Литмир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Летом они все вместе поехали в сопровождении мисс Матильды в салон-вагоне в Мейн. Джордж и Эвелин спали на верхней полке, а Аделаида и Маргарет на нижней; мисс Матильду укачало, и она всю ночь просидела, не смыкая глаз, на диване напротив. Поезд гремел «бум-бубум-чок-чок», и деревья и дома плыли мимо, и ночью ревел паровоз, и дети не могли понять, почему высокий, сильный, такой милый проводник так мил с мисс Матильдой, такой противной, и притом больной. В Мейне пахло лесом, и отец и мать уже ожидали их там, и они все надели защитного цвета блузы и отправились в лагерь с отцом и проводниками. Раньше всех научилась плавать Эвелин.

Когда они возвращались в Чикаго, была уже осень, и мама так любила прелестную осеннюю листву, от которой мисс Матильде становилось traurig[41] на душе, потому что приближалась зима, и, когда они утром выглядывали из окна, на траве за тенью, отбрасываемой вагонами, был иней. Дома Сэм скоблил эмалевую краску, а Феба и мисс Матильда развешивали занавески, и в детской traurig пахло нафталином. Осенью папа вздумал по вечерам, когда они уже лежали в кроватках, читать им вслух отрывки из «Королевских идиллий».[42] Всю ту зиму Аделаида и Маргарет были королем Артуром и королевой Джиневрой. Эвелин хотелось быть златокудрой Еленой, но Аделаида сказала, что ей нельзя, потому что у нее волосы мышиного цвета и лицо как паштет, так что ей пришлось быть служанкой Эвелиной.

Служанка Эвелина часто захаживала в комнату мисс Матильды, когда та уходила из дому, и подолгу разглядывала себя в зеркале. Волосы были у нее вовсе не мышиного цвета, а определенно белокурые, если бы ей только позволили завивать их, а не заплетать крысиными хвостиками, а глаза у нее были, правда, не такие голубые, как у Джорджа, но зато с маленькими зелеными точками. А лоб у нее был благородный. Однажды мисс Матильда накрыла ее, когда она гляделась в зеркало.

– Кто слишком много любуется собой, тот любуется дьяволом, – сказала мисс Матильда в своей противной, сухой немецкой манере.

Когда Эвелин минуло двенадцать лет, они переехали на Дрексел-бульвар, в более просторный дом. Аделаида и Маргарет отправились на Восток, в Нью-Хоп, в пансион, а мать поехала на всю зиму к знакомым в Санта-Фе поправлять здоровье. Забавно было завтракать по утрам только с папой, Джорджем и мисс Матильдой, которая сильно постарела и уделяла больше внимания домашнему хозяйству и романам сэра Гилберта Паркера,[43] чем детям. Эвелин в школе не нравилось, но ей нравилось, когда папа занимался с ней по вечерам латынью и решал для нее алгебраические уравнения. Он казался ей прямо изумительным, когда он так благостно проповедовал с амвона; и по воскресеньям, на уроках закона Божьего, она гордилась, что она дочь пастора. Она очень много думала о Боге-отце, и самаритянке,[44] и Иосифе Аримафейском,[45] и прекрасном Бальдуре,[46] и братстве людей, и любимом Христовом апостоле.[47] На Рождество она раздала массу корзин с подарками бедным семьям. Какой ужас – нищета, и какие забитые бедняки, и почему Бог не обращает внимания на чудовищные условия жизни в Чикаго, спрашивала она отца. Он улыбался и говорил, что она еще слишком молода, чтобы ломать себе голову над такими вопросами. Она теперь называла его папой и была его «дружком».

В день ее рождения мама послала ей дивную иллюстрированную книгу – «Небесную подругу» Данте Габриела Россетти с цветными репродукциями его картин и картин Берн-Джонса.[48] Она часто повторяла про себя имя «Данте Габриел Россетти», как слово «traurig», – до того оно ей нравилось. Она начала рисовать и писать стихи об ангельских хорах и бедных рождественских малютках. Первая ее картина, написанная масляными красками, изображала светлокудрую Елену, и она послала ее маме в подарок к Рождеству. Все говорили, что картина свидетельствует о незаурядном таланте. Папины друзья, приходившие к обеду, говорили, знакомясь с ней: «Ага, это та, что такая талантливая».

Аделаида и Маргарет, вернувшись из пансиона, ко всему относились свысока. Они сказали, что дом имеет жалкий вид, и во всем Чикаго нет ни намека на стиль, и это, в сущности, препротивно – быть пасторскими дочерьми, но папа, разумеется, не был обыкновенным пастором в белом галстуке, он был унитарием[49] и человеком широких взглядов и скорее походил на выдающегося писателя или ученого.

Джордж превратился в неприветливого мальчишку с грязными ногтями, он никогда не мог как следует повязать галстук и вечно разбивалсвои очки. Эвелин работала над его портретом, она писала его таким, каким он был в младенчестве, – голубоглазым, с золотыми локонами. Она часто плакала над своей палитрой, до того она любила его и бедных малюток, которых встречала на улице. Все говорили, что она должна посвятить себя искусству.

