- Где мне ожидать?

- Успеешь добраться до Брумы, остановись в Кружке и Ложке – там я найду тебя, если не успею нагнать.

- Разве это не было ловушкой?

- Есть… опасения, – осторожно сказал Люсьен, обернувшись в темноту.

Праздник разошелся с колоссальным градусом. Вскоре ко мне присоединилась Патриция, переодетая в слугу, и здесь толпа и подпитие гостей сыграло нам на руку. Она ошивалась вокруг них, подливая из-за спины все новую и новую порцию алкоголя благодарным людям и мерам, так что те мгновенно привыкли к столь приятному присутствию, продолжая пить и веселиться. И только Иллана сдержанно сидела на стуле либо заводила долгоиграющие беседы. Транквилизатор постепенно окроплял бутылки в подвале в краткие перерывы, когда мне удавалось сбегать вниз, а потом ящик переместился в пространство меж ножками стола – пара мальчишек под моим строгим надзором получили септимы за услуги. Мне оставалось наблюдать. Трици периодами подбегала ко мне с вестями. Последний раз сестра выглядела обеспокоено – залетела ко мне за портьеру, размешав свежий воздух с концентрацией из залы.

- Я не могу! Я вся на нервах! Каждый раз, когда мне говорят «я кажется тебя знаю», мне хочется схватить лук, стрелы и…, – ходила та взад-вперед. Её конечности хотя бы не затекли в слежке из тени. – Уже около полуночи. Сколько мы еще здесь пробудем?

- Думаю, не долго. Где сейчас Цивелло?

- Весь вечер трется возле миледи Индарис, пока Фарвил выгуливает старика. Иначе прогуливается средь семей – лыбится, пялится, аж в дрожь бросает, как хочется схватить лук, стрелы и…, – Трици внезапно вспомнила о чем-то. – А! Иллана напрягает меня еще больше – она ведет себя странно, весь вечер не пьёт! Это нормально, что она не пьёт?!

- Графиня действительно носит ребенка…, – протянула я, успокаивающе выбросив пятипалую ладонь, и данмерка зажала себе рот. – Тихо! Вдохни! Ничего. Не говори, – замотала головой в раздумье, и уже я ходила вокруг. – Проклятье… я забыла про этот факт. Ох, ладно.... Она не самая серьезная угроза, а сейчас даже меньше. Ждем появления Януса – он объявит тост. Пожалуй, полночь – идеальное время, помпезно, как любит Джованни. Есть что-то еще?

- Иллана часто покидает зал в одиночку. Это не кажется тебе необычным? – Патриция встала против меня с выпученными глазами. Раскрытый образ действовал на нее не самым лучшим образом, и я опустила её взведенные руки в попытке успокоить.

- Графиню тошнило по дороге по меньшей мере раз двадцать, – объясняла я, и всё же оглянулась на чету. – Мы здесь не одни. Не забывай об этом. Полагаю, Индарисы под непрерывным контролем.

Музыка стихла. Часы возвестили переход дня в Сандас, и, наконец, под светом пышных люстр начала проявляться высокая бледная фигура вампира. Зал, пестрящий доселе танцами, будто опустел, оставив яркие мазки на натертом полу, зрители замерли с запрокинутыми головами и растянутыми улыбками, и кто-то кашлял в подавленье, а дворецкий поспешил созвать часть гостей с улицы, увлекшихся журчанием воды. «Время подавать напитки», похлопала я по плечу, выпроваживая Темную сестру, схватившую ящик, дабы передать обученным людям – мальчишки вскрыли пробки с хлопком, отозвавшимся эхом о стены и потолок. Семья Индарис, принимая от служек кубки, скучковалась пред тронами, оставив Андела сидеть в немощи. Пришла моя пора выйти к ним, встав возле орсиммера под балконом графа. Обнаружение жизни. В нишах всполохи провожали взглядом пробирающегося сквозь толпу с довольным лицом. Джованни Цивелло. Захотелось стереть эту нахальную ухмылку. Он поднял изумительно сверкающий хрусталь, как бы приветствуя меня, и я улыбнулась в кивке.

Янус дождался, пока двери резиденции грохнут засовом, загнав последних опоздавших, и крепкие мужчины заскрипели ножками столов, сдвигая их к центру «елью» и освобождая тем самым служебные проходы. Необычно. Заинтригованные вздохи, предсказывающие нестандартное действо. Кого Гассилдор пригласил на этот раз? Акробатов? Магов, что впечатлят Джерома и его супругу, трепетно прижавшуюся к плечу? Более того, сегодня он сам явился в люди и готов объявить что-то на публику. «Ну же, Янус, не тяните» Граф глубоко вобрал воздух, сотрясшийся ровным поставленным голосом.

