А ещё ей было страшно хорошо.
Тэхён трогал, целовал, кусал, сжимал. Он одним своим видом доводил до самого исступления, когда смотрел своими невозможными глазами из-под длинной мягкой чёлки, когда призывно так облизывал губы, закусывая затем нижнюю из них клыком, когда заставлял падать на свои бёдра, ладонями забирался под атласную юбку платья и сжимал гладкие ноги, сильнее дёргая на себя и давая слишком отчётливо прочувствовать топорщащееся в брюках возбуждение. Тэхён знал наверняка, что сделать, чтобы она задрожала, а ещё знал, что сказать, чтобы Наюн едва сдержалась и не заскулила в ответ, пряча горячщее лицо в его шее.
Принцесса надавила на его плечи, чуть отстраняясь и заставляя его спиной опуститься на кровать, а Тэхён только разулыбался слишком довольно в ответ, языком прошёлся по губам и сжал её ягодицы сильнее, чтобы затем вновь заскользить ладонями вверх, профессионально разбираясь с застёжкой узкого платья и сводя этим с ума. Король, откровенно говоря, сам едва удерживал себя в руках. Потому что чёрта с два ли это возможно было, когда Наюн так откровенно касалась его груди подушечками своих пальцев, рисуя что-то лишь ей известное по тонкому шёлку белой рубашки, лишь дразня и не давая в полной мере насладиться прикосновениями. Когда она губами вела по его шее, зубами цепляла кадык, заставляя шипеть и сильнее впиваваться пальцами в её тело, а сама опускалась ниже, оставляя едва ощутимые, будто крылья бабочки, поцелуи. И, тем более, когда слушалась его рук, бёдрами двигала поверх его, не останавливаясь и заставляя член болезненно пульсировать.
Тэхён поэтому поймал её за ягодицы, сжал сильно и крепко, вплоть до слетевшего с алых губ писка, и прижал к себе так плотно, чтобы ни сантиметра не осталось между телами. Наюн вкусно пахла ванилью, будто дни напролёт проводила не во Дворце, рядом с ним, а в маленькой совсем кондитерской на краю столицы, которую очень любил Тэхён в детстве. И он привычно носом зырылся в её волосы, губами коснувшись шеи, а затем подался бёдрами вперёд и вверх, толкнулся ей навстречу и едва не застонал уязвлённо от того, насколько ему рядом с ней было хорошо.
Он почти выдохнул от облегчения, когда почувствовал маленькие совсем ладони Наюн на ремне своих штанов, и расплылся в совершенно счастливой улыбке, ленивыми поцелуями осыпая шею с едва успевшими зажить красно-фиолетовыми пятнами. У него сил не было даже на то, чтобы раздеться как следует, хотелось спать, хотелось отдохнуть, но куда больше — просто оказаться уже в Наюн, толкнуться почти свободно и почувствовать всю узость и тесноту любимого тела. Тэхён скучал по нему невозможно сильно всё то время, пока был в отъезде, думал не переставая и никак не мог сосредоточиться на деле. А ещё злился по-глупому на собственную влюблённость, думая, что мешает она настолько же, насколько делает отчего-то невыносимо счастливым.
Наюн Короля любила в ответ и не скрывала этого. Любила отчасти неправильной, недоступной для монарших особ любовью, и ничего с этими чувствами поделать не могла ещё с того момента, когда осознала вдруг, почему к нему так сильно тянет. А ещё она Тэхёна — как нравится ему самому заявлять, сверкая ухмылкой, хочет — до дрожи, до боли, до белых пятен перед сомкнутыми судорожно веками и закушенных до боли губ.
Её раздражало страшно, что приходилось снова и снова тратить время на избавление от сильно мешающей одежды, и она страшно благодарна была Тэхёну, который стянул, наконец, с неё платье, от которого следовало просто избавиться прежде, и избавил от белья, заставляя ненадолго оторваться от его тела. А Наюн в ответ ладонями огладила его по-приятному смуглую кожу под распахнутой рубашкой и сжала в ладони член, едва расправившись с ремнём. Тэхён выдохнул сквозь сжатые зубы, непроизвольно чуть надув щёки, и почувствовал влажные губы на самой скуле. Смелость, которая раз за разом всё сильнее просыпалась в его Принцессе, так нравилась, что улыбки сдержать не получилось и в этот раз, особенно когда сама девушка затем поцеловала его, коротко рукой двинула вверх и вниз по стволу, губами ловя судорожный выдох и чмокнула в самый уголок рта.
