Меня затопила глухая ярость. В голове стало гулко и пусто, я даже напрочь забыла о госпоже наверху. Как он смеет так разговаривать с нами? Таким тоном, будто мы назойливые мухи, жужжащие у него над ухом, и не более.

— Вы не смеете распоряжаться здесь! Мы служим другим хозяевам, не вам.

Я бы накинулась на него, если бы матушка предусмотрительно не вцепилась мне в плечи. Гость же лишь слегка повернул голову в мою сторону, и из углов комнаты тут же поползла тьма. Оттуда скалились невиданные звери, чьи глаза горели, как угли. Гельма — мастера иллюзий и кошмаров, я хорошо помнила это, но в тот момент здравый смысл не мог убедить остальное мое естество, что видимое мной не реально. Вся моя храбрость улетучилась, мне неудержимо захотелось забраться под стол и скулить от ужаса.

— Что здесь происходит?

Спокойный голос хозяйки разнесся по комнате. Видения тут же схлопнулись и рассыпались радужной пылью. Я повернулась к лестнице, ведущей на второй этаж, и разинула рот изумления. И не я одна была удивлена до шока!

Высшая находилась на грани между слегка одетой и совсем обнаженной: алый шелковый халат, хотя и облегал все тело, но был полупрозрачным и скорее подчеркивал, чем прикрывал. Распущенные волосы окутывали голову пылающим ореолом.

— Госпожа Таат? — Оказывается, и мальчика из гельмы можно выбить из колеи. Выглядел он порядком ошарашенным. — Это ваш дом? Вы живете с людьми?

— Естественно, нет.

— Тогда позвольте поинтересоваться, что вы здесь делаете? — Совладав с собой, он вернулся к своему невозмутимому виду.

— Могу задать вам тот же вопрос. Кажется, наслаждение видами Милана осуществляется по-иному.

Нехорошо улыбнувшись, он сделал шаг вперед.

— Давайте не будем притворяться в незнании. Не думаю, что для вас является секретом истинная цель нашего визита в аркх. Хотя, безусловно, Милан очень красив, и чем раньше мы закончим наши дела, тем больше времени у нас останется на то, чтобы любоваться им.

Госпожа зевнула со скучающим видом.

— Значит, все не можете успокоиться насчет того беглеца? Зря стараетесь: он же прорвал Сеть — наверняка скрылся после этого в Мертвых землях. Уверена, его кости давно обглоданы кем-то большим и свирепым.

Прекрасный гость покачал головой.

— По нашим сведениям, он до сих пор здесь, скрывается среди людей.

— Интересно, что у вас за источник информации, господин Дэадмарийк? В любом случае, можете продолжить поиски где-нибудь в другом месте, за пределами этих стен.

— Вы не ответили на мой вопрос, госпожа Таат.

Фыркнув, она высокомерно поджала губы.

— Это допрос? Не слишком ли вы много на себя берете? Вы находитесь на чужой территории, не забывайте.

Смягчившись, она махнула рукой.

— Ладно, я готова удовлетворить ваше естественное любопытство, если вы обещаете мне, что эта тайна останется между нами и вы не расскажете о ней никому больше. Я чувствую себя неловко, что вы застали меня здесь, и меньше всего мне бы хотелось, чтобы об этом узнали другие миин’ах.

Он слегка пожал плечами.

— Мне нет дела до ваших соплеменников. Если ваша тайна не касается интересов моего Дома, я даю слово сохранить ее.

— Нет, вашего Дома это не касается вовсе, — она улыбнулась загадочно и томно. — Все просто: здесь живет мой любовник.

— Любовник?!

Могу поклясться, я четко услышала, как челюсть Высшего стукнулась о грудную клетку. Я оглянулась на матушку: ее глаза стали непередаваемо круглыми и возмущенными, она едва сдерживалась, чтобы не вмешаться.

— Иди сюда, мой милый зайчик! Покажись гостю.

Хозяйка хлопнула в ладоши, и из комнаты вывалился красный как рак Тротто. Рубашка на нем была порвана от ворота и до низа, с волос стекала вода.

Таат приобняла его и фривольным жестом потрепала по затылку. Представитель Дома Гельма сглотнул и откашлялся.

