— Я бы хотел привязать тебя к батареи, но я знаю, что это все равно не поможет.

— Я рад, что ты… не закатываешь истерик, ссор или что-то в этом роде.

— Я похож на идиота? — Азирафель обвиняющие на меня посмотрел, а потом встал, забирая мою тарелку и свою вместе с чашкой, вставая и складывая всё это в посудомойку. — Я знаю тебя слишком долго, и если ты хочешь что-то сделать, то тебя ничего не остановит. А ещё ты все равно дико усталый, и я не хочу, чтобы тебе стало ещё тяжелее.

Я аккуратно встал, подойдя к нему со спины. Я смог ощутить, как он вздрогнул, когда я выдохнул ему в шею.

— Спасибо. Меня никогда никто так не понимал, как ты, — я наклонился к нему, поцеловав за ухом, обнимая со спины. Азирафель теплый. Тепло живого тела.

— Я тоже тебя не понимаю. Просто чувствую и пытаюсь делать все правильно.

Я уткнулся лбом в его макушку и тяжело выдохнул. Он снова вздрогнул. Я всё ещё не понимал, почему он действительно выбрал меня. В смысле, зачем? Разве у этого есть выгода и хоть какое-то здравомыслие? Я не спрашивал это только потому, что Азирафель тогда реально мне врезал бы.

— Мне надо на работу, дорогой, — он повернулся ко мне. Попытался улыбнуться, но это просто было похоже на усталый излом на его лице. Из-за меня. Я рад. — Береги себя и хоть изредка пиши, что ты в порядке, ладно? Я верю тебе.

Я ощутил какое-то облегчение после этой фразы.

— Спасибо.

Он поцеловал меня в щеку и, закрыв посудомойку, вышел из кухни. Мне бы тоже было бы неплохо верить себе, верить в себя. Но, как известно, подобным людям веры нет. Иначе бы мы все друг друга перестреляли.

Я взял свой телефон, пытаясь найти в бесконечных диалогах Ньюта. Нашел. Я впервые за все время открыл диалог, увидев целый развернутый доклад по поводу состояния моей крови. Я даже не прочитал, что там написано, и сразу позвонил ему.

Спустя семь гудков он ответил.

— Алло, Ньют? Это Кроули, ага, тот самый, ещё не сдох. У тебя случаем нет никаких знакомых, которые бы занимались, эээ, химией.

Он не сразу ответил. Он спросил:

— Вы что, хотите создать какой-то новый крутой наркотик?

Я закатил глаза, хотя, конечно же, он не мог этого видеть.

— Противоядие.

— Ну, у меня есть один знакомый, он, вроде, тоже какой-то друг Анафемы, могу дать его адрес.

— Ага, давай.

Я свернул вызов, поставив на громкую связь и открыл заметки, записав адрес. Поблагодарив его, я скинул вызов. Вообще-то, у нашей организации что-то подобное есть, но если Босс узнает, что я реально решил это сделать, то… то, возможно, он ничего и не сделает. В любом случае, у наших довольно плотный график, а я не хотел тянуть время.

***

На самом деле, меня поражало количество у Анафемы… таких знакомых. В смысле, такое количество врачей и химиков, серьезно? А ещё один криминальный уголовник. Ну да, неплохая компания, я бы на ее месте давно бы головой пошел, честное слово.

Иногда мне кажется, что я в любой ситуации бы пошел головой.

Снова мерзкие запахи, снова белые халаты, снова я как клякса на фоне этого.

Ещё подходя к нужному мне кабинету, я услышал активную ругань. Чей-то очень недовольный и явно не молодой голос отчитывал правительство, персонал, администрацию, Бога. В общем-то, всех. Подойдя ближе, я увидел седого старика как раз около нужного мне кабинета.

С истинным ужасом я подумал о том, что это он и есть. Я уставился на него и на медсестру, которой он все это и говорил. Та не выглядела особо удрученной, скорее всего она его даже не слушала. А я стоял и пялился на эту картину.

В конце концов, она что-то ему сказала и быстро удалилась. Я посмотрел ей в спину и неуверенно пошел вперед, думая, что не так уж оно все мне и надо.

Я остановился в полуметре от него, и он резко ко мне повернулся. Его брови вскинулись кверху, и он абсолютно неодобрительно меня оглядел. Я не успел открыть рта, как он сказал:

— Ты что, мафиозник? Ты из этих, пришел втюхивать эту дрянь за бешеные деньги?

Я опешил. Теперь я понял, почему та медсестра просто молчала. От его слов говорить в принципе не хотелось. Как и слушать.

— Эээ, нет? Я так полагаю, вы ошиблись. А вы… заведуете лабораторией этой, да? Химик?

— О, я в свое время не просто был химиком, но ещё и хирургом, и снайпером! Ты был на войне, скажи мне?!

Я уставился на него во все глаза. От его голоса и слов казалось, что ты попал в какой-то утрированный фильм. На самом деле, я не привык чтобы кто-то вел себя так — громко, эксцентрично, непонятно. Ну, кроме меня самого, но… но мне казалось, что даже для меня это слишком.

— Ну… косвенно?.. — я не знал, зачем ответил, потому что его лицо вытянулось в каком-то ужасе и недовольстве.

— Косвенно?! Ты знаешь, что значи…

— Добрый день, мистер Шедвелл, вы загородили замок, отойдите, пожалуйста.

Я услышал чей-то спокойный, полный скептицизма голос, и быстро поднял взгляд, ощутив облегчение за то, что меня избавили от этого деда. В смысле, я мог послать его на хер и все такое, я умел отвязываться от людей, но глядя на него, я понял, что нет — это вообще не прецедентный случай.

Названный мистер Шедвелл кинул недовольный взгляд на парня в халате. На вид ему было лет двадцать максимум, кучерявый, с довольно пухлыми губами и большим глазами. Такие пользуются спросом у молодых девушек. Его лицо не отображало ни единой эмоции, а в глазах стояла такая осточертевшая усталость и абсолютное отсутствие интереса, что я решил, что вот он — точно мог быть хирургом. У них у всех этот циничный, полный скепсиса взгляд.

Шедвелл хотел что-то сказать, как этот парень сказал:

— Вы мистер Кроули, ага? Заходите, мне писал Ньют о вас.

Я понял, что, видимо, это он и был, и, конечно, на фоне Шедвелла, я даже успел обрадоваться, но он казался мне слишком молодым. Я не особо доверяю молодому персоналу, просто потому что, ну… они молодые. Я себе молодому бы в жизни пушку не доверил, а Вы говорите.

Все-таки я спешно шмыгнул за дверь, захлопывая её, пока я не услышал что-то, что не хочу слышать от Шедвелла.

— Кто это был?

Он посмотрел на меня, устало выдохнул и махнул рукой. Отложил планшет с бумагами на стол и все-таки сказал:

— Наш охранник. Типа охранник. Просто ходит и пытается всех построить. Вроде раньше работал в полиции, но всем говорит, что воевал.

Я кивнул.

— Простите, а вам сколько?

— Двадцать семь. Я Адам Янг, рад познакомиться, — он протянул мне руку, и я пожал её.

— Ну да, совсем янг (прим. young — молодой), — я раздосадованно почесал затылок, и его возраст вселил в меня чуть больше уверенности. В общем-то, он по-прежнему был молодым, но это не двадцать, как мне подумалось изначально. Вот уж кто выиграл в генетической лотерее.

— Вы по какому вопросу?