Всё-таки, я поднял, тяжело выдыхая.

— Чем обязан?

Вместо ответа тяжелый выдох в трубку. Я останавливаюсь на светофоре и достаю из таблетницы транквилизаторы. Я не хочу сходить с ума сегодня. Надо удивить всех своим спокойствием. Впервые за такое-то время. Если я кого-то встречу.

А, блять. Воды нет. Вот черт.

— Как дела? — спросил он таким будничным тоном, что я даже отложил свои мысли проглотить эту таблетку так, не взирая на возможность поперхнуться и сдохнуть. Рано ещё. Не многим, конечно, но все же.

— Ну… Наверное нормально? Сегодня хороший день, так что…

— Хороший?

— Ага. Абсолютно точно.

Ведь мне так на все насрать. Терять больше нечего, меня ничего не волнует, не осталось ничего, за что мне стоит бороться. Единственная моя вера — вера в месть. И как только я закопаю их трупы, все потухнет. Спектакль кончится и уставший зритель сможет пойти спать. И я тоже.

— Ничего не хочешь спросить? Или рассказать? Так много, чего ты бы смог мне рассказать.

— Если б я вспомнил хоть что-то, то, конечно, ну а пока, хотите, расскажу вам, почему у нас происходят непроизвольные судороги от очень сильной боли?

— Кроули, я знаю гребаную биологию, я знаю, что это инстинктивная реакция нашего тела на резкую боль в попытке её сбросить, я, блять, знаю, а знаешь, чего я не знаю?

— Тавтология.

— Что?

— Вы сказали слово «знаю» три раза в части предложения, в которой девять слов. Восемь, если не считать «блять».

Тяжелый выдох. Я нажал на газ.

— Кроули, ты говоришь, как суицидник.

— Вас этому учили, да?

— Что?

— Вы же учились на психиатра, не доучились, конечно, я не помню точно, что там было, но, кажется, вас…

— Блять, я хотел бы засунуть тебе пистолет в глотку, чтобы ты заткнулся хотя бы на секунду.

— Вы спрашиваете — я отвечаю. Если вам интересно, то прямо сейчас я умирать не собираюсь. Хотя бы потому, что я пока не встретил ни одной фуры. Вообще, знаете, я не в лучшей форме, я под таблетками и чувством вседозволенности. Я не знаю, чего вы хотите, вы сами не говорите, я просто пытаюсь забить эфирное время, чтобы не было этих тупых неловких пауз.

— Ладно, блять, ладно. Я понимаю, ты не помнишь нашего последнего диалога?

— Не-а. Ни слова. Ни одного сраного вздоха. Даже, знаете, я не запомнил желания выпрыгнуть из окна. Так что, думаю, для меня этого диалога не существовало.

Протянулась пауза, я повернул направо, подрезав чей-то порше. Мне что-то крикнули в след. Я показал из открытого окна фак.

Кажется я слышал, как Босс облегченно выдохнул.

— Круто, — сказал он.

— Откуда вы узнали мой размер одежды?

Как бы не я хотел продолжать нести бред, мне нужны ответы на мои чертовы вопросы, пока я не сошел с ума окончательно. Почему-то мне кажется, что я уже это сделал. Прямо этим утром.

— Глядя на твою тощую задницу, не так уж и сложно подобрать размер.

— Ага. Как вы узнали, где я?

— Слушай Кроули, я занят, у меня нет времени отвечать на твои глупые вопросы и…

— Да вы мне сами позвонили!

— Чтобы убедиться.

— В чем? В том, что я жив? Да вы сами меня в больницу отвезли и привязали к кровати.

— В том, что ты не собирался делать глупости. Но раз ты ничего не помнишь, то, полагаю, все хорошо. И да, у меня нет времени разгребать твои провалы, так что попытайся сам.

— Какие про…

Он сбросил.

— Сукин сын, — я засунул телефон в карман брюк.