— Простите, но, насколько я знаю ваши обычаи, если он еще спит в доме своей матери, значит, на нем стоит гормональный блок. Как он может быть вашим любовником?

— Вы хорошо разбираетесь в наших традициях, но, как видно, плохо осведомлены о том, что для того чтобы удовлетворить женщину, вовсе не обязательно быть мужчиной.

Тротто покраснел, как сочный помидор.

Таат мечтательно вздохнула.

— Мне не нравятся юноши, прошедшие барьер плоти. Видите ли, они становятся грубее, примитивнее. Мне стыдно за эту маленькую слабость, но я не в силах совладать с собой. Вы ведь меня понимаете?

Глумливая ухмылка скользнула по губам высшего. Он слегка склонил голову.

— Прекрасная госпожа может не беспокоиться: наша раса более всех других снисходительна к различным предпочтениям и вкусам. Ваша тайна останется только вашей. Я прошу прощения, что прервал ваш отдых, и даю слово, что больше вас не потревожат.

Хозяйка кивнула в ответ и вежливо улыбнулась.

— Да поможет вам истинный огонь в дальнейших поисках! Буду рада проводить вас с утра к вратам.

— Это наполнит мое сердце восторгом. Пусть извечная тьма будет благосклонна к вам!

Не удостоив остальных присутствующих даже взгляда, утонченный красавчик вышел.

Я шумно перевела дух. Матушка, всплеснув руками, рухнула на ближайший стул. Миин’ах выпустила моего братика из объятий, больше похожих на боевой захват. Он понуро побрел обратно в комнату, но был остановлен ледяным тоном:

— Куда это ты собрался? Близится утро, и последние часы перед его наступлением я желала бы провести в одиночестве.

Тротто от этих слов воспрянул духом и быстро рванул вниз, под матушкино крыло. Госпожа скрылась в своих (то бишь моих) покоях.

Матушка обеспокоенно осматривала Третьего.

— Она что-нибудь сделала с тобой?

Он скорчил печальную мину.

— Ага, мучила — спать не давала. Рубашку вот новую испортила, а еще из кувшина облила. Страшная женщина!

Он подмигнул мне, и я, не удержавшись, расхохоталась. Матушка тоже добродушно усмехнулась.

— Балбес ты! Был бы постарше, по-другому бы пел. За честь бы почел в одной комнате с Высшей остаться.

Нервы мои наконец-то успокоились, и я почувствовала, как отчаянно хочу спать. Я поцеловала матушку в щеку и пожелала всем спокойно провести остаток ночи. Надо было еще проведать Рийка: вряд ли он смог заснуть после всего случившегося.

Когда, легонько постучавшись, я вошла в матушкину комнату, полукровка сидел возле ее кровати на полу, сжавшись в комок. Я присела рядом.

— Все в порядке. Госпожа там такой спектакль устроила — жаль, ты не видел!

Рийк внезапно ухватил меня за плечи и, притянув к себе, уткнулся лбом в шею. От него исходили волны страха и тоски. Я испугалась, что это преддверие очередного приступа, но кокон, намертво опутавший его, прорвался не болью, а слезами.

Я гладила его по голове, как маленького, приговаривая:

— Ну, тише, тише. Уже все хорошо. Завтра мы решим, что делать дальше. Обязательно придумаем.

Он отстранился, смущенно вытер глаза.

— Глупо, да? Разревелся, совсем как ребенок.

— Да брось ты! Я бы на твоем месте вообще с утра до вечера рыдала, с редкими перерывами на поесть. Ты что, все это время так и сидел? Затекло, наверное, все? Давай помогу тебе на кровать перебраться.

Я встала и потянула его за собой. Он с трудом поднялся на ноги, держась за мою руку.

— Спасибо тебе.

— Ну, сегодня я точно не главный спаситель. Надо благодарить не меня, а госпожу миин’ах.

— Да, я слышал. Она действительно ловко придумала. Единственная, пожалуй, тема для гельмы, которая точно не вызовет подозрений.

Он дошел до кровати и залез под одеяло, откатившись к самой стене. После чего вопросительно посмотрел на меня.

— Что?

— Ты можешь остаться здесь? Пожалуйста.