- Я так понимаю, ты обменяла его на более полезный трофей. На тот момент наиболее разумное решение, – Люсьен пытался достучаться до здравого смысла. И, быть может, его объяснение помогло бы. Вот только я вспоминала другое кольцо, другую вину. – Как бы то ни было, дело сделано. Самобичевание сейчас ничем не поможет.

«Если бы ты только знал, в чем именно мне не хватает духа признаться! И не только потому, что Душитель боится смерти, боится твоего разочарования и гнева, но и потому что признание это станет подтверждением Его измены»

– Как это произошло? Всё было выверено, как никогда… Почему?

- Потому что предатель (или предатели) уже добрались до Черной Руки, – поверг меня спикер. Я услышала, как кровь сочится и капает с его локтя о землю, и Люсьен неловко засучил рукав, придерживая зубами бинт, сооруженный мной. – Я рассказал о планируемой операции только избранному кругу, и каждый из них знал о фатальности разглашения. Самые ужасные опасения подтвердились.

Я упала оземь, попытавшись отползти к стволу ближайшего дерева – уведомитель прислонил меня к нему, подхватив, дабы смочь заново перетянуть открывшийся порез. «Их всегда было двое. Неужели тот, что скрывается в Тени, давно проник в ряды избранных?» Люсьен тут же ответил на мой молчаливый вопрос, покончив с перевязкой.

- Кто-то из них или приближенный? У меня нет однозначного ответа. Зацепка одна – его связь с вампирами.

Я едва могла ходить – малейший камень или ветвь заставляли спотыкаться и пошатываться даже при поддержке уведомителя. Здесь растительность реже. Скорее пустошь с растущими на нем лиственными. Ветер извивался и подталкивал нас в спину – слышалось хлопанье ткани робы, словно бы несли нас крылья, однако крылья те были сломаны. Волочить ноги под гору стало особенно тяжело – вскоре о себе дало знать ребро, как наименьшая плата за существование, однако это не столь беспокоило меня, как необходимость устраивать привал каждые пятнадцать минут, даже посередь плато под гаснущими звездами. Нужно было уходить как можно дальше от резиденции, где до сих пор рыскали вампиры, и могла появиться Кейлия и Легион. Люсьен чуть заметно прихрамывал, и кровь продолжала пропитывать его робу, как не могла из-за пореза, и оставляла явные следы – он время от времени останавливался, пока не стянул ремень с пояса, затянув с силой руку. «Вампиры не должны пойти за нами. Кто-то смог дотянуться до него в сражении. Это произошло сегодня», поняла я.

Я не знала, где мы находимся территориально и куда направляемся, пока не заметила мох на булыжнике под ногами, и на востоке слышались всплески воды и стрекотание – ни одного водоема подле города я не припомнила. Судя по всему, мы отошли на юг вопреки ожиданиям, а значит, упремся в заливы Сирид. «Пока еще темно, но что мы будем делать, когда рассветет?» Мы не двигались, как планировалось. Разве вообще могло что-то пойти по плану после текущих событий? Я была подавлена. Люсьен – молчалив и сосредоточен. Он развел костер на берегу одного из заливных озёр, когда добрались и меня пробил озноб из-за перелома.

- Ты ранен? – Украдкой заглянула я в последний раз, пока уведомитель корпел над бинтом, опустив меня на поваленное дерево. У нас не было снаряжения, не было игл и нитей, даже припарок из моей сумки. Сумка также осталась где-то в зале.

- Не обращусь, – пугающе смерил меня взглядом уведомитель, опустив черный рукав. Тревога. Я осознала то, что привело нас сюда.

Мы бежали.

- Это… сделал кто-то из Черной Руки, – отвела я глаза, обозревая сапоги, багряные от вина, крови и пыли. – Как нам быть?

И тогда Люсьен поднялся, подставив мне плечо, на которое я оперлась, чтобы под его предводительством приблизиться к водоему по влажному песку и глине. Вода в тиши и тьме раннего утра только забрезжила розовым холодом и золотом тепла в черноте – я не понимала, как уведомитель собирается поступить. «Зачем? Зачем мы остановились здесь?», спрашивала я себя, наблюдая, как брови сдвинулись в напряжении и глаза спикера озаряются, встречая первые лучи, пока он не перевел их на меня. «Ведь ты сейчас здесь. Со мной» Я раскрыла губы, осмелившись предположить.

- Что они собираются сделать? – Взглянула я на наставника.

- Они собираются… убить нас, – неторопливо ответил Люсьен.