— Если ты продолжишь в том же духе, Принцесса, — доверительно прошептал Тэхён, — меня не хватит надолго.
— И не надо, — хмыкнула она в ответ, едва заметно улыбнувшись, но Тэхён лишь подался вперёд, пальцами вплетаясь в волосы на её затылке, и врезался поцелуем, притягивая ближе к себе.
Он языком невероятно приятно мазнул по губам, заставляя шире их раскрыть, заигрывающе зубами поймал нижнюю, несильно совсем оттянув, а затем снова вкусно прижался к ним и языком толкнулся к самый рот. Тэхён свободной рукой обхватил приятно за бедро, заставил придвинуться сильнее к себе, коленями проехавшись по матрацу, и выдохнул:
— Надо, Наюн.
Она губами в ответ коснулась его подбородка, почувствовала, как Король, положив свою ладонь поверх её, толкнулся плавно снизу, и прикрыла в удовольствии глаза, лбом утыкаясь в плечо, потому что скучала по всему этому невозможно сильно. Тэхён выдохнул сипло в самое её ухо, опаляя горячим дыханием, а затем толкнулся ещё раз — на пробу, подхватив под бёдра, что были созданы, на его скромный взгляд, именно для него.
Король прошептал что-то едва ли понятное сквозь зубы, и Наюн, не сдержавшись, промычала в ответ, пряча губы в мужском крепком плече, чтобы не застонать оглушительно громко. Он сжимал её талию, вёл иногда руками вверх, чтобы поймать в ладони небольшую аккуратную грудь, а затем снова касался чуть выделяющихся в приятной худобе рёбер. Наюн отзывчиво двигалась на его бёдрах, а из груди Тэхёна вырывались ласкающие слух хрипы, пока сам он чувствовал себя в невыносимой лихорадке, запрокинув голову и ощущая пот на висках от желания прочувствовать больше и сильнее.
Девушка приподнялась, руками опираясь о твёрдую, до ужаса напряжённую грудь Короля, распрямилась в спине и задвигалась смелее, чувствуя, как насколько глубоко проникает его плоть. Тэхён в ответ ладонями заскользил по её телу, пытаясь огладить каждый сантиметр бледной кожи, что так красиво смотрелась на контрасте с его — смуглой, и вновь поймал в ладони грудь, заставляя девушку задышать ещё глубже и чаще. Он большими пальцами коснулся аккуратных сосков, сжал их почти больно, но жутко приятно, и, глянув на Наюн, понял, что никогда не устанет любоваться ею.
Тем, как она двигалась на его члене, насаживаясь почти до самого основания. Тем, как запрокидывала голову, обнажая свою невозможно красивую шею, усыпанную ставшими бледными метками. И тем, как без устали облизывала и кусала красные губы, которые Тэхён, кажется, любил больше всего на свете.
Наюн дышала часто и громко, но и он ей совсем в этом не уступал. Ему хорошо было просто до ужаса, и хрупкое, такое доверчивое тело под его руками казалось просто невероятным. Тэхёну, правда, с каждой секундой становилось всё хуже и лучше одновременно. Королю было недостаточно, хотелось глубже, хотелось чаще, мощнее, сильнее. Чтобы до сорванного высокого голоса Наюн, чтобы до следов его пальцев и губ на любимом теле, чтобы до наигранного недовольства в глазах брата, который в очередной раз начнёт читать нотации о том, что он поторопился, и могут возникнуть проблемы, если кто-то во Дворце узнает, насколько Король и Принцесса, не связанные узами брака, близки. Тэхёну не было стыдно за то, что он почти заставил неприступную и опасающуюся всего Наюн стать его от начала и до конца некоторое время назад. Сил уже не было терпеть и держать себя в руках, когда она — вся такая невозможно красивая, желанная и до ужаса привлекательная — находилась рядом, но не могла себе позволить ни одного лишнего прикосновения, хотя — Тэхён видел — очень этого хотела.
Он поймал Принцессу за локоть, едва подумав об этом, и, вновь разозлившись от того, как долго она не позволяла касаться себя, как ему того хотелось, дёрнул на себя, заставляя упасть на грудь. Наюн вскрикнула почти забавно и очень уязвлённо, а потом застонала — протяжно, высоко, в самое ухо, именно так, как хотелось Королю, — едва только он толкнулся в неё сильно и резко, входя на всю длину и звёзды ловя перед глазами, потому что это было именно тем, что нужно и необходимо.
