— Мне ещё сложно писать то, что я чувствую, — сказал Мигель.

— Так это твоя песня? — Бернардо удивлённо посмотрел на молодого человека, но тот сильно засмущался и попытался скрыть красные щёки под смуглой кожей кудрявыми волосами, которые, как на зло, были собраны в тугой хвост.

— Песни всегда должны содержать твои чувства и воспоминания. Эта энергия впитывается в песню, поэтому слушатели чувствуют тебя, твою песню. Ты должен быть полностью открыт, — проговорил Серхио, садясь на землю, которая стала потихоньку прогреваться от ночной прохлады.

— То что чувствуешь ты, почувствуют и люди. Через твою музыку, — Николас тоже внёс свой вклад в обучение ещё неопытного мальчика.

— Но я не знаю, как вложить чувства в песню.

— Мы тебе поможем, — проговорил Марио, — закрой глаза и слушай нас.

Мигель послушался приказам мариачи и медленно прикрыл свои глаза.

— Просто слушай ветер, который проносится здесь, — Бернардо оглядел холм и повернулся к Дельгадо, который чуть поморщился от касания ветра, — что ты слышишь?

— Тишину, — проговорил Мигель, открывая глаза, но заметив на себе требовательный взгляд Николаса вновь прикрыл глаза.

— Тогда что тебе приходит на ум, если я спрошу, какое твоё любимое воспоминание связанное с музыкой.

— Когда отец подарил мне первую гитару, — отозвался Мигель, улыбнувшись и открывая глаза.

— Расскажи, — попросил Серхио.

Дельгадо сначала задумался, а затем всё же начал свой рассказ.

25 июня 1812 год

Сеньора Дельгадо и сеньора Алонсо сидели за деревянным столом и собирали свежие букеты из цветов, что принесла ранним утром сеньора Алонсо. Женщины сидели и весело складывали небольшие букеты, связывая их простой бечёвкой, и иногда перебрасывались парой фраз.

На втором этаже послышались громкие шаги, которые никак не могли успокоиться.

— Что, мучачос веселятся? — проговорила сеньора Алонсо, подправляя подол юбки и поднимая упавшую белую розу.

— Ах, Фернандо ушёл с Панчо к плотнику, и Сантьяго с Алехандро куда-то ушли, оставив меня с этими негодяями одну, — сеньора Дельгадо убрала ещё незаконченный букет в сторону и развернулась к лестнице, — Альваро, Мигель, идите сюда!

Через некоторое время на первый этаж прибежали два мальчика двенадцати и одиннадцати лет.

— Матушка! — Мигель обиженно подбежал к женщине и стал дёргать ту за рукав её гуаберы, — Альваро сказал, что я слишком низкий!

— Альваро, — сеньора укоризненно взглянула на своего сына, но тот тоже подошёл к столу.

— Матушка, я лишь сказал, что тот низкий, а он сразу же кинул в меня подушкой! — Альваро маленькой ладошкой убрал кудрявую прядь с лица и посмотрел в сторону младшего брата, — но он же действительно низкий!

Мигель обиженно надул губы и побежал за старшим братом. Два мучачо стали наворачивать круги вокруг двух сеньор, которые сидели за столом.

— Прекратите, — сеньора Дельгадо грозно взглянула на мальчиков, но завидев слёзы на глазах Мигеля весело рассмеялась, — Мигель, ми вида, ты плачешь?

Слеза одиноко скатилась по щеке.

— О, мучачо, разве мужчины плачут по таким пустякам? — поинтересовалась сеньора Алонсо, всматриваясь в карие глаза мальчика.

Мигель отрицательно покачал головой и вытер слёзы на глазах.

— Правильно! Плакса! Мигель — плакса! — Альваро весело указал смуглой рукой на своего младшего брата и запрыгал на месте.

— Ох, Альваро, кто же обижает своего младшего брата? — сеньора Дельгадо убрала чёлку с глаз и строго посмотрела на своего сына.

Дверь в таверну открылась, и в харчевне показался высокий сеньор Фернандо с маленьким девятилетним Панчо на руках.

— Отец, отец, — Мигель расстроенно подбежал к отцу и уткнулся тому в ноги, которые закрывали длинные штаны, — Альваро называет меня плаксой!

Мужчина ловкими движениями поставил Панчо на деревянный пол и присел на колени перед своим сыном, который вытирал свои мокрые смуглые щёки.