Мы остались одни. И мир вокруг сдавливал, слишком большой, не имеющий места для нас двоих. Уведомитель подхватил Душителя на руки заходя в водную гладь по щиколотку, вырвав вздох боли, когда начало светать, и дух мой захватило ужасом замешательства, и зрачки метались по лицу, на каком растянулась улыбка, встречающая разгорающийся рассвет. Я ухватилась накрепко за его шею и робу, как могла в немощи и слабости, без необходимости, но в желании служить ему, даже если это ведет меня к пустоте.

- Я собирался преподнести тебе особенный дар сегодня, – произнес уведомитель, вытянув руку на фоне слепящего солнца, выглянувшего из-за вершин на том берегу.

Лучи пробились сквозь них с новой силой широкого потока, заставив Душителя резко зажмуриться, вытянув свою, и каждый палец обняло теплом, когда забурлила пучина вод, расступаясь, раздувая пузыри, объятые магией. Магией, ведомой верным сыновьям и дочерям тьмы – озеро изрыгало не то щупальца, не то пламя, выпуская туман, стелящийся под ноги спикера, обступаемые мутью, вздымленной мелкой разбежавшейся рыбой. И существо, черное как тень против яркости света, вырывалось на поверхность, упираясь в кости копыт и сводящиеся судорогой объемные выраженные мышцы могучих лошадиных ног, груди и шеи на фоне торжественно восходящего светила, никогда бы не осветившего его. Оно боролось с интенсивным водоворотом, свидетельством его силы, какую увидела я в первую нашу встречу, и красоты неподвластного творения пустоты.

Тенегрив возник впереди, заслоняя силуэтом зарю, дабы неспешно продвигаться к нам, пока уведомитель не шагнет вперед, взяв мою руку, и принудит коснуться пульсирующего сердца животного, содрогнувшегося в принятии. И моё не остановится в трепете, когда кожа ощутит бархат конской шерсти.

- Чувствуешь? – Услышала я его голос и неуверенно закивала в ответ.

Зверь прорычал мне грубо и глубинно.

- Теперь Тенегрив твой. Он явится только на твой зов, и будет биться до смерти, чтобы затем восстать и вновь обратить твоих жертв или врагов в ужас, агонию и прах, – объявил Люсьен, обратив на себя восторг, изумление в горести, волнение, скованное чем-то непостижимым, как покой его души, не разъедаемой вопреки угрозе гибели. – Прими его в знак моего расположения и моей любви.

Уведомитель сказал это гордо, возвысив меня, дабы усадить в седло жеребца с улыбкой, преобразившей его величие, величие, коего я была не достойна, и сжимала робко поводья переступающего коня, не в силах отвести глаз в чувстве уважения и страсти. В чувстве, названном благоговение. Ведь эта «любовь» скрывала под собой смысл иной, нежели возможно объяснить, высшую степень благосклонности, покровительства, что могла получить я как его протеже. Он протянул ладонь, осязая вороную гриву в полюбовной ласке друга и поясняя то, о чем спрашивала себя Душитель с начала пути.

- Мы отправимся на поиски предателя независимо от противовеса, – извлек Люсьен кинжал, медленно прочерчивая кровавый след на ладони, вскоре поместившийся на лист пергамента, найденный в кармане робы. Я потворствовала надежде, вот только надежда опасна для таких, как я.

- Если есть хотя бы шанс…

- Это не имеет значения, ибо мы с тобой вместе слуги Ситиса до конца наших жизней. И останемся ими уже после смерти, – провозгласил он, вновь улыбнувшись мне в вопросе. – Разве это… не есть истинное благословение пустоты?

В тот день я подобрала слово. Суть того, в ком я и почившие в убежище братья видели идол и погибли по воле его. Ибо так велел ему Отец.

«Истинный сын Ужасного Бога. Проповедник с оружием в руках»

Травы, растущие неподалеку, помогли сбить жар и обезболить, и я проспала под горячим боком Тенегрива несколько часов, дозволенных уведомителем, пока тот не вернулся в разгар дня, разбудив хлопнувшими друг о друга деревяшками в погасшем пламени. Он решительно опустился напротив, оповестив о неизбежном окончании отдыха, и я сопротивлялась убаюкивающему дыханию коня, приподнимаясь, чем потревожила жеребца, толкнувшего меня носом в плечо. По сравнению с этим утром я уже больше походила на саму себя, вернув критическое мышление. Еще не всё было потеряно? Рекруты, убитые легионом – их не так давно принял Люсьен. Спикер подал сигнал бедствия?