Выдернув иглу из вены, я освободил вторую руку и ноги, и, встав, ощутил головокружение, а ещё боль где-то в животе. Нерешительно подняв больничный пижаму, я увидел новенький шов. Отлично, мало мне шрамов было.

Надеюсь, я не убил своего Босса. Или Хастура. О, черт, вот насчет него нужно побояться, потому что если бы я и пошел кого-то убавить, то, наверняка, это был он. В голову врезался женский запах в спальне. Я качаю головой.

Или это пытались убить меня?

Я отдернул штору, заметив на стуле сложенный новый костюм. Значит, кто-то доставил меня сюда из моих знакомых. Чудно, значит, всё не так уж и плохо. Видимо, в конце концов, я попал в нужные руки и я должен был быть благодарен.

Пиджака не было, вместо него — жилет. Даже нижнее белье. Ох, черт. Ещё это все новое. Кто-то купил это для меня. Кто-то, кто знал мой размер.

Боги, пусть это будет Азирафель. Перед ним мне уже ни за что стыдно не будет, а раз я оказался в больнице, привязанный, то, чую, скорее всего это было что-то очень стыдное.

Заболела голова и вслед за ней — шов на животе. Почему-то забелела рука, но на фоне всего я не обратил на это внимание.

И, кажется, не только стыдное, но и болезненное. Ага. Точно. Я поморщился. Сколько времени прошло с моего последнего пулевого ранения? Год? Три? Пять? Это было достаточно давно, но я рад, что я, во всяком случае, не помню этой боли.

Застегнув жилет и, захватив мобильник, который валялся под одеждой, я осознал, что воняю лекарствами. Слава Дьяволу, что не потом и не спермой. Или ещё чем-нибудь похуже. Хотя разве же что-то может быть хуже запаха спермы? Только запах дерьма.

Но от меня воняло лекарствами так, будто я и есть эта палата. Полностью стерильный мерзкий противный запах, от которого кружилась голова.

Я огляделся и проверил мобильник. Бедный держался на последних трех процентах и мне пришлось тут же его отключить на случай, если он мне действительно понадобится. Я оглядел палату ещё раз, и с истинным ужасом осознал, что тут нет ни моего кошелька, ни ключей от машины.

Я глубоко выдохнул и помассировал виски. В любом случае, я могу оплатить такси карточкой через телефон благодаря HCE (прим. Host Card Emulation — технология оплаты, позволяющая оплачивать с помощью виртуального представления пластиковой карты на телефоне). Или оставить его в залог, и, побежав к себе в квартиру, взять коше…

Квартира! У меня нет блядских ключей от квартиры!

В панике я осмотрел палату. Сердце забилось в висках. Я выдохнул. Может, позвонить Азирафелю? Или просто дождаться врачей? Они ведь должны объяснить мне, какого хера я тут делаю, и кто меня сюда оформил и кто, блять, озаботился костюмом. Черт.

Черт. Черт. Черт.

Я вспомнил, как давным давно оказался в такой же ситуации, когда меня обокрала та дамочка. Все решилось одним звонком Боссу, но сейчас? Черт, я бы мог ему позвонить и он бы, наверняка, всё бы сделал, но я же, блять, буквально послал его на хуй через Лигура, и ещё, в довесок, игнорировал его звонки.

Черт возьми. Я застонал сквозь зубы.

Ой, бля, нахуя я такой умный, вот зачем я это сделал — никто не знает.

Я всё ещё могу позвонить Азирафелю. Я уверен, он приедет в этот же момент. Карточки можно восстановить, ключ — тоже. Тем более магнитный есть у уборщицы… Надо выдохнуть. Выдохни, Энтони, Джей Кроули. Ничего страшного не случилось…

Или случилось?

Я ни черта не помню.

Надеюсь, я не убил своего Босса.

Кого я убил? Или кто пытался убить меня?

