Я хмыкнул. Я слышал это первый месяц своих походов к психотерапевту, так что абсолютно ничего нового.

— То есть ты хочешь сказать, что это все делала твоя вторая личность? Она меня ненавидит, что ли? Что за козни за моей, кхм, нашими спинами?

Азирафель покачал головой. Мне показалось, что он побледнел. И он сказал:

— Он от тебя без ума. Буквально. Обожает. Восхищается. Ты его пример для подражания.

Я ощутил, что мои руки стали оловянными. В глазах на секунду что-то вспыхнуло, но Азирафель дернул меня за плечо и я пришел в себя. Я едва не выехал на встречную.

От представления того, что Азирафель — этот человек, сидящий рядом со мной — мог мной восхищаться, как какой-то фанатик, мне стало как-то не по себе. Но я так и не понял, в какую сторону: хорошую или плохую.

— Он часто пишет о тебе. И каждый раз, читая, мне становится страшно.

— Так вы что типа… до сих пор пишите все это?

— Нет выбора. По-другому просто невозможно жить. Сейчас, благодаря таблеткам, я могу это контролировать, иногда даже, представь себе, могу переключить себя — но это скорее просто совпадение — но все равно, если я потеряю день, или из-за него не приду на работу, то из-за этого будет много проблем. Или если он из-за меня не сможет делать свою работу. Кроули, послушай, я сам не восторге был, когда узнал, чем он занимается. Я про… ты понял, про что. Он узнал о тебе многим раньше, чем я. Помнишь ту ночь, когда мы познакомились? Я потом не спал двое суток. Точнее, ложился, но утром просыпался и вообще тяжесть ужасная, спать хочется, голова болит. И потом я открываю наш, кхм, дневник, и твое имя, которое я написал, было обведено жирным красным. Он не написал, что он делал, но это… Я понял, что ты — это то, что он искал.

— Юсуф сказал, что наша дружба была… запланированной.

— Кто такой Юсуф?

Я махнул рукой, и Азирафель лишь понимающе кивнул.

— Это отчасти правда. После нашей встречи ко мне снова пришел… Люцифер. Я просто стою и: сейчас вы точно ошиблись. Его сейчас нет. А он просто зашел в мой дом и слова не сказав. Повернулся ко мне и объяснил ситуацию. Он рассказал мне, кто ты, и что я — тот я — давно работаю на вас, и о тебе он много знает. И изначально ты не должен был знать обо мне. О нас. Но Люцифер решил, что ему так легче будет контролировать тебя. Что тебе нужен друг. Хороший друг. Грубо говоря, я тоже работал на это все, но это не работа в прямом значении этого слова. Я и вправду со временем влюбился в тебя. В твой образ. Он — ну, тот я…

— Стой, давай его как-нибудь назовем, чтобы ты не делал эти тупые уточнения каждый раз. У меня уже голова болит. Билли, например.

— Давай без этого. Можно придумать что-то более лояльное, у меня не настолько все плохо.

— Джеймс. Как актер, который играл в сплите…

— Кроули. Будет Рафаэлем.

— Ой, блять, как можно быть таким скучным? Кстати, почему я до сих с ним незнаком? Он что, не воспользовался ни разу шансом поговорить со своим кумиром? Уверен, мы бы нашли, что обсудить.

Я снова представил этого восхищенного Азирафеля передо мной. Взгляд полный признания. Желания быть ближе. Желание жить под моей кожей. Я осознал, что в какой-то мере Азирафель и вправду это чувствовал (относительно) и по затылку пробежались мурашки. Эта мысль была игольно-приятной. Невозможно-реальной.

От неё было не по себе.

— Ему не разрешалось. Для нашей и его безопасности.

— Я не… блять, я не понимаю. Почему ты просто не рассказал мне об этом сразу? Типа ты ведь знаешь все, что творилось в моей голове, я бы…

— Слушай, тебе, может, о таком и легко говорить, мне вот лично нихрена не легко! Это другой человек во мне, о таком не говорят.