- Все Вы знаете, я не буду произносить долгих и полных мудрости речей, – отчеканилась первая фраза, и слушатели не издали ни звука. Джером крутился, разглядывая чужие реакции. – Ибо я собрал вас всех здесь не ради ублажения чьего-то самолюбия. Для чего же иначе? Хм… Сегодня среди гостей присутствуют те, кто смеет записывать летопись жизни на свой лад. Я лучше дам выступить каждому из них.

Глаза Илланы заблестели вкраплениями слез в то время, как каждый принял выступление на свой счет, и командор показал зубы составу в его бокале, ступив шаг. Я поджала губы. «Эти слова…», они резали меня без острия. «Давай, Цивелло, заглатывай наживку». Он проходил меж заветренных блюд и белых скатертей, потерявших свежесть, пока не состроил границу меж гостями и нами за спиной, возвысил над головой сосуд, отринув долгие подготовки.

- У меня для всех вас два тоста, – начал Джованни, выговаривая и выделяя слова. – С предысторией! Многие знают, в какой беде оказались наши граждане по всему Сиродилу, наши братья, сестры, люди и меры, мужья, жены, семьи, те, кто не может постоять за себя, и даже те, кто пытается их защитить. Я говорю сейчас о памяти моего командора, наставника, учителя и просто друга, сделавшего для страны больше, чем кто-либо вместе взятый. Говорю о памяти, и о его Наследии. Недавно я принял его, – Цивелло повысил громогласный голос, осматривая публику. – Принял, чтобы погрузиться во тьму. Погрузиться и победить, отрубив ей голову и вынести на свет! Об этом потом… Тост ПЕРВЫЙ – выпьем за упокой Адамуса Филиды, и пусть дело его живет!

Джованни развернулся ко мне лицом, показав сдвинутые в хмурости брови. Ладони вспотели, когда он порывно принюхался к терпкости вина, создав паузу. Транквилизатор не должен был придавать никакого запаха, и все же волнение объяснимо. И всё же, вскинув подбородок, Цивелло опрокинул в себя до дна алкоголь единым глотком, породив волну повторений среди толпы. Я засекла время и стала отсчитывать секунды. Вкус засвербил в горле, пробуждая жажду, насыщенный, какой бывает лишь у Сурили, отданный зрелым виноградом. Командор слегка закашлялся, пытаясь продолжить, как и все гости, ухватившиеся за головы и горло. Еще пока в сознании, однако смесь приносила головокружение.

Я взглянула на Януса, опустившегося в кресло, перекинула взор на шевельнувшуюся в ожидании знака Патрицию, и Иллану, заметившую её с выражением ужаса, когда попыталась подлететь к возлюбленному Джованни, игнорируя остекленение мужа и панические метания заблудшего в забытии старика, соскакивая с небольшого пьедестала на не более полуметра, осекаясь от образа предавшей её служанки. И тогда в зал явилась сама тьма. Ситис в воплощении своих детей. Я видела, как черные силуэты мерно шагали в дальнем конце зала, не дотрагиваясь до тел в теплом желтом свету ночного пиршества. Графиня развернулась, отыскивая в ясных глазах управляющей спасение, поздно понимая – доверие было не оправдано, мотала головой из стороны в сторону, пока я шла навстречу, и едва не выронила стакан с водой, что я успела подхватить и прижала меж ладоней к груди.

- Т-ты…, – заикалась Иллана, оглядываясь на кряхтящего в попытках двигаться и с трудом дышащего в испарине Цивелло. Отрицание. – Почему? Нет! В-вы не можете убить всех…

Я подала знак Патриции, заломившей верещащей графине руки за спину. Сестра оттащила девушку, предавшуюся истерике в гудящем замке, пока Душитель отвечала на её вопрос, вышагивая сначала перед вращающимися голубыми глазами Джованни. Глотнула немного воды, поддразнивая, – он бы с жаждой повторил за мной, если бы мог. Гассилдор всё еще ожидал итога, однако простое убийство не принесет выгоды.

- Ты права, – подтверждала я графине, вставая меж Индарисами, отцом и сыном. – Всех мы не можем убить. Нет смысла от такого урока. Фарвил и Андел, сосуществование с ними принесло процветание обеим сторонам. О, Ситис… неужто Вы правда думали, что сможете изничтожить Братство? – Обратилась я к командору, переведя реплику.