуги, вытянувшим руку, бегущим, сотрясая толстыми ляжками, к своему господину, кожа коего потеряла былую свежесть, посерела и похолодела – вампир не успел отведать достаточно крови. Десны в приоткрывшемся рту больше обнажили зубы, заострив их – Янус улыбнулся, когда я подошла ближе, созерцая поверх его лицо. Улыбался, пока уведомитель не зажал его жилы, ухватив второй рукой под подбородком. Люсьен всегда допрашивал с пристрастием и упоением, мешая оскал с улыбкой, а радость со смертью, и в этот раз делился со мной, не прерывая зрительного контакта, даже когда пригибался над ухом графа. Реакция вампира поразила меня нечеловеческой стойкостью, осложнившейся лишь разминающимися пальцами покоящихся на столе рук. «Нечеловеческой», подтвердила я себе, заметавшись взглядом по комнате, не отличной от спален и быта смертных. Уведомитель дернул головой, призывая Душителя осмотреться на полках и в шкафах.

- Говори, – услышала я позади истекающие угрозой уверенные заключения, перебирая бумаги из недр стеллажа. – Ты понял, что мы придем, а значит и понимаешь, зачем… Кто-то знает, как найти главаря? Так не ты ли дал им наводку?

- И какой же, по-вашему, в этом смысл? – Голос Януса звучал размеренно и заносчиво, пусть и приглушенно. Ни намека на чувство страха.

- Ты мне скажи. Пока… можешь.

- Пытки? Ха-ха-ха-ха. Моя жи-и-изнь, жизнь вампира и есть моя пытка. Ты можешь попытаться, правда. Вот только сделку я заключил не с тобой. Я планировал освободить Андела Индариса, а не убить его! Смысл был в том, чтобы облегчить моё существование, а не усугубить! А вот теперь подумайте, насколько незаметным осталось это событие? Жив ли граф Чейдинхола? Свободен? Сидит на своем троне в здравом уме? Может ли ОНА ответить на этот вопрос?! И вы считаете, условия соблюдены?!

Смех обреченности и разочарования. Он был мне знаком. Я развернулась, чтобы подойти и обнаружить еще одну улыбку, растянутую Гассилдором в мою сторону. Люсьен толкнул вампира в затылок, почти ударив о поверхность – он позволил мне говорить с ним. Уведомитель ненавидел их, тех, кого не пробирает ужас перед ликом смерти. Перед болью? Возможно, в этом Янус блефовал. У нас попросту не было времени это выяснить. Всё равно, он никуда не денется из этой комнаты. Ясно одно – резня на балу уничтожит всё, что столь долго выстраивал Гассилдор. Душитель попытается, а затем Люсьен избавит его от мук. Не сразу.

Граф медленно отжался от стола, распрямляясь на стуле, и я вышла перед ним, сопровождаемая алыми радужками, сжимая кулаки в волнах ярости. «Ситис! Проклятый упрямец! Их смерти в том числе и на твоей совести!» Еле сдержалась, дабы не вырезать ему язык вместе с зубами.

- Все Ваши слова, с нравственным поучительством сказанные мне, не более, чем лицемерие, – выплюнула я, разглядывая лицо, столь похожее и не похожее на дружеское одновременно. – О деяниях, оправданиях, приятельстве, рассказах… Вы сами допустили это! Та женщина знала Вас! Потрудитесь объяснить, кто она?

- Кто знает, – развел ладони Янус, пока все его вещи и переписки тщательно осматривались. На эмоциях я ослабела, головокружение согнуло меня против воли, упирая в конечности, и я заметила его неприкрытую жалость. «Нужно скорее найти ночлег. Если начнется сепсис, я не жилец» – Кто-то из безродных. Мне не дано знать их всех в лицо, зато меня знают многие. Я ношу титул графа, как никак.

- Вы утверждали, что безродные не сунутся на территорию благородного вампира! – Хлопнула я по столешнице, на что снова получила тихий раскатистый смех, перебиваемый словами.