Повисла пауза. Я всё ехал вперед, и все думал о сказанном Азирафелем. Это не показалось мне чем-то удивительным, или вообще хоть чем-то. Я принял это так спокойно, что аж сам испугался.

— Так что, технически, это делал не я. Нет, ну… иногда я. Иногда он не выходил на связь по месяцам. Тогда мне звонил твой Босс и напоминал, что я должен держать ситуацию под контролем. Он сказал, что ему срать, какие там у меня болезни, и я ли этим занимаюсь, но работа должно быть выполнена.

— Ну, это похоже на него, — я пожал плечами. — Как ты вообще оказался у нас? Ты что, просто шел, заблудился и попал сюда? Ну, не ты, а Рафаэль. Слушай, нет, Джеймс звучит лучше. Рафаэль это опять какая-то богоугодная хуйня.

— Я не хочу, чтобы ты называл часть меня Джеймсом, черт возьми, — он раздраженно на меня посмотрел. — Я сам не знаю, Люцифер говорил, что увидел, как я кому-то лицо разношу в щепки. Драки, кстати, тоже только о Рафаэле. Я сам никогда не дрался. Допросы, после которых люди заикались — это тоже Рафаэль. Не я.

— А я хоть раз его… видел? Ну, не знаю, не могло же быть все так идеально, чтобы я ни разу с ним не пересекался.

— Видел. Общался. Иногда, когда я общаюсь с кем-то, я моргаю и внезапно человек передо мной говорит вообще другие слова. Я не помню, как мы начали это обсуждать. Просто секунда, и вот — этот момент.

Я вспомнил его взгляд и голос, когда мы обсуждали Эмили. На самом деле, мне не особо часто такое приходилось наблюдать.

— А ещё у него есть своя периодичность. В общем, мы давно с ним, поэтому уживаемся. Он, кстати, вообще особо не переживал после нашей ссоры. Ну, я написал об этом — конечно же я написал. Но он никак это не прокомментировал.

— Вы с ним даже общаетесь?

— Относительно. Слушай, это не самая приятная тема. Это чувство… невыносимо. Ты понимаешь, насколько все плохо, когда отвечаешь сам себе на стикерах. Он довольно… ревностно относится к тебе. Он даже не очень рад, что мы с тобой близко дружим. Я так полагаю, вы виделись с ним, но он, наверное, ведет себя так, как я, — Азирафель тяжело выдохнул, — на самом деле, это просто догадки. Я не знаю, что он думает на самом деле. Так же, как и он не знает, о чем думаю я. Твой Босс только сказал, что ему приятнее работать с… Рафаэлем. Он менее разговорчивый, более усидчивый и очень прямолинейный. И ещё очень много о тебе говорит.

— С ума сойти. То есть, фактически, обо мне он узнал раньше, чем ты?

— Безусловно, — кивнул Азирафель.

Я остановился у обочины и потер глаза.

Это он все делал. Не Азирафель. С другой стороны, он мог мне все рассказать, и…

Я тяжело выдохнул и обнаружил, что мне не хочется больше выяснять отношения. От этого диалога у меня голова трещала изнутри по швам. Будто бы кто-то бил внутри моего черепа молотком.

— У меня появилось прямо дикое желание поговорить с ним. Увидеть его.

— Я обязательно напишу об этом, думаю, ему это понравится, но я бы… — он тяжело выдохнул и посмотрел куда-то вниз. — Не очень бы этого хотел. Он действительно жестокий. Я не знаю, скольких он убил. Я только знаю, что он занимался этим очень остервенело. Ему нравится это.

— Как он вообще узнавал, где и с кем я был?

— Не знаю всего, только в курсе, что есть посредник, который…

— Был.

— Что?

— Ну, вышел небольшой казус, и… ну, кажется, я его убил. И Вайолет тоже убил. Я тебе не говорил, да?

Азирафель смотрел на меня. Смотрел и смотрел. Спустя минуту он все смотрел. Он сказал:

— Зачем.

Я пожал плечами. Я сказал:

— Ну, смотри, ты же не помнишь, что делал Рафаэль. А я не помню, что делал психозный Кроули. На самом деле, психозный Кроули умнее меня, судя по всему, в очень много раз.