— А ты плакал? — сеньор усмехнулся в свои усы, но сразу же принял строгий вид.

— Плакал, — тихо проговорил Мигель, — но чуть-чуть.

— Мужчины не плачут, — проговорил сеньор и ущипнул мучачо за мягкую щёку.

— Но Альваро назвал меня низким! Я не низкий, я ещё расту! — Мигель гордо выставил грудь, тем самым вызвав улыбку на лице сеньоры Дельгадо.

— Ну конечно же ты растёшь, ми вида, — сеньор весело потрепал кудрявые волосы своего сына.

— Тогда я тоже расту! — подхватил маленький Панчо, — я буду выше вас всех! — маленький Панчо гордо похлопал себя крохотным кулачком и поднял выше подбородок, думая что так он будет выше всех здесь присутствующих.

— Тогда я буду самым красивым, — утверждающе проговорил Альваро, приглаживая короткие волосы, которые были подстрижены сеньорой Дельгадо в том месяце.

— Тогда я буду… я буду…- Мигель на минуточку задумался, придумывая в чём он будет лучше всех своих старших братьев и Панчо, но в голову ничего не лезло. Он тоже хотел быть самым высоким и самым красивым.

— Ты будешь самым талантливым, — сеньор ласково посмотрел на своего сына и достал из-за спины маленькую гитару, которая висела на стареньком ремне и имела заметно меньшее количество струн.

— Отец, это же гитара, — маленький Мигель принял подарок у мужчины и пробежался по музыкальному инструменту глазами.

— Сеньор Томас сказал, что струны очень сильно натянуты, поэтому звук будет очень плохой. Но мы с твоей матушкой накопим больше песо и купим тебе самую настоящую гитару. Как насчёт чёрной? Я думаю будет смотреться эффектно, — сеньор задумавшись, потёр свою чёрную бороду, а затем вновь перевёл глаза на сына, который с большим увлечение осматривал свой подарок.

— Мигель надень ремень, — Альваро весело подошёл к своему брату и помог тому перекинуть старенький ремень через плечо.

Мучачо пробежался пальчиками по деревянному барабану гитары и весело поднял глаза на отца.

— Будешь ещё плакать? — поинтересовался сеньор Дельгадо.

— Но, отец, но, — Мигель обнял мужчину, и три брата побежали наверх пробовать гитару в действии.

10 октября 1821 год

Я помню, как говорила мне сеньора:

«Мучачо, ты только не бойся, не переживай».

Но эта боль не скрылась от нынешнего взора,

Хоть все вторя и говорят: «не отступай!»

— На самом деле, эта гитара издавала просто ужасные звуки, — проговорил Мигель, вглядываясь вдаль, — и она была очень старой, а ремень тот оторвался, как только я с братьями поднялся в комнату. Но этот подарок самый ценный в моей памяти.

Мариачи тихо сидели и слушали рассказ Дельгадо, не пытаясь вставить свои слова. Его голос стал надрываться, а к горлу подступил ком, потому что эти воспоминания вызвали болезнейшие чувства, которые Мигель пытался подавить в себе.

— Отец вместе с матушкой верили в меня, они очень долго копили на мою первую гитару и всё же сдержали своё обещание. Я так хотел порадовать их своей игрой на ней, но, — Дельгадо замолчал, делая глубокий вдох.

— Ты ещё можешь порадовать их, — тихо проговорил Бернардо, на слова которого Мигель повернулся, — кто сказал, что они не смотрят на тебя с небес?

— Ты можешь радовать не только их, — поддержал своего друга Серхио.

— Давай, мы будем честны с тобой, — проговорил Марио, смотря на ничего не понимающего молодого человека.

— Что вы имеете в виду?

— Война закончилась, Мигель, — начал Николас, — Мексика обрела независимость. Это событие она ждала на протяжении многих лет.

— Мы хотим принести людям Мексики праздник, — проговорил Серхио, кладя свою смуглую руку на хрупкое плечо Дельгадо.

— И это не только Мехико, амиго, — продолжил Бернардо на повисшую тишину, — мы хотим объехать всю Мексику.

— И почему вы говорите это мне? — Мигель оглядел всех мариачи.

— Понимаешь, у Николаса скоро родится ребёнок, поэтому он не может на так долго покинуть свою семью, — пробасил Марио, подправляя пончо на своих плечах.

— Вы хотите, чтобы я отправился с вами? — проговорил Мигель.