Я сглотнул. Я звучал как человек, который только что сбежал из психиатрической лечебницы, и единственное, что меня отделяло от их клиентов — это свобода и соблюдение гигиены.

— Слушай, Грета, я наркоман, а не сумасшедший. Пожалуйста, успокойся.

Её лицо — будто бы она обдумывала, хватит ли ей времени запереться в какой-нибудь из комнат, если я сейчас сорвусь и сам её убью. Я почти уверен, что она думала о том, что это я убиваю всех тех, с кем переспал. Она думала об этом. Прямо в эту секунду, она думала об этом.

Я выдохнул. Посмотрел в сторону и снова на нее, сказал:

— Слушай, ты веришь мне или нет? Если нет, то я сам со всем разберусь, это будет сложнее, но я разберусь. Но прежде чем ответить, сама подумай: думаешь, я желаю тебе зла? Посмотри на меня, да я скорее в себя выстрелю, чем в тебя!

Я даже не врал.

А мои слова по-прежнему звучали так, будто я сошел с ума.

Мне казалось, что я действительно сошел, и абсолютно точно я не был уверен в своей нормальности. Я сидел и хотел отмотать весь разговор назад, и попытаться начать с чего-то нормального. Сказать какая хорошая погода. На самом деле, не очень она и хорошая: ветер холодный, тучи собираются. Дерьмо.

Она задумалась на какое-то время. Сказала:

— Ты беспокоишь меня, Энтони.

— Спасибо, мне говорит это каждый вместо приветствия.

— Изви…

— Нет, не надо, — я покачал головой и поправил свои волосы. — Ты думаешь, я сошел с ума, да?

Потому что именно так она и выглядела.

Человек, который смотрит на другого и думает: «хм, да, этот парень ебанулся».

Не этого ли ты все время хотел, Энтони?

Тебе виднее, чего я хотел.

— Я думаю, что тебе нужна помощь, — сказала она и резко встала. Я думал, она уйдет за пистолетом, чтобы обеспечить себе безопасность, но она пересела на диванчик, по ту сторону, что была ближе ко мне. Я испугался этого, но виду не подал. — Что с тобой было эти четыре дня?

— Неважно, что было со мной, важно, чтобы с тобой далее все бы…

— Энтони.

Мне захотелось закричать. Она будто специально не хотела понять, что я хочу ей рассказать. Что я хочу её безопасности.

— Послушай, Грета, — начал я и, заметив, что она хотела открыть рот, я покачал головой и продолжил: — сейчас я — в полном дерьме. Меня кто-то пытался убить, или не убить, или довести до психоза — я не знаю. Кто-то охотился на всех моих близких, и, возможно, делает это до сих пор. Другой шизофреник — это не оскорбление, я не оскорбляю, не подумай, когда один шизофреник называет другого шизофреника так, это нормально — бегает за мной и режет тех, с кем у меня было хоть что-то. Это делаю не я. Я, может, и больной, но не до такой степени. У меня есть все доказательства, что это не моих рук дела. От времени убийств до отпечатков пальцев — это не я. Можно проверить все мои звонки, прослушать каждый, посмотреть мою почту — и не будет ни одного сигнала о том, что я договорился об этом хоть с кем-то. Я не сумасшедший…

но голос внутри продолжает со мной говорить.

На секунд я обомлел, вдохнул и продолжил:

— Ты можешь думать что угодно и как угодно, но у меня выдалось ужасное утро. Я просто хочу знать, что ты в безопасности. Что они не доберутся хотя бы до тебя. Дай мне сохранить хоть что-то, что у меня осталось.

Я закончил и нашел своё дыхание тяжелым и сбитым.

Ладно, я сумасшедший. Хорошо-хорошо, но просто дайте мне возможность оставить живой хотя бы её.

Она смотрела на меня как на человека, который нуждался в помощи. С таким сожалением, что мне бы могло стать неловко, но единственное, чего я хотел — так это дать себе из прошлого по лицу. Я мог бы вечно сидеть и проклинать того, прошлого меня, за такое попустительство, но черта с два я мог хоть что-то изменить.

— Ладно, ты предла…

— Найти охрану. Всё. И, желательно, не ходить по всяким там подозрительным местам. Не знаю, клубы, что угодно. Будь аккуратнее, ладно?

— Хорошо, у меня есть кое-кто с… работы. Прошлой. Думаю, я могу кого-то себе взять на время.

Я кивнул и посмотрел в глаза из-под линз очков. Мне казалось, что мир сошел с ума. Нет. Не мир. Это я сошел с ума, потом каким-то образом обратно собрался и теперь пытался понять, что я упустил. А упустил я, кажется, слишком много.

— Ты сказал, что у тебя было плохое утро…

Хотел бы я ей сказать, что проснулся привязанным к больничный кушетке, но, боюсь, тогда она бы точно решила, что я потерян для мира, побыстрее бы со мной попрощалась и наверняка бы не стала обеспечивать себя охраной. Или стала бы думать, что я приду и убью её.

Поэтому я только сказал:

— Кажется, я потерял своего близкого друга.

Она резко посмотрела на меня. Снова с сожалением, снова будто бы я нуждался в помощи. Я и вправду нуждался, но сейчас бы точно ни от кого её не принял. Просто потому, что мне было не от кого.

— Оу, милый, мне жа…

— Не надо. Тебе самой не легче.

Я говорил про отца. Но, кажется, она быстро отошла. Хотя прошло больше недели, может, она сходила к психиатру и ей прописали каких-то лекарств. Или ещё что-то. В любом случае, я сделал все, что должен был, поэтому я встал, отряхнув пиджак. Она проводила меня до входной двери, и, когда я повернулся к ней, чтобы попрощаться, она посмотрела на меня не то с просьбой, не то с каким-то диким отчаянием, но я так и не смог разобраться.

— Пообещай, что с тобой все будет в порядке. Вдруг тогда ты волновался не просто так?

Я смотрел на неё. Стоял и смотрел. В мою спину дул холодный ветер. Я кивнул и сказал:

— Но от тебя требуется куда больше осторожности, надеюсь, ты это по…

Я замолчал, когда она обняла меня. Так крепко обвила меня, что у меня заболели ребра. Я на секунду обомлел, но неловко обнял её в ответ. Когда я не пьяный, ощущение, что впервые девушку вижу. Видимо, мистер член исправно работает в плане девушек только под алкоголем и метом. Не знаю, кого мне в этом винить. Себя или Азирафеля? От очередного упоминания его имени в собственной голове мне захотелось зарыдать.

Потом Грета вздернула голову, ее ладони оказались на моих щеках и она поцеловала меня. Я едва не подкосился, но одной рукой ухватился за косяк, а другой перестал похлопывать её по спине и сделал вид, что обнимаю в ответ.

Хочется верить, что я невольно не начал тут романтические отношения, пока пытался оправдаться. Я ведь не признался ей в любви? С ужасом я осознал, что не помню. Ничего нового.

Вот что такое хорошая внешность и харизматичность. Даже если две минуты назад девушка была уверена, что Вы — сумасшедший и пыталась вспомнить, где она прячет пистолет, то это ещё не говорит о том, что она не поцелует Вас как в последний раз перед тем, как попрощаться.

Когда мы все-таки попрощались и я сел в машину, глядя на ключи от дома родителей, мне почему-то показалось, что все самое худшее только впереди.

По пути я снова попытался вызвать незнакомый номер — но ничего. Если так и не получится узнать, дома гляну его через базу. Ничего страшного.