- Они… оставили нас? Оставили? – Спрашивала Трици, протягивая руки к рваным укусам, обнажившим кости и плоть, но касания эти её шокировали.
Заглядывая ей в глаза, я активно закивала, размазывая губами влагу и стараясь не дышать часто. Губы растягивались то в странной улыбке, то падали дугой, или это агония чувств так искажала лицо.
- Я не хочу становиться вампиром! Прошу, пожалуйста, Элен. Сделай что-нибудь! Они скоро догадаются, куда мы пропали!
- Что же я могу? – Слегка смеялась я горько, зачесывая пряди на её лбу. – Может… это не так уж плохо? Хочешь, я останусь с тобой? К сожалению, не могу гарантировать, что надолго. Она явно желает моей смерти.
- Нет, не нужно, – рука сестры с тремором потянулась к поясу и вложила клинок в мою ладонь. Я испугалась возможной просьбы. – Возьми его. Он из серебра. Это подарок, – Патриция завертела глазами, сдвинув брови. – Здесь должен быть еще один выход. У графских покоев. Думаю, лаз ведет в холмы.
- Наверху всё заволокло дымом, – отрицала я.
- Значит, у тебя такой выбор: точно умереть здесь или вероятно там…
Я воспользовалась советом Патриции, сжав на прощанье руку, пробираясь в черноту, где не разглядеть подвернувшийся под ноги табурет, и шум может привлечь рыщущего фамильяра. Я как раз добралась до спален Гассилдора, когда случайно столкнула со стола примыкающего кабинета чернильницу, и существо, притаившееся там, с рыком атаковало. Вампиры вгрызаются со спины – он попытался обхватить меня руками, и я инстинктивно вывернулась, подставив на место кровяных лезвие из серебряных жил.
«Винсент... научил», лежала я на полу, задыхаясь. Последнее воспоминание из резиденции Гассилдоров, ибо южный путь вампиры отрезали схожим образом, и я, кажется, выбила плечо, пытаясь выбраться наружу.
Дверь резко отворилась в последнем толчке, но… Темнота и голос сквозь неё.
«Не смей умирать. Останься. Пустота манит! Не смей умирать! Ну же!»
Комментарий к Глава 71. Та самая мегаглава, что недостаточно мега, ибо хотела листов на 20 сразу. И один фиг не закончила там, где хотела.
Однако эта концовка довольно неплохо оказалась заинтригована, а время позднее.
Надеюсь, ошибок не очень много, и впоследствии я, может, выделю некие моменты в диалогах жирным шрифтом. Вычитывать капец долго.
Это я приберегла на сладкое (драму) уже да-а-авным давно:
https://music.yandex.ru/album/3143388/track/26420359
https://music.yandex.ru/album/3143388/track/26420356
https://music.yandex.ru/album/3143388/track/26420355
https://music.yandex.ru/album/3143388/track/26420351 – обожаемо и на первом месте в кульминации и эндинге.
Рубрика “Автор учится рисовать и жалеет, что так поздно начала” для тех, кому интересно:
Я долго думала над комментариями, и в голове сложились номинации “Мистер обаяние” и “Мистер природный магнетизм”. Так что сначала вырисовались эти ребята.
https://yadi.sk/i/NRb-T1lxnXXI2g
Кстати показатель – Люсьен понравился девчонке, что не в зуб ногой за игры, и о существовании такового не подозревает ;)
Ну а потом... В общем, продолжаю паразитировать на образе Винсента. Я искала для себя его лицо (в голове, рефы не уважаю), и когда нашла, чуть не задохнулась от смущения (теперь все предыдущие версии требуют перерисовки). А потом написалась сцена с витражами, и я не могла просто так это оставить. И родился редрав, где заодно поправлен ненавистный бокальчик:
https://yadi.sk/i/EZYrnC8ZGDsGOQ
====== Глава 72. ======
Действительно ли кто-то пытался оставить меня в мире этом? Я побывала на грани, окруженная липкой, навязчивой, путающей заботой. Если именно этого ждали братья в грезах о Ситиса владениях, то Душитель их понимала, ибо там не было её страха, как и бремени слабого хрупкого тела. «Мои Дети. Глупые неверные Дети», скрежетало и рыдало в пустоте, и спокойствие растворилось – я почувствовала её разочарование. «Не смей умира-ать», неприятно клокочет внутри, пародируя доселе сказанное, чтобы сорваться в хохот. Легкие зажгло. Свет то пробивался в движении, то мерк – я не сразу смогла вернуться. Туда, где кожа недавно шуршала, перетираясь с грунтом. Уже светало под вершинами, где меня волокло.