Единственный мой шанс получить хоть какую-то информацию, сбросил. О каком разговоре он говорил? Почему он думал, что я хочу что-то сделать? В смысле, да, хочу, я всегда хочу что-то сделать, но делать что-то, о чем заволновался бы мой Босс?

Ага, давай, блять, кусок говна, вспоминай. Вспомни хоть что-нибудь.

Вспоминай хотя бы лицо Босса, когда он с тобой говорил.

Ничего.

Я тяжело выдохнул.

Видимо, мне придется ловить эти гребаные флешбеки, понимать, что они никак не связаны между собой и так и умереть с незнанием. Чудесно. Если мне повезет, то что-то и сложится в моей голове, или мудила-Босс что-то мне все-таки расскажет, но учитывая этот облегченный выдох, когда я сказал, что помню ровно нихрена, то сомневаюсь.

О каких провалах он говорил? Неужели нельзя просто взять и сказать, мол, Энтони, ты дебил, ты сделал вот это, разгребай сам. Нет, блять, одни сраные головоломки. Меня скоро тошнить будет, если всплывет хоть ещё одна новость о том, что я сделал что-то, о чем не помню.

Интересно, как я убил ту женщину? Как там её звали? Вайлет, что ли.

Имя, написанное на визитке, расплывалось в моей голове будто под слоем воды. Я бросил эту затею. Бесполезно.

Я резко нажал на торможение, когда передо мной организовалась пробка. Я глянул на время — не час-пик. Посмотрел на место — не центр города. Я моргнул, снова смотря на свои часы. Передо мной стояло несколько машин и, кажется, их разворачивали. Я прищурился и заметил, что там все огорожено полицией.

Тяжело выдохнув, я хотел просто сейчас перейти на встречную (в такой суматохе все равно никто бы не заметил) и поменять маршрут, но внезапно заметил Лигура. Я успел испугаться, что его вяжут или типа того, но он стоял абсолютно непринужденно что-то объясняя копу. Потом отошел и кому-то позвонил.

Я выпрыгнул из машины, быстрым шагом обойдя небольшую линию гудящих машин и, обогнув периметр, нашел то место, где копов почти не было. Были только лужи крови. Я приподнял желтую ленту, гласившую «не заходить». Ну, тут же ничего не написано про «не нагибаться и не пролазить под ней», так? Технически, я ничего не нарушаю.

Кажется, полиция начала рассасываться — судя по всему, они просто убирали территорию, никого из следаков не было видно, так что, наверное, здесь что-то было ночью. Воровато оглядываясь, чтобы меня не схватили за шкирки и не вытолкнули обратно, я все надеялся выцепить тут Азирафеля, но его не было. Зато я быстро нашел Лигура, он сбросил вызов и, кажется, набирал сообщение.

Я не успел подойти к нему, как он вздернул голову и испуганно на меня посмотрел. Он сказал:

— Ой, не вовремя ты.

— Что здесь произошло? — я огляделся по сторонам и, не смотря на его фразу, подошел ближе. Я заметил, что Лигур немного поменял положение, пытаясь закрыть от обозрения для других. Я напрягся. — И что ты тут делаешь? Помощь полиции? Серьезно? С каких пор?

— Ты что, ничего не помнишь?

Я покачал головой. Лигур нахмурился и уставился на меня, будто ждал, пока я скажу, что пошутил. Но я ничего не сказал, поэтому он огляделся и, больно схватив меня за предплечье, оттащил и засунул в какую-то кофейню, в которой никого не было, но дверь была открыта. Я обратил внимание на то, что от двери тянулась лужа крови. Ага, вот почему никого не было. Работал телевизор, говорили о погоде. Погода дерьмо, и нечего занимать эфирное время.

— Я надеюсь, что ты со мной за это рассчитаешься. Ты в долгу не остаешься, вроде. Хотя ты и никогда не был в долгу, — Лигур отошел к барной стойке, оглядел ассортимент и взял бутылку виски. От его вида меня затошнило и я отвернулся.