Литмир - Электронная Библиотека

Сокджин-хён усмехается, откидывается на спинку дивана и локти располагает на его подушках. Дэёну не по себе каждый раз, когда президент начинает делать подобное, потому что в тот же миг слишком очевидной становится разница между ними. Парню ни в чём не хочется уступать старшему, вот только он всё равно делает это, потому что иначе никак не получается. Ким Сокджин намного, намного круче него. И выглядит так, словно уж точно мог бы легко всё выведать у мамы и поддержать её. Дэёну стыдно признавать, но у него это не выходит от слова «совсем».

— Я тогда тоже подонок?

— Что? Почему, хён? — Дэён хмурится непонимающе, а мужчина улыбается как-то странно-горько и, подавшись вперёд, локтями упирается о колени.

— Ты был прав, когда сказал, что меня бросила девушка. Я мог звонить ей несколько раз в день, пытался хотя бы просто понять, в чём была причина, но она в ответ ничего толком не говорила, просто писала в смс, что жутко занята. Тогда я встретился с ней и узнал, что она просто решила, будто для нас обоих так будет лучше.

— Чего? — тянет Дэён и кривится, не понимая, как подобное оправдание вообще может котироваться взрослыми. — Это она сама так решила? Одна?

— Вот и я так отреагировал! — эмоционально вдруг фыркает президент Ким и тут же резко успокаивается и поджимает губы. — Но я узнал о ней кое-что… то, что правда может помешать отношениям.

— Она неизлечимо больна?

— Что?.. Нет!

Дэён хлопает ресницами и смотрит на крайне удивлённого Сокджин-хёна. Мужчина выглядит забавно, а парень не понимает на самом деле, что ещё, помимо неизлечимой болезни, может помешать двум людям, которые нравятся друг другу, быть вместе. Дэён думает, что у взрослых слишком много заморочек в голове, чтобы действия их казались чуть более логичными и понятными.

— Я это к чему сказал-то, — тянет спустя несколько секунд молчания президент Ким и вздыхает. — У ситуации всегда как минимум две стороны. Взглянуть можно под двумя углами. Истин тоже не меньше двух. Так что, может, не такой уж он и подонок. Люди иногда могут не до конца правильно понять друг друга. Такое случается.

Дэён думает об этих словах Сокджин-хёна ещё целый день, половину ночи и все следующие сутки напролёт. Он вынуждает себя согласиться с этим, хотя с трудом представляет себе ситуацию, где мама может быть стороной не пострадавшей. Мин Ёнхи тем временем продолжает игнорировать звонки, блокирует телефон, как только на нём — Дэён замечает — высвечивается одно просто «Сонбэ», пытается улыбаться ему и по-прежнему смеётся, сидя вечерами перед телевизором, вот только парень замечает эту тоску в глазах и совсем её не понимает.

— Мам, — зовёт он в субботу, пользуясь выходным днём и точной уверенностью в том, что у Мин Ёнхи не получится сбежать от разговора, ссылаясь на работу, — а ты ничего не хочешь мне рассказать?

Она вздрагивает, оглядывается на него с широко распахнутыми глазами, и Дэён понимает, что попал, кажется, в самую точку. Вот только мама слишком быстро приводит себя в чувства, возвращает лицу привычное выражение и спрашивает, прищурившись:

— А ты? Может, хочешь рассказать мне о том, что на самом деле послужило причиной твоего перелома?

Дэён тут же тушуется, поджимает губы и опускает голову. Ему неловко на самом деле ужасно, проще кажется рассказать об этом Сокджин-хёну, нежели ей. Он мужчине ни за что не поведал бы о том, что успел загреметь ещё и в участок, откуда его забирала мама, но вот всё остальное доверить смог бы только ему. Потому что стыдно и неловко перед матерью. Никак не получается избавиться от гнилого ощущения того, что он предал её. Дэён привык в драки влезать только из-за неё. Но никак из-за Ли Риин, сидящей на задней парте первого ряда и не ладящей почти ни с кем. Девчонки её не любят, потому что она жутко красивая. А парней она избегает сама, наверняка считая прилипалами.

— И так знаешь ведь, что подрался, — фыркает Дэён и ощущает, как краснеют у него уши.

Ему неловко настолько, что хочется провалиться сквозь землю. Потому что он на самом деле руку сломал уже после того, как отметелил сразу двух одногодок, решивших пристать к однокласснице. Дэён споткнулся о бордюр, когда встретился взглядами с девочкой, и растянулся по асфальту, чувствуя, как острая боль пронзает предплечье.