- Ситис! Только не снова! – Чертыхнулся мужской голос, приглушенный тяжестью движений. Если подумать, я не слышала ранее, чтобы он ругался. Тогда еще не понимала, кого воспринимаю, ибо в моей памяти он меня покинул. Слова Матери прерывали окружающие звуки, заманивая за собой, и я могла бы слушать вечно её стенания, если бы настоящее не возвращалось вместе с руганью. – Давай!
Груз тепла лег на грудь. Удар. И хруст. Кажется, ребро треснуло. Тело отозвалось болью, и воздух в органах будто вспыхнул – я едва смогла вдохнуть, ибо его тут же вышибло приступом неистового надрывного до тошноты кашля. Я хваталась за всё вокруг закостеневшими пальцами, царапала землю. Кто-то опустился на колени позади, чтобы подхватить, приподнимая, облокачивая спину о свое тело, и дать воды из кожаной фляги. Глаза застило пятнами. Я старалась глотнуть влагу иссохшими губами, захлебываясь со сбитым дыханием, и ладонь придерживала голову, за лоб прижимая к мягкой ткани. Отрывистое тепло с трудом шевелило пропахшие гарью волосы. Он постоянно осматривался, покачиваясь. Пахло какой-то тиной.
- Не глотай всё, – предупредил Люсьен, закупоривая пробку. Перчатки его оказались местами стерты и оборваны. Виднелись следы зубов? – Ты надышалась дыма.
Я подавилась, сплевывая почерневшую жидкость куда-то в траву и с усилием проворачиваясь обратно на спину в его руках и попытках раскрыть веки. Осень в Скинград приходит раньше срока – мы, похоже, находились где-то в пределах графства, где солнце вставало уже позднее, оставляя виды холмов серо-синими. Я видела свои ноги на суховатом грунте, характерном для плато даже среди деревьев сего немногочисленного скопления, куда Душителя сгрузили в иссякнувших силах – уведомитель оставил на мне амуницию, стащив бесполезный рваный торжественный шелк, блистающий в пыли неподалеку под еще только прорывающимися потоками зари. Сегодня мы потерпели поражение. Понимание пришло вместе со способностью вдыхать и выдыхать синхронно с Люсьеном, нетерпеливо ожидающим моего прихода в чувства. Я потянулась к глазам запястьем в участившемся дыхании и желании закричать, в том числе от нахлынувшей жалости и прежде всего к себе – не верила, что он вернулся. Он действительно вернулся за мной, в то время, как Аркуэн, в чьей защите Патриция не сомневалась, покинула её. Вампиры, должно быть, уже обнаружили сестру в резиденции, но по случайности не обнаружили меня, либо приняли за нежильца. А может, я и была мертва. Как же я была слаба.
- Выбралось чуть меньше двадцатой части. Двое душителей погибли, – будто опровергал никчемность своего протеже спикер или же обвинял его.
- Патриция. Вампиры искали её. Где… как она? – Спрашивала я сквозь темноту сомкнутых в бессилье глаз, раздувая ноздри, подавляя рвоту.
- Патриция… среди погибших.
- Не может быть. Я… оставила её там. Она должна была обратиться…
Я издала стон горечи в ладони, не смущаясь присутствия Люсьена. Он разогнал в лысых вершинах каркающих птиц. Мне было плевать. Не ожидала ощутить это снова. Боль потери.
- Фамильяры не могут обращать, – строго ответил спикер над моею головой. Люсьен злился и отчитывал меня так, как в свое время отчитывал бы отец. – С такими ранами она не продержалась бы долго. И ты прекрасно знаешь об этом. Я обнаружил её у хода, где ожидал встретить тебя прежде, чем нежить заблокировала пути. Незачем было подвергать свою жизнь опасности ради мертвеца. Ты снова ослушалась меня, и теперь время упущено! Цивелло удалось спастись – он будет искать тебя, и скорее всего твое лицо уже скоро будет красоваться на ориентировках по всему Сиродилу.
- Аркуэн объявила меня предателем, – качала я головой в оправдание, хватаясь рывками за голову против боли, сдавливающей грудину. Я не доверилась ему, как обещала, как утверждала Лидер, как он смог довериться мне, увидев на какие жертвы я готова ради братства. «Доверять ты можешь только мне», твердил некогда Люсьен, но как я могла после того, что видела, ведь и я сама подвела его. «Если я повинна, зачем вообще было спасать мою жизнь?», вопрошала я к Матери. По моей вине Патриция погибла, и Аркуэн была права. Я отпустила Винсента. Я оставила печатку у Цивелло. Близость к смерти усугубила это чувство, и рука опускалась, забиваясь кулаком в почву. – Это моя вина… Я так и не рассказала, что я сделала… Как и то кольцо… Моя…