Я опомнился о том, что не посмотрел дату на телефоне. Календаря здесь не было. Потоптавшись на одном месте, я все-таки решил выйти в коридор. Может, найду какой-нибудь персонал, который хоть что-то мне, черт возьми, объяснит.

Я взял очки со стола и, нацепив их, заметил развод с внутренний стороны. Снял и протер линзу. Нашёл зеркало. И брезгливо поморщился. Выгляжу так, будто меня сбил грузовик (возможно и вправду сбил). Синяки под глазами адские, волосы растрепанные. Я провел рукой по щетинистому подбородку и поморщился. Как только доберусь до дома — не важно, чьего именно — побреюсь. Не могу смотреть на эту гребаную щетину.

Оттерев пятно, я надел очки, выдохнул и вышел. И обомлел. Нерешительно, так и оставшись стоять в палате, выглядывая из-за двери, я пялился на Анафему. Она дремала на этих неудобных металлических сиденьях, подперев щеку собственным плечом. Я поморщился, когда представил то, насколько оно будет болеть.

Анафема. Ага. Ну, не так хорошо, как Азирафель, но не так плохо, как кто-либо другой. Откуда она узнала размер моей одежды? Наугад?

Я закрыл дверь и потрепал её за плечо. Она сощурилась, ее веки дернулись и она открыла глаза, непонимающе пялясь куда-то в сторону пола. Нахмурилась, потерла глаза и, подняв голову, едва не подпрыгнула на сиденье. Очки сползи, волосы растрепались. Но она во всяком случае выглядела лучше меня.

— О… как… как дела? — хриплым, не отошедшим ото сна голосом спросила она первое, что пришло в голову.

— Я проснулся, привязанным к кровати в больнице. Как думаешь, как у меня дела? — я сел рядом с ней, оперевшись локтями о колени, потерев лицо ладонями, будто бы так я мог избавиться от усталости и щетины. Не знаю, от чего хочу избавить больше.

— Стой… как ты… — она растерянно указывала то в сторону меня, то в сторону палаты. Видимо, она начала отходить ото сна и вспоминать то, как и почему здесь оказалась. — Как ты выбрался?

Я тяжело выдохнул и откинулся спиной назад, едва не ударившись затылком о стену.

— Ловкость рук. Если бы я не умел выпутываться из такого вот, то, подозреваю, я бы давно умер. Это ты принесла мне одежду?

— Нет, — она потерла глаза и зевнула. Выглядела она ужасно сонной. Или просто ужасно и сонной. Трудно определиться. Да и трудно вообще обвинять её в этом, когда она провела здесь, кажется, всю ночь. — Это какой-то мужчина. Я не знаю всех твоих по именам, так что…

— Как он выглядел? — от упоминания «какого-то мужчины» у меня внутри все похолодело.

— Высокий. Выше тебя, наверное…

Я поджал губы. Не Азирафель. Определенно. Всё становилось хуже. Многим хуже.

— Темные волосы, хорошая прическа и костюм, очень злой взгляд. Он был очень рассержен и раздражен. Дорогие часы были, помню. Лет пятьдесят, может, чуть меньше. Вообще-то, это он меня позвал, чтобы я проследила за… тобой.

— О, черт, — я закрыл лицо руками и устало застонал. Только один человек подходил под описание «очень злой взгляд». Мой Босс. Мне захотелось заорать из-за факта того, что он снова меня выручил. О, черт. Нет-нет-нет. Лучше бы я умер. Лучше бы разлагался в какой-нибудь канаве. Я так не хочу быть снова перед ним обязанным. Тем более после недавних событий. Или не недавних? — Какое сегодня число?

Анафема растерянно полезла в карман джинсовки и выудила оттуда телефон. Разблокировала экран и сказала:

— Седьмого октября.

Я ощутил, что меня будто огрели по затылку чугунной сковородой. Я сморщился от боли.

Прошло четыре дня с нашего вечера с Азирафелем. Я потерял четверо суток.