С Салли Эмерсон первой познакомилась Аделаида. Однажды они решили поставить в церкви на Пасху благотворительный спектакль «Аглавену и Селизетту».[50] Мисс Роджерс, учительница французского языка в школе доктора Гранта, согласилась пройти с ними роли и посоветовала им обратиться к миссис Филипп Пейн Эмерсон, которая видела за границей оригинальную постановку и могла дать им указания относительно декораций и костюмов; помимо того, ее участие обеспечит спектаклю успех: все, к чему Салли Эмерсон проявляет интерес, имеет успех. Девочки Хэтчинс ужасно волновались, когда доктор Хэтчинс позвонил миссис Эмерсон по телефону и спросил, можно ли Аделаиде зайти к ней как-нибудь утром, посоветоваться относительно любительского спектакля. Аделаида вернулась, когда они уже сидели за вторым завтраком; глаза ее сияли. Она сообщила очень немного – только что миссис Филипп Пейн Эмерсон лично знакома с Метерлинком и что она придет к ним пить чай, – но все время твердила:

– Я никогда еще не видала такой стильной женщины.

«Аглавена и Селизетта» не имели того успеха, на который рассчитывали девочки Хэтчинс и мисс Роджерс, хотя все находили бездну вкуса в декорациях и костюмах, расписанных Эвелин, но через неделю после спектакля Эвелин утром сообщили, что миссис Эмерсон пригласила ее на сегодня к завтраку – ее одну. Аделаида и Маргарет до того обозлились, что даже не хотели с ней разговаривать. Отправляясь в путь ясным сухим морозным утром, она сильно робела. В последнюю минуту Аделаида одолжила ей шляпу, а Маргарет – меховую горжетку, чтобы она их, как они выразились, не осрамила. Покуда она добралась до дома Эмерсонов – промерзла до костей. Ее провели в маленький будуар со всевозможными щетками и гребенками, и серебряными пудреницами и румянами, и туалетной водой в лиловых, зеленых и розовых флаконах и оставили одну. Когда она увидела себя в огромном зеркале, то чуть не заревела – так молодо она выглядела и такое у нее было некрасивое лицо, точь-в-точь паштет, и такое на ней было ужасное платье. Только одна лисья горжетка и выглядела прилично, и, не снимая ее, Эвелин поднялась по лестнице в огромный салон с венецианскими окнами, устланный толстым мягким серым ковром; солнечный свет, лившийся сквозь окна, играл на светлых красках и на черной лакированной крышке концертного рояля. На всех столах стояли большие вазы с туберозами и лежали желтые и розовые французские и немецкие альбомы репродукций. Даже закопченные чикагские дома, сгорбившиеся под ветром в холодных лучах солнца, волновали ее и казались незнакомыми сквозь крупные узоры желтых шелковых занавесей. К пряному благоуханию тубероз примешивался чуть слышный дорогой запах сигаретного дыма.

вернуться

41

Грустно (нем.).

вернуться

42

«Королевские идиллии» – цикл поэм английского поэта Альфреда Теннисона (1809–1892), основанный на сказаниях о короле Артуре и рыцарях Круглого стола – основных героях так называемых артуровских легенд народного происхождения. Артур – король бриттов (V–VI вв.) – боролся против англосаксонских завоевателей. Сюжеты артуровских легенд (похождения рыцарей Круглого стола и легенды о Святом Граале) неоднократно в разные века обрабатывались романистами. Первым создателем артуровского рыцарского романа считается французский писатель Кретьен де Труа (XII в). Златокудрая Елена – одна из героинь артуровского цикла, совершенная красавица, влюбленная в сэра Ланселота, который, однако, отвергает ее, сохраняя верность своей избраннице – королеве Джиневре. (По эстетическим канонам средневековья, красавицей могла зваться лишь блондинка с золотистыми волосами.)

вернуться

43

Паркер Гилберт (1862–1938) – канадский романист. Много путешествовал по Океании и Северной Канаде.

вернуться

44

Устав в пути, Христос попросил женщину из Самарии дать ему воды, а затем открылся перед ней, кто он есть, и тогда «многие Самаряне… уверовали в него» (Иоанн, гл. 4, ст. 6 – 40).

вернуться

45

Иосиф Аримафейский – богатый и знатный член синедриона. Он испросил у Пилата позволения снять тело Иисуса с креста и предал его погребению (Лука, гл. 23, ст. 50–53).

вернуться

46

Бальдур – в скандинавской мифологии бог света, прекрасный юноша.

вернуться

47

Иоанн Богослов, сын галилейского рыбака Зеведея; именно Иоанну поручил перед смертью Христос заботиться о своей матери (Иоанн, гл. 19, ст. 26–27).

вернуться

48

Россетти Данте Габриел (1828–1882) – английский живописец и поэт, один из основателей «Братства прерафаэлитов», ставивших целью возродить «наивную непосредственность» средневекового и раннеренессансного искусства. Берн-Джонс Эдуард Коли (1833–1898) – английский живописец и график. Принадлежал к младшему поколению прерафаэлитов; испытал влияние Д.-Г. Россетти. Картины его отмечены манерной и вычурной стилизацией письма итальянского кватроченто.

вернуться

49

Унитарии – последователи одного из протестантских вероучений, весьма распространенного в США.

вернуться

50

«Аглавена и Селизетта» – пьеса-сказка бельгийского драматурга М. Метерлинка.

24
{"b":"67134","o":1}