— Готов поспорить с этим.

— Готов набить тебе морду.

— В прошлый раз ты был более дружелюбен ко мне, — почти обидчиво заявил Гавриил и кивнул официантке, когда она поставила перед ним кофе. На нём было написано: «улыбнись, ты выглядишь прекрасно!». На моем, кстати, было написано «все наладится!». Я чувствовал себя немного обделенным, если честно. Ну, кто-то выглядит хорошо, а у кого-то дерьмо в жизни, о котором у него на лице написано (едва ли бинты и пластыри об этом не кричали).

Я нахмурился. Отмотал наш диалог назад, и обнаружил, что Гавриил звучал, в общем-то, дружелюбно настроено. Его «опять что-то» звучало так, будто бы он в действительности хотел мне помочь. Я уставился в газету.

Там было написано: «Экономика Китая пробила «дно» за 27 лет».

Я не ощутил сожаления за китайцев.

— Что было в прошлый раз? — я все-таки пришел в себя (насколько это вообще возможно) и решил начать с чего-то наиболее подходящего.

— Ты спрашивал, ничего ли я не знаю про убийства всех девушек, с которыми у тебя что-то было.

— Как круто. У меня сегодня абсолютно такой же вопрос, — я видел краем глаза (как хорошо, что он сидел про правую сторону от меня, иначе бы хрен я что увидел), что он смотрел на меня как на сумасшедшего. Снова. Опять. — Не делай это лицо, у меня был сложный уик-энд.

Он продолжал делать это лицо.

Такое лицо показывают тебе люди, когда не понимают, смеешься ты над ними или над собой. Я не смеялся ни над кем, и он, все-таки, это увидел.

— У тебя что-то вроде амнезии?

— Ага, той самой, которая случается у людей, которые дико бухали и нюхали кокс, и все клетки мозга просто решили эвакуироваться, ага, та самая, — я встряхнул голову и снова уткнулся в эту новость про китайцев. Экономика меня интересовала только на уровне того, как я получаю зарплату и не влияет ли уровень инфляции в Лондоне на нее. Вряд ли дно Китая может мне чем-то навредить. Или может? Я внезапно заинтересовался Китаем, но Гавриил вдруг заговорил.

— Так ты реально ничего не помнишь?

— Реальнее только твое ЧСВ и желание трахнуть зеркало.

— Мне даже не обидно, знаешь.

— Я не собирался тебя обижать. Я бы хотел быть дружелюбным, но у меня, типа, ну, — я сморщил нос, посмотрев на небо, — есть проблемы. Некоторые. С общением.

— И как сильно ты был обдолбан, когда мы с тобой общались? Ты был весьма нормальным, пока мы не заговорили о… об этом.

— Я так полагаю, что очень обдолбан, — на небе снова собирались тучи, и я понадеялся, что не пойдет дождь. Мы были под навесом, но дождя в последнее время было слишком много.

— Так ты рассказал мне хоть что-то по делу?

— Я рассказал тебе все.

Я поднял на него взгляд. Отложив газету, я сложил руки на своем колене, склонив голову.

— Так ты знаешь?

— Ага. Абсолютно все имена.

Я смотрел на него в ожидании того, что он мне сам все начнет рассказывать, но он просто сделал глоток своего кофе и тоже посмотрел на небо, чуть сморщившись.

— Могу я услышать повтор?

— Если хочешь. На самом деле, не знаю подробностей, я знаю, кто за этим. Не знаю, помнишь ли ты, там был чувак, который занимался грязной ра…

— Альфред. Да. Прости, ты сказал был?

— Ага. Ты же убил его. Не помнишь?

Я снова уставился на него, а он усмехнулся, вздернув бровь. Я ничего не помнил и ничего не видел, вот в чем проблема. Я ожидал, что я сделал с ним что-то, но я думал, что все ограничилось простой дракой.

— Нет. Вообще ничего. Я тебе так просто рассказал об этом? Что-то я сомневаюсь, что мы стали такими хорошими друзьями.

Гавриил пожал плечами и поправил шарф на шее таким движением, которым обычно люди закрывают засосы на шее. Может, у него очень активная сексуальная жизнь, вот он их и прячет?

— Мы встретились, когда ты ехал после того, как избавился от тела.

— А как я от него избавился?

— Не знаю. От тебя воняло дымом.

— А.

Я кивнул. Ну, сжигание всегда было универсальным способом сокрытием улик. Хорошо, что я хоть Вайолет не поджег у неё в квартире. Хотя от этого было бы не больше проблем, чем от следов крови. Интересно, полиция хоть что-то сделала или снова закрыла глаза?

— Вообще, не знаю, стоит ли тебе говорить снова. Ты тогда в бешенство пришел. А мы, ну, в людном месте. Люди не поймут, если ты начнешь кидаться ве… — он прервался, когда ему позвонили.

Подняв трубку, он с кем-то начал разговаривать таким тоном, будто бы собирался вот-вот начать крыть его матами. Я понимающе кивнул и посмотрел в сторону. По крайней мере, сейчас я узнаю, что к чему, и все станет чуть-чуть легче. Ответы всегда были так близко ко мне, что даже обидно.

Я выпал из реальности, и все думал о том, что мне сделать с ними. Если я сейчас узнаю, что к этому причастен мой отец, то… то что я сделаю? Я не знал. Найти и убить его? Попросить Гавриила посадить? Этот вариант мне понравился. В любом случае, Гавриил выглядел так, будто бы готов был работать со мной.

Знаете, такие типы, как Гавриил, они готовы работать на всех. Им никто не верит, но все доверяют. Поразительная работа.

Я услышал его фразу: «встретимся на совещании, идиоты», когда он сбросил вызов. Я повел бровью. На удивление, со мной он был поразительно вежлив. Мне очень стало интересно, что же я сделал, что он так хорошо ко мне относился.

Полагаю, проблема в моей роли во всей этой шарашкиной конторе? Он слышал же обо мне ранее? А, точно, Азирафель говорил, что он восхищался моей работой где-то в Германии. Наверное, его отношение ко мне было предопределено.

— Слушай, я был под метом, кто под ним не возбужденный, а?

Гавриил внезапно поморщился.

— Поэтому я его не люблю. Очень мешает на работе.

— И как часто ты работаешь обдолбаным?

Он махнул рукой. Я пожал плечами и решил не вмешиваться. Хотя я даже не удивлен. То, как он работает, просто подразумевало то, что он плотно на чем-то сидит, иначе бы так хорошо мозги у него не работали.

— Просто, знаешь, мне кажется, это что-то тебе испортило.

— Слушай, эти чуваки вчера подожгли мою близкую подругу, мне нужно набить им морду.

Гавриил вскинул бровь, удивленно на меня посмотрел из-под лба. Мне показалось, что он побледнел.

— Ты уверен, что это были они?

— Не знаю. Потом проверю.

Возможно, это те парни, которые стояли за убийством моих родителей? Они приняли Грету за кого-то важного? Ах, ну да, впрочем, это было предсказуемо. Если они каким-то образом реально за мной следили и видели, что она обняла меня.

— Ладно, просто скажи, кто это. Я сам разберусь.

Гавриил как-то недоверчиво на меня посмотрел. Он поджал губы и огляделся. Будто бы он действительно не был уверен. Я верю этому недоверию, потому что если он видел меня в ярости, то я не удивлен, что он не хотел этого повторять.

А я, ну, вполне мог распсиховаться, узнав, что это был биологический папочка. Потому что не совсем приятно осознавать, что этот старый ублюдок до сих пор от меня отцепиться не может и все отравляет мне жизнь. Без устали.