— Я лучше побуду с тобой, Костя, — возразил Эдик.
Хлебников кивнул. Снова он думал о чём-то своём. Эдик решил не тормошить его и не настаивать. Он просто будет рядом с Константином Николаевичем, что бы ни случилось.
***
— А где колбаса? — первым делом спросил Эдик, оглядев стол.
Сырная нарезка, «Дарницкий» хлеб, солёный лосось, пара бутылок с какими-то иностранными этикетками, — Фадеев был в своём репертуаре, — и никакой колбасы.
— Да видеть её уже не могу… И вообще, я ушёл со склада, — чуть замявшись, признался Яшка.
— А чего так?
— Времени перестало хватать. Да и Стас верно говорит, нужно уже думать о чём-то более серьёзном, а на складе никакой стабильности и карьерного роста.
— О как, — Эдик сел на табуретку и протянул Яшке пакет с банкой маринованных огурцов и оливками.
— Ага.
— «Стас», значит?
Яшка тупо посмотрел, потом коротко заржал.
— Да ну тебя. Не Станислав же Юрьевич, особенно когда это… Ну… Ну ты понял, — и Яшка полез в протянутый пакет, зашуршал им с преувеличенным вниманием.
Эдик решил не задавать глупых вопросов. В принципе, какое ему дело? У Яшки всё хорошо, судя по его внешнему виду, вот и славно. А то будто бы он, Эдик, пошёл бы бить морду Сакакову, если бы у профессора с Яшкой что-то не ладилось. В конце-концов, с мордобоем Фадеев и сам неплохо справлялся.
— Так где ты сейчас решил карьерный рост искать? — спросил Эдик. Более нейтральный вопрос.
— Да пока устраиваюсь в типографию, а после окончания обучения попробую в аспирантуру.
Эдик заулыбался.
— А помнишь, как Хлебников отобрал у тебя журнал? Ты его на лекцию приволок…
— Ага, смешно получилось. Интересно, он его читал?
— Чего там читать, там одни полуголые бабы были. Разве что картинки рассматривал…
Эдик прыснул, представив Хлебникова в очках, перелистывающего журнал. Потом почему-то представил, как Хлебников присаживается прямо на свой преподавательский стол и раздевается. Вот на нём только галстук, боксёры и пресловутые очки; волосы растрёпаны, щёки горят румянцем, глаза пристально смотрят на него, на Эдика.
Чёрт.
— А что у тебя тут? — спросил Эдик, схватив ближайшую из бутылок.
— Ром, — ответил Яшка. — Ты пьёшь?
— Пока не знаю, — Эдик усмехнулся. — Давай проверим.
Яшка поставил на стол два низких гранёных стакана и полез в холодильник за льдом.
— Ух ты, — прокомментировал Эдик, увидев кроме льда ещё и нарезанный лимон.
— Ага, теперь всё по-научному.
***
— И, в общем, не знаю, — говорил Эдик, разглядывая через наполненный светлым ромом стакан тарелку из-под сыра. — Он не говорит, что это за Сатанов. Хмырь лезет к нему, будто имеет на него какое-то право. А Костя - молчит. Притворяется, будто ничего не происходит. Знаешь, как это бесит?
— Знаю, — с сочувствием кивал Яшка. — Я же Стасу тогда истерику закатил, когда с бабой его увидел. А тот такой: «У нас ничего не было», а у самого взгляд шальной, ну совершенно блядский. Думаешь, я совсем свихнулся?
— Думаю, нет. Мало ли что. Имеешь право предъявить претензии, раз уж вы вместе.
— Вот и я так думаю. Я сперва всё орал на него, а потом понял, что я как баба. Истерики закатываю, визжу, ногами чуть не топаю. Ну и…
— Чего?
— Дал ему в морду. Чтобы по-мужски так. И говорю: «Я ж люблю тебя, сволочь. Что ж ты делаешь?»
Эдик хмыкнул.
— Прямо так и сказал?
— Ага, прямо так. Знаешь, так погано ещё никогда не было.
— Угу…
— Я ж понял: удобно ему со мной, наверное. Глаз с него не свожу. Поманили — побежал, погладили — ножки раздвинул. Ну, чем не девка? Разве что член есть, так на это можно не смотреть… Так херово всё… И я ему всё высказал, короче. А он такой: «Да ты чо, да ты всё не так понял»…
— Э, погоди-ка… — Эдик попытался поймать мелькнувшую и пропавшую мысль, но Яшка его не слушал и рассказывал дальше.
— В общем, я ему сказал, что если он не хочет, то я не настаиваю, можем разбежаться, только какого хера он мне мозги-то мурыжил. А Стас за лицо держится такой, из носа кровь хлещет, и говорит, какое, мол, разбежаться, я тебя никуда не пущу. Чёрт, Эдик, ты понимаешь, вам тоже просто надо поговорить. Скажи ему, что именно тебе не нравится…
— Да говорил уже. Всё уже говорил. И так спрашивал, и эдак…
— Мда…
— Угу. Слушай. Так вы с Сакаковым…
— М?