— Скажи честно, ты идиот или да? — фыркнула тогда Риин, помогая ему подняться, а потом вдруг покраснела так, что и у Дэёна пар пошёл из ушей. — Но всё равно… спасибо.

У него, говоря откровенно, Ли Риин с тех пор не выходит из мыслей, а ещё он глаз от неё отвести не может, едва она появляется где-то поблизости. Радует только, что в классе Риин сидит за его спиной, иначе он наверняка бы пялился на неё, как ненормальный, и только пугал до чёртиков.

Ещё через два дня Дэён совсем отчаивается узнать о том, что же происходит в жизни его матери. Мин Ёнхи действительно ведёт себя странно, но теперь хотя бы начинает отвечать на звонки, а ещё — он слышит — смеётся, когда уходит говорить в другую комнату. Вот только возвращается всё равно в абсолютно смешанных чувствах, а Дэён решает, что не имеет права лезть в это, раз ничего во взрослых взаимоотношениях не смыслит. Во всяком случае, судя по тому, что слышит он иногда от Сокджин-хёна, любовь и чувства — абсолютно непроходимый тёмный лес. Так что он обещает себе никогда не ввязываться во всё это дело под названием «отношения».

***

У Дэёна нет особых причин ненавидеть так сильно Ким Ухёна. Разве что та, где он прячется трусливо за юбкой мамочки-стервы, уклоняется от ответственности и бросает беременную Мин Ёнхи совершенно одну. Мама долго не признаётся в этом, уклончиво отвечает на каждый вопрос о том, где его отец, а потом дедушка выкладывает ему всю правду, и двадцатитрёхлетняя Ёнхи впервые плачет у него на глазах, потому что несёт какую-то чушь о том, что он заслуживает матери получше.

— Ну и дура, — фыркает тогда Дэён, за что тут же получает от деда подзатыльник. — Больно вообще-то!

— Зато заслуженно.

— Ты сам сказал, что дураки — это те, кто несут всякую ерунду! Я маму люблю! Мне никакая другая не нужна!

И сейчас, спустя пять лет, Дэён стоит у ворот школы и кривится весь, потому что видит прямо перед собой мужчину, от одного вида которого тошнит. Он больше всего в жизни боится быть похожим на него, однако смотрит в зеркало и видит совершенно такой же разрез широких глаз, чуть крупный нос и острую линию челюсти. Дэён знает, что растёт невыносимо похожим на отца, и от этого становится противно вдвойне.

— С днём рождения, сын, — улыбается ему Ким Ухён, а парень очень хочет вмазать ему, пусть и сильно уступает в росте и телосложении. — Не смог дозвониться до тебя, так что приехал лично.

— Не думаю, что ты можешь так называть меня, — хмурится Дэён. — А не смог дозвониться, потому что я бросил твой номер в чёрный список. Не делай вид, что не понял этого.

Мужчина смеётся крайне наигранно, убирает снег с волос, хотя тот всё продолжает сыпать с неба крупными хлопьями, а Дэён пытается держать себя в руках и не грубить неудавшемуся родителю так сильно. Он совсем не рад тому, что тот решил объявиться несколько лет назад. Ким Ухён вдруг решил начать строить из себя отца, и мама врезала ему тогда от всей души, заставляя девятилетнего Дэёна, подглядывающего за разговором взрослых из окна, растянуть в улыбке губы. Потому что до этого он сам ударил незнакомого мужика по колену, когда тот вдруг начал преследовать его сразу после школы на пути домой и говорить о том, что является его папой.

— Я приготовил тебе подарок. Хотел отдать.

— Думаешь, я нуждаюсь в нём? — кривится парень и поправляет лямку рюкзака, висящего за спиной. Он скатывается всё время с дутой куртки, и Дэёна это раздражает сейчас просто нещадно. — Знаешь, куда можешь засунуть себе все эти подарки?..

Ким Ухён морщится сам, смотрит неприязненно, и парень думает, что он именно сейчас показывает своё истинное лицо. Он шанс этому абсолютно чужому для себя мужчине давать не намерен — пусть катится ко всем чертям. К тем самым, к которым отправил однажды Мин Ёнхи, не подумав о том, как она будет справляться совсем одна.

8
{"b":"673228","o":1}