- И Вы решили, что я благороден?! – Откинулся Гассилдор, прыснув, показав зубы и снисходительно качая головой. – Знаете, что самое важное для вампира? Кровь. И не только потому, что мы питаемся, испив её, не только потому что жажда настолько мутит рассудок, что вынуждает забыть о том, кто мы есть на самом деле, а еще и потому, что именно кровь определяет место вампира среди себе подобных. Вы ни разу не задались вопросом, Элеонора, почему они носят имя безродных?

Я хотела раскрыть рот, когда он импульсивно выдвинул ящик, спровоцировав Люсьена угрожающе выбросить лезвие кинжала к его горлу и кинуть на меня строгий взгляд. Граф поднял руки, выставив веером пальцы, показывая безвредность намерений.

- Я хочу знать больше. От него. Должна перепроверить свои теории, – ответила я. Тогда Янус извлек чистый лист пергамента, разгладив его передо мной, и если первый ящик был пуст, то второй оказался набит хламом и канцелярскими ножами – уведомитель тут же схлопнул его едва не вместе с пальцами графа, швырнув на стол кусок угольного карандаша из ближайшего шкафа.

- Благодарю, – хрипло проговорил Гассилдор, начав чертить древо от кружка вниз. Нижний он нарисовал лишь наполовину. Рисунок расползался. – Казалось бы всё берет откуда-то своё начало. И вот где-то когда-то родился первый Бертран (человек или мер, не вампир – это важно). Он передал часть своей крови и черт детям. (Вы лекарь – мне не нужно объяснять подробности). Часть – это меньше, чем целое, верно? Но! Дети приняли часть крови и черт и от матери. Какие-то могли ослабиться, какие-то усилиться, и всё равно человек, родившийся от отца и матери, полноценен, – Янус соединил два полукруга, образовав замкнутый контур, и вобрал воздух перед тяжким выдохом. – Однако у вампиров это не так… Они… мы получаем часть сил и проклятье от одного предка (если можно назвать это родительством) и передаем еще меньшую часть, обращая. В конце концов, остается только… слабость…, – сошел на нет его голос. Усмехнулся. – Безродные – плод подобных многоярусных обращений. И я… такой же – не в состоянии почувствовать присутствие себе подобных, потому что кровь их пуста, как и моя недостаточно сильна, чтобы воззвать к ней. Иначе мне не пришлось бы сегодня объяснять это…

- Если они слабы, – поразилась я. – То насколько же сильны первые?

- Трудно представить. Ходят легенды, что у первых даже были дети в традиционном смысле этого слова, что говорит о том, как давлело в них живое над неживым, однако, это лишь слухи, призванные избавить вампиров от чувства «инородности», – Янус смял листок в своих кулаках, улыбнувшись. – Безродные стараются походить на них – так они создают многочисленные «кланы», что кажется делает их схожими со знаменитыми кланами Тамриэля, где в отличие от них распространение кровной связи – табу и жестко контролируется, дабы не допустить вырождения. Скорее всего, гнездо, как вы это называете, находится под предводительством того, кто был первым именно для них, – граф оперся на локти и последнее слово выговорил четко губами, вытянув шею. – Но я чувствовал силу крови высоких потомков – их не стоит даже капли. Она заставляет нас трепетать.

«Чью кровь Вы имеете в виду?» Я перевела глаза с гордого Януса на Люсьена, сверкнувшего неясным непреодолимым чувством отторжения изумления, что испытала Душитель.

- В нем говорит стремление подчиняться хозяевам. Он носитель болезни, превращающей его в паразита, – спокойно отрезал уведомитель мою увлеченность страшной сказкой, обходя графа на острие кинжала, коим уверенно владел Люсьен. – Еще не встречал вампира, который хотя бы впечатлил бы меня мощью. А тебя… убить тем более будет проще.