Эдик сглотнул. Ускользнувшая мысль вернулась. Но как-то неловко было такое спрашивать. В смысле, будь он совершенно трезв, — будь они трезвы оба, он бы это спросить не смог. А так алкоголь можно использовать как оправдательный фактор своему неуёмному интересу. И хоть они и не сильно напились… Эх, была не была.
— Кто кого?
— В смысле?..
— Ну вы… Кто из вас…
— А-а-а! Я понял, — Фадеев покивал, откинулся на локоть, при этом чуть-чуть не смахнув банку с рассолом. Похоже, Фадеев, в отличие от него, сильно запьянел. Впрочем, ему-то хорошо, он уже в общаге, и койка под боком, зато Эдику тащиться в метро…
— Мы меняемся, — сказал Яшка. — С тех пор, как выяснили отношения. А то раньше всё только Стас… Ну ты понимаешь.
Эдик кивнул.
— И… И как оно? Когда тебя?
Яшка с пристальным вниманием посмотрел на оставшийся в бутылке ром. Эдик решил, что нужно делиться, откровенность за откровенность.
— Я ведь чего спрашиваю… Костя — он никогда. Всегда только я. Блин… — Эдик вздохнул и тоже уставился на этикетку бутылки. Говорить было тяжело. Хоть Яшка и дружбан, и всё такое… — Я даже не думал, что это можно. В смысле, Костя никогда не предлагал, понимаешь?
— А отчего не предлагал? Ну может он принципиально снизу, бывают же такие. Вы с ним вообще на эту тему разговаривали? — Яшка проявил серьёзное внимание. Возможно, чересчур серьёзное, и всё дело было в алкоголе и желании “поделиться секретами”. Вот только раньше они в таком состоянии про девчонок, как правило, разговаривали. А сейчас вот разговор совсем не о них шёл.
Эдик пожал плечами. На даче у них всё спонтанно вышло. Он и сам до последнего не знал, какая у него в их паре будет роль. А если бы хоть немного поворочал мозгами и задумался, то понял бы, что им нужно было с Костей перед этим поговорить и всё выяснить до, а не после.
— Как-то всё само сложилось, — задумчиво пояснил он.
— Ну когда “само” — это тоже хорошо, — ответил Яшка. — Но лучше всё же поговорить. Мало ли, чего ему самому хочется. А ты и не знаешь, не спрашивал, верно?
Эдик кивнул: верно.
Он и так и эдак крутил мысль о том, что Костя может захотеть смены ролей. И понял, что согласился бы, если бы ему предложили. С одной стороны, это означало, что он окончательно и бесповоротно влюбился в Костю, раз готов отдать ему ведущую роль. С другой стороны, он и так это знал. Что любит, и всё такое прочее. Сомнений в этом у Эдика не возникало. Вот только кое-что тревожило.
— А это вообще как? — неуверенно спросил Эдик у Яшки. — Ну, в смысле, не сильно больно?
Яшка медленно-медленно моргнул и расплылся в пьяной улыбке и поиграл бровями.
— А ты попробуй и узнаешь!
— Да ну тебя, придурок! Что, сказать не можешь? — Эдик аж возмутился.
Яшка засопел.
— Ну… В общем, нормально это. Мне, в принципе, подходит. Стас — он, похоже, опытный в этом деле. Я даже иногда думаю, с кем он до этого был.
Эдик хмыкнул. Лицо у Яшки сделалось такое задумчивое и слегка грустное.
— А потом говорю себе, что не хочу я ничего знать о тех, кто у него был до меня. Вот ещё. Сейчас я с ним, и остальное не важно.
Говорил он правильно. Узнать о прошлых любовниках и врагу не пожелаешь. Вон, например, узнал Эдик о Сатанове. Не всё правда узнал, но уже одно его присутствие отравляло ему настроение. Ещё и молчание Кости добивало. О чём он не говорил Эдику? И почему?
— Давай что ли ещё выпьем? — предложил Эдик после короткого молчания. Яшка крутил пустую рюмку и на предложение выпить отозвался с энтузиазмом.
Они выпили, и Яшка рассказал бородатый анекдот про ветеринарного врача и его пациентку козу. Эдик поржал, невесёлые мысли о Сатанове вылетели из его головы. Потом они выпили ещё, но уже чисто символически, потому что Фадеев начал зевать, и стало ясно, что если Эдик не хочет вторую ночь ночевать вне дома, то ему пора собираться. И так уже приедет поздно, а с утра та несчастная конференция продолжится. Может, Костя не пойдёт, может, удастся его отговорить?
